Содержание:

Так получилось, что все три мамы пришли одна за другой. Наташа, двое деток — Максим 4 с половиной лет и Олечка, очаровательная двухлетняя принцесса. Мила с Соней, 5 лет, и Нина с близнецами Машей и Аней, 3 с половиной лет. Поводы для обращения к детскому психологу были разные: у кого-то ребёнок плохо ест, у кого-то не слушается, близнецы слишком разные и нет понимания. Но нечто общее чувствовалось, скорее, в мамах.

Всем мамам — около 30 лет, с высшим образованием (а Мила — даже с двумя), детки у всех долгожданные, к их появлению старательно готовились, читали специальную литературу, ходили на курсы подготовки к родам. Роды, к слову сказать, проходили по-разному, но все три мамочки постарались как можно дольше кормить грудью и вообще — "воспитывать детей по Сёрзам", как сказала мне Наташа. Так на что же сработала моя профессиональная "сигнализация"?

К содержанию

Неразрывная связь с ребенком

"Мы плохо кушаем", — говорит одна. "У нас проблемы со сверстниками", — вторит ей другая. "Мы никак не научимся засыпать без соски", — жалуется третья. "Вы тоже плохо кушаете?" — аккуратно пытаюсь внести ясность я. Мама даже не очень понимает, о чем это я. Столь привычное уху и милое сердцу "мы", так почти всегда говорят о младенцах-грудничках, но здесь-то дети садовского возраста. Однако мамы продолжают думать и чувствовать себя единым целым с подросшими дочками-сыночками, не желая замечать очевидные признаки взросления своих обожаемых чад.

После обстоятельных бесед и выяснения всех подробностей жизни мне становится понятно, что общее все же есть: проблемы можно (условно) обозначить как "сепарационные", то есть связанные с процессом отделения деток от мам. Это настолько сильно тревожит и одну, и другую сторону, что начинаются всякие нестроения: малыши перестают спать, нормально есть, на прогулке то убегают, то ссорятся с друзьями. Обычное дело, скажете вы, если бы речь шла о строптивых двухлетках. Но пятилетняя барышня в норме должна решать вопросы своей романтической любви к отцу, а не то, сколько сосок брать в постель.

А что же мамы? Как они относятся к тому, что вполне сознательные дети требуют совершенно "младенческой" заботы, к тому, что вся их "мамская" жизнь полностью подчинена интересам ребенка, что в ней совершенно нет места своим желаниям, да что там, они даже не возникают, эти желания. "Вы бываете где-нибудь одни, с мужем, например, но без ребенка?" — спрашиваю я, уже предполагая, какой будет ответ. "Нет, конечно", — как и ожидалось, отвечает мне стройный хор мам. — "Он же маленький, он без меня не ест, не спит".

К содержанию

Недоношенные мамы

В каждом из нас живет ребенок, это он радуется и горюет, он — выдумщик и обманщик, он отвечает за наше творчество и наши отношения с окружающими. И если этот детеныш чего-то недополучил в соответствующем возрасте (то бишь в нашем реальном детстве), то он так и остается — недокормышем (и тогда принимается "заедать стресс"), или недоигравшим мальчишкой, или... недоласканной девочкой.

Когда я стала разговаривать с мамами уже наедине, без детей, то выяснилось, что мамы эти — все, как одна — что называется, ясельные, с не очень заботливыми мамами, недолюбленные. И в заботе о своих детях они отчаянно пытаются заполнить пустое место в своей душе, где полагается быть безграничной материнской любви. Они буквально сливаются в одно целое со своими детками, так, как хотелось бы слиться со своей мамой в младенчестве. Другими словами, оставляя на грудном вскармливании двух с половиной летнего бутуза, его мама таким образом докармливает своего внутреннего ребенка. То же самое касается и безудержных развлечений, и покупки детских вещей на 700 долларов ежемесячно (Как можно их потратить? Моя фантазия не пошла дальше суммы в 50 у.е., про остальное Мила меня образовывала).

Это были очень хорошие, "удобные" дети. Они с гордостью рассказывали, как в пять лет уже забирали младшего брата из садика, в семь — сами готовили обед, как учились без троек, как очень старались не расстраивать маму по пустякам — будь то неприятности в школе или попытка группового изнасилования (обнаружилось у нас и такое в процессе работы). Они все — самостоятельные, успешные дочери, любая мать может гордиться. Но вот в личных отношениях...

К содержанию

Отличницы с ключом на шее

"Я все должна делать только на "пять", иначе мне будет некомфортно, я себя буду поедом грызть", — говорит Мила, и я так и вижу её пятиклашкой-отличницей, с очень туго заплетенными косами. — "И в личной жизни тоже. Я очень долго искала такого человека, чтобы был идеальным. Нашла". Ага, нашла. Идеального мужа, идеальную работу, идеальный дом. Мила несколько раз повторила, что у неё дома — идеальный порядок. Только и у нее, и у дочки — жуткая экзема на руках и временами на лице. Считается, что от излишней чистоты. И самое главное, что Соньку свою она ни на секунду из рук не выпускает, буквально: везде за руку водит, на все занятия, общим числом пять. Странное дело, Соня плохо ладит со сверстниками, стесняется и дичится.

