Содержание:

Писатель Дмитрий Чернышев (известный блогер mi3ch) на полном серьезе уверен: можно сделать так, чтобы дети полюбили школу. Понятно, что менять при этом предлагается школу, а не детей. Он написал об этой новой школе целую книгу и, конечно, не мог обойти в ней одну из проблем старой школы: "дети не читают". Вот план по превращению уроков чтения и литературы в нечто увлекательное. Что думаете?

Среди родителей и учителей царит паника: такого раньше никогда не бывало, наши дети не читают книг, их не оторвать от гаджетов, они совсем не такие, как мы, куда катится этот мир?!

Практически всё здесь неправда или полуправда. Начнём с моральной паники. Находиться в этом состоянии совершенно нормально для каждого поколения. Наш мозг так устроен, что сильнее всего он реагирует на угрозу. Человеку нужно всё время чего-то бояться — это держит его в тонусе.

К содержанию

Печатная книга – как уличная девка

Через аналогичную моральную панику проходили практически все поколения. Ещё Сократ писал в V веке до нашей эры: "Наша молодёжь любит роскошь, она дурно воспитана, она насмехается над начальством и нисколько не уважает стариков. Наши нынешние дети стали тиранами: они не встают, когда в комнату входит пожилой человек, перечат своим родителям. Попросту говоря, они очень плохие".

Само изобретение печатного станка уже вызвало моральную панику — как же так, теперь любой человек может напечатать книгу, к какому падению нравов это приведёт? Разрушит монополию Церкви и государства на печатное слово!

В XV веке венецианец Иеронимо Скварчафико, глядя на "современных детей", жаловался, что появление книгопечатания приведёт к интеллектуальной лености. Люди станут менее прилежными, когда подлежащий усвоению материал будет дешёвым и доступным, как уличная девка. В головах возникнет невероятная каша. Флорентийский книготорговец Веспасиано да Бастриччи поддержал Скварчафико, говоря, что печатной книге должно быть стыдно в обществе книг рукописных.

К содержанию

О развращающей привычке читать романы

В XVIII веке общество серьёзно обеспокоила новая эпидемия, поразившая молодёжь, — чтение. Умудрённые опытом старцы сравнивали чтение большого количества книг с лихорадкой, похотью и наркоманией. По всей Европе передавались пугающие обывателей рассказы об эпидемии чтения — эта коварная зараза развращает молодёжь. Почти так же, как сегодня родители боятся "групп смерти" в интернете, раньше родители страшились новомодных романов.

Газетные моралисты негодовали: "Женщины любого возраста и положения приобрели привычку читать романы. Эта развращающая привычка стала всеобщей. Моё зрение оскорбляют эти глупые, но опасные книги. Я вижу их везде: на туалетном столике модницы, на рабочем месте швеи, в руках у леди, которая отдыхает, лёжа на диване, и у женщины, стоящей за прилавком. Я вижу романы в будуарах любовниц и на чердаках, где живут бедняки, чьи дети плачут от голода, в то время как их мать зачитывается вымышленными страданиями героини романа. Хозяйка большого дома читает роман в гостиной, в то время как её горничные, подражая своей госпоже, читают на кухне. Я видела повариху с тряпкой в одной руке и с романом в другой — она рыдала над горестями какой-то Джулии или Джеммы".

По всей Европе прокатилась волна вызванных чтением романа Гёте "Страдания юного Вертера" самоубийств среди молодых людей. Критика отнеслась к этой эпидемии очень серьёзно. В 1775 году богословский факультет Лейпцигского университета потребовал запретить "Вертера" на том основании, что распространение книги приводит к массе самоубийств среди молодёжи. Городской совет Лейпцига согласился с доводами учёных мужей. Запрет продержался до 1825 года. Роман также был запрещён в Италии и Дании.

В России после выхода в 1792 году книги Карамзина "Бедная Лиза" тоже наблюдалась волна самоутоплений среди молодых девушек. С новой напастью боролись иронией. Возле "Лизиного пруда" в Москве поставили столб с издевательской надписью:

Здесь в воду кинулась Эрастова невеста,

Топитесь, девушки, в пруду довольно места.

К содержанию

Все беды от комиксов, презервативов и жевательной резинки

Ещё в конце XIX века существовала теория, что много учиться вредно. В США был опубликован отчёт "Взаимосвязь образования и помешательства". Исследовав 1741 случай помешательства, автор пришёл к выводу, что 205 раз его причиной стала перегрузка занятиями — "образование закладывает фундамент для многих случаев психических заболеваний". Педагоги были обеспокоены тем, что дети учатся слишком много. Они стремились сократить часы, отведённые на учёбу. Отголоски этих предрассудков дожили до нашего времени.

В 30-х годах ХХ века духовенство резко выступало против одежды на застёжке-молнии. Её называли аморальной, мотивируя это тем, что возможность быстро раздеться провоцирует людей на спонтанные занятия сексом.

В конце 40-х и в начале 50-х годов ХХ века во всех смертных грехах обвиняли комиксы. Они считались основной причиной преступности среди подростков. Комиксам приписывали пропаганду секса, наркотиков и насилия.

