Содержание:

Любопытное слово спинакер. Не знаю, как вам, а мне и в голову не могло прийти, что это парус. Да еще какой — огромный, красивый, самых разных цветов: красный, синий, желтый, зеленый. Когда он раздувается на носу яхты, она послушно устремляется вслед за ним.

Волею судеб я оказалась первый раз на яхте, первый раз на регате, первый раз на судейском судне, первый раз среди очень интересных и симпатичных мне людей. Шесть дней пролетело, как одно мгновение, быстро, весело, но осталась маленькая грустинка — как жаль, что это закончилось.

Идея поучаствовать в регате, побывать на настоящих яхтах, почувствовать себя «морским волком», ну, не волком, так хоть просто матросом или юнгой, давно уже витала в воздухе. Не вообще в воздухе, а в воздухе, которым дышали я и мой штурман по авторалли. А тут вдруг мы определились.

К содержанию

Подготовка к регате

А что такое регата? Да ничего, просто собрались люди и в свой собственный отпуск устроили гонки на яхтах. Не скажу, что на выживание, но, во всяком случае, на стойкость, силу, сноровку, на умение трудиться и принимать решения. Среди собравшихся были новички и бывалые яхтсмены, дилетанты и профессионалы, но все слились в едином порыве — сделать все, чтобы их яхта двигалась вперед быстро, очень быстро и чтобы захватывало дух от скорости, от ветра, подвластного им, солнца и морских брызг.

Период подготовки к плаванию для меня свелся практически к нулю. «Плыть» или не «плыть» я определилась поздно. К этому времени все «батальоны» или «дивизионы» уже были сформированы, команды укомплектованы, а если где-то и осталось одно место, то никто не хотел брать новичка, чужака и женщину в одном лице.

Так я попала на командирское судно. Там были сплошные командиры. Адмирал, капитан, главный судья, главная оперативная техпомощь и группа их помощников, в которую входила и я. Мой штурман попала на яхту, которая участвовала в регате. С командой этой яхты она была давно знакома, и договоренность была достигнута чуть ли не январе, а плавали, т.е. ходили мы в июне.

Отправляясь в плавание, я и мой штурман волновались и хотели хоть как-то подготовиться. Однако получить информацию оказалось очень сложно. Все, кто уже бывал в таком плавании, либо отмалчивались, либо улыбались: «Да, все будет нормально!». Но некоторые рекомендации мы все-таки получили. Нам посоветовали купить таблетки от укачивания и крем от загара. А также выучить, как называются три основных паруса, и научиться вязать хотя бы один морской узел.

Спецлитературы для этого нам предоставили предостаточно — книги, распечатки, копии и даже «Справочник боцмана». Из всего этого обилия яхтенной литературы я выбрала самые, на мой взгляд, важные страницы одной из книг: «Глава Ш. Морские узлы». А из всей главы — три листа, сами узлы. Все просмотрев, я изучила только один, «Выбленочный». Со слов шкипера, это один из основных узлов, да и название у него какое-то подозрительное, вдруг пригодится.

Все остальные узлы имели самые, на мой взгляд, неподходящие названия — «беседочный», «хирургический», «бабий», «академический», «скорняжный» и прочее. Правда, забавные? Однако в названии каждого узла заложена их суть или какой-то тайный смысл. Вот взять «бабий» узел. Если рассмотреть его хорошенько, то сразу можно сказать — так завязать веревку может только женщина. Но ведь стоит его дернуть за один конец, и он превращается в прочный швартовый узел — «штык».

К содержанию

Старт

Один из самых «офигительных» моментов в регате — это старт. Регата проходила неделю. И каждый день утром, а иногда и два раза в день — был старт. Момент действительно очень напряженный: до начала гонки считанные секунды, и надо рассчитать все так, чтобы к сигналу оказаться на самой стартовой линии и первым или среди первых рвануть!

В этот момент всем, кто находился на судейском судне, наше судно казалось маленьким-маленьким, а кружащие вокруг нас яхты, готовящиеся к гонкам, огромными рыбами, белыми с синими плавниками (у нас яхты были белые, а паруса темно синие). И вот они, эти рыбы, начинают кружить вокруг нас, и круг все сужается, а этих огромных рыб становится все больше и больше. Старт! И все яхты, виртуозно маневрируя, чтобы не столкнуться друг с другом, устремляются в маленькое узкое горло для пересечения визуальной линии между нашим судном и желтым буйком, которая и есть стартовая линия.