Наташа, наоборот, говорит, что она "жуткая охламонка и растяпа", хотя детки её — просто загляденье: подвижные, веселые, общительные. Вот с едой проблемы. Плохо едят, на Наташин взгляд, мало и все через скандал, особенно суп. А что такое с этим супом, что все из-за него воюют? Оказывается, суп — это такой символ дома, домашнего обеда, это знак: я хорошая мать. А сынок суп есть не хочет, кочевряжится, он больше бутерброды любит и картошку фри. (Покажите мне хоть одного нормального ребенка, который предпочтет бутербродам суп. Я таких не встречала.) Но почему-то именно суп для Наташи очень важен. Почему? Наташины глаза вдруг наполняются слезами, и прорывается очень давняя боль: она так хотела приходить домой из школы, и чтобы её ждала мама с тарелкой супа на столе. А мама все время работала, и поэтому... Слезы, копившиеся двадцать с лишним лет, проливаются неудержимо, мы ещё некоторое время говорим про эти старые обиды. А про суп — забываем, он "остыл" и больше неинтересен.

Нина в телефонном разговоре подробно рассказывает мне про своих двух дочерей, какие они разные, что старшая очень общительная, резвая, все успевает, а вот младшая — тихоня, "не от мира сего", не аутизм ли? И тренер на секции говорит, что у неё тараканы в голове. Я слушаю, поддакиваю, прикидываю, через некоторое время спохватываюсь, и спрашиваю, какая разница между детьми. 20 минут, близнецы. И, конечно же, на личной встрече выясняется, что у Нины есть старшая сестра, и их всю жизнь сравнивали, и как это было больно — понимать, что никогда не будешь такой красивой, раскованной, уверенной в себе. И снова, и снова: как не хватало маминой поддержки, одобрения, похвалы. В конце концов, Нина сама произносит: "Может, я Анюту пытаюсь защитить от своих проблем?"

К содержанию

Поделись улыбкою своей...

Нам пришлось провести большую терапевтическую работу по разделению "сиамских близнецов" — мам и детей. Поначалу даже простейшие задания типа "нарисовать себя и ребенка в виде отдельно стоящих фигур" вызывали панику. А дети в игре демонстрировали море агрессии.

Для Милы и её дочки Сони, например, лечебным оказалось задание нарисовать Самую Безобразную Картинку. И ещё Море Грязи. Экзема стала проходить на глазах. Часто в таких случаях мы ещё и с реальной грязью возимся: строим в песочнице башни и тоннели, а потом с яростью их разрушаем. Для идеальных девочек это бывает впервые в жизни — пачкаешься, "творишь безобразие", а тебя никто за это не ругает, а наоборот, подбадривает и провоцирует на продолжение.

Для Наташи стало открытием, что суп — не самое необходимое блюдо в детском рационе, салат с бутербродом — вполне адекватная замена. Поэтому и скандалы во время семейных обедов прекратились. Наташа вообще очень "телесный" человек, она воспринимает мир через ощущения, движения. Она говорит "теплый, пушистый, неприятный" про людей и предметы, для неё важно потрогать или попробовать на вкус. Поэтому с Наташей мы работали телесно (движения, лепка) и психодраматически — разыгрывая небольшие сценки. Иногда в них принимали участие дети, тогда мне приходилось туго: малышка точно показывала все то, что Наташа сдерживала из соображения приличий (например, как она ужасно кричит на детей, а не то, что вы подумали).

С Ниной мы договорились о продолжении работы на её личные темы. Нам пришлось много молча сидеть, много слушать. Нинин случай стал для меня наиболее сложным, поскольку её чувства были заперты крепко-накрепко, она совсем не могла говорить о себе, как будто заколдованная. Помогли игрушки. Я предложила Нине выбрать из кучи игрушек кого-нибудь на роль себя, и она выбрала фарфоровую шкатулочку, очень красивую, хрупкую, холодную на ощупь, с защелочкой, что само по себе было весьма символично. От имени этой шкатулочки на меня излился такой поток испепеляющего гнева на родителей, которые не смогли в свое время защитить девочку от насилия, что стало понятно, почему Нина молчала. Она не могла предъявить такие тяжелые обвинения в реальной жизни и предпочла закрыться, отгородиться от себя самой. А маленькая Аня, про которую Нина сказала "она моя душа", разделяла и выражала мамино горе как могла.

Выплеснув свое горе, детские обиды, приласкав своего "внутреннего ребенка", мамы стали спокойней обращаться со своими детьми. Эта работа всем пошла на пользу: мамы научились отличать свои потребности от детских, дети стали гораздо лучше занимать себя, оказывается, им тоже было тесно и душно в этих слитных взаимоотношениях. Одним из важнейших для меня видимых результатов стало то, что детишки начали рисовать себя и маму — за ручку, а не одним непонятным существом, как было в начале.

Да, младенец нуждается в неусыпной материнской заботе. Но до поры до времени, пока он действительно беспомощен. Вовремя отлучить от груди, разжать руки, благословить на уход из дома — это важный этап взросления, в том числе и матери тоже. И если её собственное "отлучение от груди" было травматичным или несвоевременным, то молодой женщине будет сложно расстаться с малышом (или уже не малышом). Я могу только пожелать всем мамам заботиться о своем "внутреннем ребенке", слушать и слышать его голос в себе, не забывать о нем. И — обращаться за помощью, если нужно.

Если вы хотите задать свои вопросы автору, обращайтесь по адресу katryn_demina@mail.ru

Центр "Психолог и Я", тел.+7(495) 917-1115;

Студия-клуб "Семья", тел.+7(495)759-5551;

Катерина Дёмина, katryn_demina@mail.ru
Статья предоставлена журналом
Лиза. Мой ребенок