В Нью-Йорке и Бирмингеме проходили публичные сожжения комиксов. Комиксы про Бэтмена и Робина обвиняли в пропаганде гомосексуализма. Взрослые опасались, что истории про летающего Супермена дадут детям неправильные представления о законах физики. И что любое упоминание слов "преступление", "ужас" или "террор" может повредить психическому здоровью Америки.

В падении нравов обвинялись дарвинизм, джинсы, жевательная резинка, открытки с обнажёнными женщинами, музыка "Битлз", узкие брюки, длинные волосы, презервативы, рок-музыка, сексуальные меньшинства, телевизор, тамагочи, мобильные телефоны, компьютеры и пр.

К содержанию

Как заставить ребенка читать

Моральную панику отличает то, что её адепты, как правило, делят общество на "мы" (хорошие) и "они" (плохие) и требуют "немедленно принять жёсткие меры". И вот тут начинаются серьёзные проблемы, потому что у паникёров есть только один рецепт — запретить. Но любовь к чтению не прививается запретами игр и гаджетов.

Французский писатель Даниэль Пеннак на вопрос, как заставить ребёнка читать, справедливо замечал: "Глагол „читать“ не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: „любить“… „мечтать“… Попробовать, конечно, можно. Пробуем? „Люби меня!“ „Мечтай!“ „Читай!“ Да читай же, паразит, кому сказано — читай!"

К содержанию

Как сделать уроки литературы такими же интересными, как компьютерные игры?

Давайте подойдём с другой стороны — попробуем понять, почему компьютерные игры для детей привлекательнее, чем книги? Ответ очевиден — игры интереснее. Они ярче, в них есть музыка, в игры играют их друзья. Он может бросить игру в любой момент, если игра ему не понравится. И что очень важно — ребёнок сам выбирает игру, которая ему нравится, и от его действий зависит ход игры.

Теперь сравним это со школьной программой по чтению и литературе.

  1. Интересна ли эта книга ребёнку? Как правило — нет.
  2. Выбирает ли сам ребёнок, какую книгу ему читать? Нет.
  3. Кто-то из его друзей советовал ему эту книгу? Нет.
  4. Зависит ли хоть что-то от ребёнка при чтении? Нет.
  5. Может ли он отказаться читать книгу, которая ему неинтересна? Нет.

Давайте попробуем подумать, как можно изменить эту ситуацию в новой школе.

К содержанию

Достоевский – непосильная для детей ноша. Какие книги включить в программу по литературе?

Как вообще формируется программа для чтения в старой школе? Существует канонизированный набор классиков, из которых составляется программа. Это Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Толстой, Достоевский, Маяковский и совсем немного наших современников. Золотой век русской литературы и чуть-чуть Серебряного века.

Произведения классиков просто разбиты по уровню сложности. В начальных классах - стихи о природе и о животных. Потом рассказы о подростках и об истории России. Затем идут произведения посложнее. Всех их объединяет безудержное, почти басенное морализаторство.

Детей нельзя учить только на примерах "высокой" литературы. Самые интересные книги они читают вне школы, а это в принципе неправильно. В первом классе надо читать не стихотворения о Родине и о природе, а "Муми-тролля", в третьем классе — "Трёх мушкетёров", в седьмом — Ремарка и Мопассана. Если исходить из того, что цель образования не наполнить ведро, а зажечь огонь, то Достоевского нужно убрать из школьной программы. Это совершенно не детский писатель.

Основная цель уроков литературы в школе — привить любовь к чтению. Если это удастся сделать, все нужные книги человек прочтёт потом сам. Продолжая метафору огня, зажжённого в человеке, Достоевский — это огромное сырое бревно, которое кладут на маленький огонёк, мешая ему разгореться.

В лучшем случае только одному-двум ученикам в классе хоть немного понятно что-то в Достоевском. Это просто непосильная для детей ноша. А знание того, что Раскольников убил старушку топором, не имеет никакого отношения к литературе.

Нужно дать возможность детям самим выбирать интересные книги. А задача наставника — поддерживать любовь к чтению, постепенно повышая сложность прочитанного.

К содержанию

Что читать, будут решать сами дети

В дальнейшем на основе книг, которые понравились ребёнку, компьютерный алгоритм предложит ему следующие. Как в YouTube вам предлагают новые ролики на основе ваших предыдущих просмотров.

Альберт Эйнштейн говорил: "Если вы хотите, чтобы ваши дети были умными, — читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были ещё умнее, — читайте им больше сказок". Сказки учат детей доброте и справедливости. Сказки делают ребёнка человеком. А от сказок легко перейти к детской литературе, приключениям и фантастике.

В новой школе дети станут сами определять, что и когда им читать. Возможно, это будут "Винни-Пух". "Муми-тролль", "Зоки и Бада", "Ветер в ивах", "Мэри Поппинс", Астрид Линдгрен, Сергей Козлов, сказки народов мира, Редьярд Киплинг, Антуан де Сент-Экзюпери, Юрий Коваль, Ганс Христиан Андерсен, Кир Булычёв, Степан Писахов, Борис Шергин, братья Гримм, Александр Волков.

Может быть, к десяти годам пойдут Джоан Роулинг, Владислав Крапивин, Джон Рональд Руэл Толкин, Джек Лондон, Александр Дюма, Рафаэль Сабатини, Льюис Кэрролл и так далее. А возможно, дети найдут более интересные для себя книги. Но это будет их выбор.