К содержанию

Как я каталась на «тузике»

На каждой яхте, в том числе и на командирском судне, роли заранее распределены, все выступают единой командой и беспрекословно подчиняются только одному человеку: капитану — шкиперу. Я же, попав на командирское судно, можно сказать, в последнюю очередь, наслаждалась свободой, потому что на меня просто не рассчитывали и обязанностей не хватило. Поэтому я вертелась и крутилась во все стороны, стараясь все увидеть, все запомнить и все попробовать.

Сначала меня очень привлекла маленькая резиновая моторная лодочка, которую называли «тузик», — она была атрибутом технической помощи. Вся ответственность за техническую поддержку была возложена на Сашу. Объезжая все яхты на своем «тузике», Саша выглядел очень и очень. Представьте, «тузик» несется с большой скоростью, Саша стоит за рулем-штурвалом, на голове у него бандана с развивающими на затылке хвостиками, майка с открытой грудью и без рукавов обнажает огромные бицепсы с экзотической татуировкой. Как вам? По-моему, потрясающе.

Несмотря на столь грозный вид, Саша добрейший человек, а техническая помощь в его лице на «тузике» — настоящая опора для всех яхтсменов на регате, под его присмотром никому не было страшно. Страшно было только мне, когда я упросила адмирала и Сашу покатать меня на «тузике». Наблюдая за «тузиком» со стороны, мне казалось, что катание на нем будет просто приятной морской прогулкой на моторной лодочке. Саша там трудится-рулит, а ты сидишь себе сзади, ни о чем не думаешь и только лениво рукой проводишь по воде, как бы проверяя: а как сегодня вода, хороша?

Но почему-то кататься мне тоже надо было стоя, а держаться при этом надо было за веревочку, привязанную к жесткой раме. На резиновой лодочке это единственная, не считая штурвала, жесткая конструкция. Веревочка есть веревочка, держась за нее, я болталась влево, вправо, вниз, вверх. А Саша направлял «тузик» по волнам, все время прибавлял скорость и кричал: «Кайф!». Мне было ой как страшно! Казалось, что еще одна жесткая как доска волна, и я вылечу из «тузика» в холодную голубую воду Адриатического моря.

К содержанию

История со спинакером

Пока я ловила «кайф», мой штурман вместе со своей командой участвовала в соревнованиях. Не все удачно у них получалось, но они не пропустили ни одной гонки и всегда, что бы ни случалось, приходили к финишу.

Даже после истории со спинакером — в начале рассказа я о нем уже упоминала. Этот парус раскрывается для усиления хода яхты при небольшом ветре. И размотать его, распустить — ну, не знаю какое слово подобрать, а спецлитературу на эту тему лень читать, — надо так, чтобы ветер попал в него. И только тогда он надуется на носу яхты. А если ветер не попал, спинакер просто повиснет тряпочкой, а что еще опасней — начнет хлебать воду.

И вот один раз случилось так, что спинакер верхним концом закрутился вокруг мачты, а нижним стал хлебать воду. Он ведь очень большой, и если наберет воду, то может перевернуть яхту вместе со всей командой. Но шкипер вовремя наорал на всех, вывел из оцепенения и заставил перерезать трос, которым спинакер крепится к мачте. Парус хлюпнул на ветру последний раз, сполз вниз по мачте и шлепнулся в воду.

На этом гонка для яхты номер 29 закончилась. Огромный спинакер, к счастью, уже не мог перевернуть яхту, он просто, намокнув, стал ее тормозить, и поэтому дальнейшее участие в гонке — это просто добраться до финиша. Ну не оставаться же посередине моря?

Можно было, конечно, отрезать второй трос — на тот момент это было единственное, что связывало спинакер с яхтой, — и проститься с ним навсегда. «Ну, не платить же за этот чертов спинакер три тысячи долларов, — сказала мой штурман. — Ни за что!». (Правда, курс тогда был ниже сегодняшнего в два раза.) И все подчинились, даже шкипер.

И вот наши яхтсмены, как бурлаки на Волге, взялись за спинакер и стали вытягивать этот огромный парус из воды. Сначала казалось, что он никогда не сдвинется с места, но потом медленно, медленно поддавшись усилиям яхтсменов, он стал возвращаться на свое место-яхту.

