У каждого есть свой комплекс. Кто-то считает себя недостаточно образованным. У кого-то слишком маленький дом. Я же всю жизнь хотела похудеть. Это очень модный комплекс - я знаю, но все же мало у кого из моих знакомых такой отличный опыт в этом вопросе. Я представляю собой типичную жертву рекламы в современной индустрии для похудения.

Помню, в начальной школе многие дети не хотели со мной играть. Тогда я еще не думала, что это могло быть связано с лишним весом. Тогда я просто подлизывалась, чтобы хотя бы слабые и добрые играли со мной.

О том, что у меня лишний вес, намекала моя мама. Однажды я нашла в шкафу мешок с нарядами, натянула миленькие шортики из пушистой, желтой, цыплячьей ткани и, танцуя, пошла покрасоваться. "Ну и толста ты, деушка!" - всплеснула руками мама. В другой раз, не заставив меня мыть пол, она воскликнула: "Я не знаю, ты такая толстая, потому что ленивая, или такая ленивая, потому что толстая?! Кто же тебя такую будет любить?" Так в одиннадцать лет я поняла: нужно быть худой, чтобы тебя любили.

Потом наступило то восхитительное лето тринадцатилетия, где июнь состоял из партий в волейбол на дворовой площадке, июль носился со мной по Москве и Риге с перерывами на маленький ланч и ужин, август подхватил моду на бадминтон... За это лето я похудела так, как никогда в жизни. Я сшила себе узенькую юбку. Я почти не стеснялась надеть купальник. Следом пришло еще одно лето. Это было лето увлекательных книг - я постигала литературу. Я прочитала про Мюнхгаузена, Гаргантюа и Пантагрюэля, Двух капитанов, Девчат, Сержанта милиции... Самым сладким помнится время после обеда, когда бабушка уходила спать, а я брала тарелку с чем-нибудь вкусным и ложилась с книгой на мягкий диванчик. Как хорошо было с вафельным тортом - понемногу слизывать шоколадный крем, хрустеть каждой вафелькой! - но я любила и куски соленого черного хлеба. Осенью я не влезала в свою прекрасную узкую юбку. Одним из первых средств, которые я испробовала, была магнитная клипса. Прикрепи к уху - станешь принцессой. Не помню, получилось ли что-нибудь, но помню, как сидела в горячей ванне и тихонечко выла - от общего стресса и оттого, что потерялась магнитная клипса - последняя надежда на счастье.

В пятнадцать я узнала про кодирование. Я унижалась и клянчила у родителей деньги. Я оказалась в большом зале, где толстая ассистентка велела всем садиться и не общаться друг с другом. На сцену вышел доктор, он прочитал лекцию о том, как вредно кушать жирное мясо и сладкие булочки. Потом мы по одному уходили в комнату, где показывали кино про жирное мясо и сладкие булочки, а в довершение вдруг били током. Уже после мне сказали, что двадцать пятым кадром я смотрела на червяков и мусор, от чего самая вкусная еда должна была стать отвратительной. Тогда же я узнала, что всякое средство идеально действует на девяносто пять процентов испытуемых. А я попадаю в последние пять. Некоторые мои знакомые только сейчас покупают шорты и пояса с эффектом сауны. Я додумалась до такой штуки в девятом классе. У нас в доме было несколько широких кожаных ремней, мода семидесятых. Одним из них, алым, с серебряными дырочками, меня однажды отхлестали за грубость. Каждое утро перед школой я обматывалась этими поясами. Получался довольно ужатый силуэт - так уже можно было появляться на людях. Я проходила с ремнями год или полтора, изо дня в день; бог знает как, но это подействовало. Когда в десятом классе я однажды сняла их - первый мальчик, пояса под одеждой могли вызвать вопросы - мой силуэт остался таким же милым. Появился и настоящий пояс-сауна, помню его мягкую сиреневенькую шкурку и мокрую от моего старания нравиться черную внутренность. Он рвался, я его штопала. Я любила его, как любят флаг, это был символ мечты, к которой я бежала. Были еще какие-то обертывания, я чувствовала себя гусеницей, лежала в горячем влажном коконе и собиралась стать бабочкой. Были электроды на длинных проводках - то, что мой друг называл "лечить электричеством", они опутывали меня и сокращали мышцы, но мышцы снова расслаблялись, и все начиналось сначала. Я испробовала голодание, три дня шли легко, четвертый срывался на мороженом, и все равно это был отличный способ - радуга и желтые блестки, волшебная легкость во всем теле.

