Содержание:

Реклама

У каждого из нас есть знакомые, которые не летают самолетом — никогда и ни при каких условиях. И в каждом салоне самолета вам могут встретиться другие — которые заставляют себя лететь, несмотря на страх полета. Можно ли перестать бояться летать — и чем поможет психологическая наука?

Страх полетов

Страх полетов стар, как сами авиаперелеты. Всего 11 лет спустя после первого полета братьев Райт в 1903 году самолеты стали использоваться в Первой мировой войне для разведки, а с ними появились и сообщения об "аэроневрозах". У значительного числа пилотов и штурманов отмечались симптомы невроза, такие как бессонница, несварение желудка и нежелание летать. Между страхом и полетом образовалась связь.

Похоже, что у летчиков был повод. За 11 лет между 1903 и 1914 годами более 1000 людей погибло при полетах, а за время войны — еще 14 000 военных летчиков Антанты. Авиация только зарождалась, и не существовало никаких инструкций, что означало меньшую стабильность (и надежность) в воздухе.

Самолетами — сделанными из дерева и ткани — было трудно управлять, но пилоты проходили всего два-три часа обучения. Они были совершенно не защищены от воздействия стихий. В 1915 году пилот союзнических войск в среднем летал всего 11 дней — до трагического исхода, в то время как 9 из 10 человек выживали в окопах.

То есть изначально полеты были невероятно рискованными. Получается, что в начале ХХ века восприятие было верным, однако ярлык "опасно" навсегда закрепился за этим видом деятельности. Похоже, это одно из ошибочных суждений о полетах и самолетах.

Реклама

Риск реальный или воспринимаемый?

Страх связан с воспринимаемым риском. Вероятно, если бы вас попросили пройти по 30-метровой доске, устойчиво лежащей в поле, вы бы сделали это легко, с любопытством глядя по сторонам. Однако, будь эта доска подвешена на высоту 20 метров, вы бы сосредоточили все внимание на доске и испытывали бы сильнейшую тревогу. По правде, вы, скорее всего, сказали бы "Спасибо, но я пас". Трудность задания — пройти по доске — не меняется, но восприятие рисков изменилось.

Возможно, вам было бы неуютно пройти по доске шириной с тротуар, подвешенной на такой высоте, потому что вас преследовали бы мысли о катастрофе. С повышенным риском приходит тревога, и неспроста.

Мы переживаем тревогу именно по этой причине — она помогает нам оставаться в живых. Но повышение воспринимаемого риска, когда действительный риск не меняется, означает, что чувство тревоги может быть запущено по ошибке.

От диабета гибнут чаще

Люди крайне плохо оценивают риски, и по разным причинам. Даниэль Канеман и Амос Тверски утверждают, что это чаще всего происходит потому, что нам нравится думать и решать быстро, на ходу. Когда дело доходит до оценки риска, есть много возможностей пойти на поводу предвзятостей и прийти к ошибочному суждению.

Так, мы склонны переоценивать частоту событий, которые легко и быстро приходят на ум. События, которые широко освещаются СМИ, например авиакатастрофы или теракты, легко всплывают в памяти по ассоциативному принципу (к примеру, когда вы думаете о том, чтобы забронировать билет на самолет).

Кроме того, если события вызывают эмоциональную реакцию, например ужас, ассоциативная связь крепнет, и теперь они кажутся "более вероятными". По этой причине люди считают, что случайная смерть более вероятна, чем от сердечного приступа или диабета, хотя от болезней сердца люди гибнут в два раза чаще, чем от несчастных случаев, а от диабета — в четыре раза чаще (при опросах люди предполагали, что несчастные случаи уносят в 300 раз больше жизней, чем диабет).

К чему привел отказ от полетов

К чему привел отказ от полетов

Канеман и Тверски полагают, что мы ошибочно принимаем силу ассоциации за частоту события. Самая ужасная авиакатастрофа в истории случилась в 1977 году, когда 583 человека погибли на Тенерифе — два аэробуса столкнулись на взлетной полосе. Эта жуткая новость привлекает наше внимание.

Однако такое же количество людей погибает в США от болезней сердца каждые 8 часов. Если бы об этих смертях сообщалось по телевизору, мы бы начали бояться, что с нами вот-вот случится сердечный приступ.

Другой вариант переоценки риска — когда мы не обращаем внимания на базовую ставку. Так, соотношение полетов с числом крушений ("базовая ставка" катастроф) гораздо ниже, чем для автомобильных поездок. Не чуть-чуть, а значительно. Исследования показывают, что после катастрофы 11 сентября 2001 года американцы переключились с авиапутешествий на более опасные автомобильные, и в результате погибло 1500 человек.

Массовый переход с самолетов на машины в следующем году после теракта повысил риск травм и смертей для миллионов людей, хотя им казалось, что отказ от полетов этот риск снизит. (Для справки: шанс погибнуть при авиакатастрофе около 1 на 11 000 000, а при автоаварии — 1 на 10 000.)

Каждый миллион летных часов статистически соответствует менее чем 2,5 несчастным случаям.
Управление гражданской авиации Великобритании, 2008 год
Реклама

Как это лечат?

Логика, возможно, лучший инструмент для победы над страхом полетов, или авиафобией. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) дает наиболее надежные результаты. В этом подходе считается, что страх возникает из определенных мыслей. Основатель когнитивной терапии (предшественницы КПТ) Аарон Бек предположил, что наша проблема заключается в когнитивных искажениях, которые запускают каскад реакций.

Например, мы заключаем, что случится что-то страшное ("самолет вот-вот разобьется!"), и из этой мысли возникает страх; мы испытываем тревогу и в результате начинаем переживать ее физиологические симптомы.

Одна из проблем, утверждает Бек, заключается в том, что одни симптомы вызывают другие. Сначала возникает пугающая мысль, мы начинаем тревожиться, замечаем, что дрожим или что сердце бьется чаще, это усиливает тревогу и так далее и тому подобное, пока мы не запускаем полновесную реакцию "бей или беги": туннельное зрение, сниженный слух и затруднение дыхания. Это еще сильнее усугубляет панику, пока мы не начинаем верить, что вот-вот умрем.

Если мы запускаем этот процесс катастрофической мыслью "самолет вот-вот разобьется!" или "я упаду с доски и погибну", за секунды мы взлетаем на верхушку такой лестницы тревоги. С другой стороны, если мы можем изначально не делать подобных заключений, то предотвращаем сразу весь каскад реакций.

КПТ поощряет людей сомневаться в своих мыслях и гипотезах и быть открытыми подлинным фактам. Из всех техник, применяемых для борьбы со страхом полетов, две оказались наиболее полезными: "отвечать негативным мыслям" (иначе известная как "спор с самим собой") и продолжать летать. Последнее помогает привыкнуть к идее полета через снижение чувствительности и постепенно уменьшает нашу бессознательную оценку опасности.

Несколько авиалиний теперь проводят курсы, которые предлагают полный комплект: от подробной точной информации (факты!) до техник релаксации, виртуальных полетов и, наконец, настоящих полетов с постоянными комментариями, объясняющими, что именно происходит в каждый момент. Один из современных пилотов-асов может оказаться как раз тем человеком, который убедит вас, насколько безопаснее сегодня летать, чем это было раньше, — у него будет вся необходимая информация, чтобы достоверно оценить риск.