И ведь вытащили! Наша техническая помощь и наблюдатель с хорватской стороны все это время кружили вокруг яхты на «тузике», молча наблюдая за происходящим. А когда спинакер послушно улегся на палубе, они подняли вверх большие пальцы. Это была для моих друзей наивысшая похвала.

К содержанию

Как мне дали порулить

Самым строгим на нашей лодке был судья. Главный судья нашей регаты. Но мне кажется, что особенно строго он относился только ко мне. Хотя это и понятно. Все заняты на лодке своим делом, а я как бы и помогаю всем, но все равно болтаюсь. То кручусь около штурвала, то не вовремя принесу на «командирский мостик» большую вазу черешни.

То попрошу бинокль посмотреть. Я разглядывала в него окрестные берега и проходящие мимо нас лодки, искала лодку с моим штурманом и махала им рукой. Бинокль очень сильно увеличивал, глядя в него, я видела лица яхтсменов на соседних лодках, а они-то меня нет. Я это понимала, но все равно было выше моих сил не помахать им рукой.

Судья называл бинокль «длинный глаз». И наконец сказал, что бинокль — «длинный глаз» — будет выдавать мне для того, чтобы «просто» посмотреть, только после окончания гонки.

На «тузике» я покаталась, «длинным глазом» могла воспользоваться только тогда, когда заканчиваются гонки, «трескать» черешню нельзя без остановки целый день, что осталось? Штурвал.

Все знают, что штурвал — это корабельный руль, только большой. За рулем нашего катамарана всегда был капитан, который, как и судья, относился ко мне скептически. И я поняла, что договариваться с капитаном, чтобы он дал мне чуть-чуть, ну просто одну минуточку подержаться за штурвал — бесполезно. Надо искать другие пути.

Самый главный на регате — адмирал. Адмирал всегда удивительно элегантно выглядел, при этом не имело никакого значения, что на нем одни лишь шорты. Он знаком и знает всех участников регаты. Яхты — это часть его жизни, пожалуй, самая яркая и значимая. Он очень много сделал и делает для того, чтобы все, кто случайно попал на регату или проявил хоть какой-то интерес к ней, понял, что без яхт — это не жизнь. Без яхт — это просто жизнь на суше. Без моря, без ветра, без солнца, без чаек, без атмосферы, всеобщего единения и в то же время духа соревнования.

Вот с адмиралом-то мне оказалось договориться легче, чем со всеми прочими. Как только я завела с ним разговор про штурвал, он все понял, хотя я начала издалека. Адмирал почти сразу, ну, немножко поразмыслив, разрешил мне порулить командирским катамараном.

Это решение, конечно, не одобрили главный судья, да и капитан тоже. На всех яхтах тот, кто за штурвалом, держится за него стоя. А на командирском судне почему-то сидя, т.е. капитан нашего катамарана сидел и держался за штурвал — ну прямо как в автомобиле водитель держится за руль.

Водительская скамеечка, будем называть ее так, была большая. На ней свободно могли разместиться два человека весьма плотной комплекции. Без ложной скромности надо сказать, что я совсем не плотной комплекции. Но командир и не собирался мне уступать место. Он сидел вольготно посередине скамеечки. Я попробовала с одной стороны, потом с другой — ничего не получается. Тогда я, мягко говоря, просто его потеснила. Бочком, бочком и уселась с ним рядом. А заняв рулевое место, тут же ухватилась за ту часть штурвала, которая была с моей стороны.

Он явно не ожидал от меня такого, отпустил руль — и я понеслась, как в автомобиле: руль налево, руль направо. Но лодка, катамаран или любое другое «плавучее средство» не поворачивается так быстро, как автомобиль. Руль повернул, а это «плавучее средство» все еще идет прежним курсом по инерции. Бдительный капитан быстро пришел в себя, потеснил меня своим бочком и ухватил штурвал снизу. Я настойчиво отталкивала его руку, мне хотелось самостоятельности, хотелось почувствовать, как катамаран будет послушен только мне, но не тут-то было, капитан победил. Сначала он хватался за штурвал только тогда, когда ему казалось, что я поворачиваю не в ту сторону. Потом он старался ненавязчиво и чтобы я не видела снизу поворачивать штурвал туда, куда надо. Ну, а потом полностью захватил штурвал, разрешая мне за него просто держаться и никаким образом не влиять на направление движения нашего катамарана. Пришлось подчиниться: капитан есть капитан.