В институте я поняла, что все мои проблемы - от лишнего веса. Меня не любит тот единственный, кого я люблю - потому что я толстая. Меня не ценят родители - потому что я толстая. Надо мной хихикают за спиной - потому что я толстая. Мне не стать актрисой и моделью - потому что я толстая. Мне никогда не поехать на юг, не пойти на пляж - потому что я толстая. Мне нельзя заниматься спортом, ибо как же я надену шорты и майку - ведь я чудовищно толстая. Я перестала ходить в походы и одевалась в черное. Наличие же многочисленных романов и нескольких предложений замужества не наводили меня ни на какие мысли. "Извращенцы!" - думала я.

Однажды, когда я уже стала сознательнее, я сыграла с собой такую шутку. У меня и так-то была не длинная стрижка, а тут я постриглась почти наголо. И вдруг все мои проблемы ушли в волосы. Меня не любит тот единственный, кого я люблю - потому что я лысая. Меня не ценят родители - потому что я лысая. Надо мной хихикают за спиной - потому что я лысая. А когда волосы отрасли - неприятности исчезли: ведь я была красивая, с волосами! Уже после, у других, я не раз сталкивалась с этим приемом - загонять проблемы в волосы.

Но хитрость с прической помогла не навсегда, а индустрия товаров для похудения развивалась стремительно. Настало время таблеток. Каждая баночка с новым названием хорошо помогала мне - но только один раз. Я теряла пару кило, но вторая баночка шла впустую. Тогда я еще не знала про эффект плацебо - лекарств без лекарств. Теперь я думаю, что мне поможет что угодно от любой болезни, для любой болезни, такова моя сила внушения. Однажды я даже сымитировала себе сотрясение мозга. В шестом классе шла на зачет по английскому, была не готова, умирала от стыда. Решила спасаться. На улице было скользко и холодно, это повод. В класс пришла бледная, с туманным взором, сказала - упала, ударилась головой. Отвезли на "скорой", обследование дало все симптомы. Три недели провалялась дома с диагнозом "сотрясение".

Еще из съедобных снадобий мне помнится волшебная серая кашка из каких-то растений. Купила ее в большой синей коробке, трижды в день заливала горячей водой маленький пакетик, сдабривала сладковатый вкус свежим огурцом. Это было мое лучшее средство. Я так верила в него, что за десять дней сбросила десять кило. Я влезла в костюм младшей сестры и после зимних каникул появилась в институте. Преподаватели ахнули. Подруги не узнавали в коридорах. Мой любимый вдруг посмотрел на меня каким-то новым взглядом. Мы стали часто бывать вместе. Он провожал меня до остановки, а после выпускного мы шли почти за руку, я была счастлива и с упоением ловила свое тоненькое отражение в рекламных тумбах. Потом был месяц на турбазе. Я, он, еще кто-то... Я чувствовала себя красивой и желанной. Я хотела от него ребенка. Я собиралась объясниться. И вот та минута настала - но ничего не произошло. Он не заключил меня в объятия. И я сошла с ума. Я налетела на шоколад и трубочки с кремом, чтобы подсластить свою горькую жизнь. Так закончился тот роман и все попытки стать лучше. Тогда я поняла, что ни жаркие молитвы, ни жаркие тренировки не в силах решить дело. На свете много прекрасных возможностей, попробуй еще, детка.

А потом я решила, что быть красивой и легкой так просто, надо только есть апельсины на обед и йогурт на ужин и обращать внимание на всех встречных мужчин. Сначала ты улыбнешься грузину на базаре в ответ на дежурное "Вах!", а потом тебе улыбнется белобрысый красавчик, которого ты сама приметишь в метро. И тем трем симпатичным парням, что мне сейчас улыбаются, очень нравятся мои круглые щечки.

Лал, lal@pm.convex.ru.