Новая жизнь не во сне, а наяву
Мир перевернулся. Сразу после рождения Аркадия я превратилась в гиперответственную взрослую женщину. Нет, я и раньше была ответственной и пунктуальной. Друзья говорили, что со мной можно в разведку. Я не опаздывала на встречи и старалась быть хорошей женой. Но от меня никогда не зависел — ни один беспомощный человек. И было столько свободы, что признаюсь, иногда я подумывала, чем бы себя занять. Искала курсы и хобби, общение и развлечения.
И вдруг началась новая жизнь, о которой не понаслышке знают все родители. Началась ни с понедельника, ни с нового года и не после дождичка в четверг, а со дня рождения моего собственного сына. И я к ней, к этой жизни вроде бы мысленно готовилась, покупала приданое ребенку, читала специальные умные статьи и не собиралась учиться на собственных ошибках, а исключительно на чужом опыте. А потом — бац! Все случилось. Не с кем-то вымышленным из книг или "из телевизора". Со мной. И от осознания, что случилось, стало так страшно. "Ой, мамочки, боюсь!" — хотелось крикнуть и зажмурить глаза. Но можно сколько угодно жмуриться, а в ответ безмолвному крику из темноты (ведь я же еще не разомкнула век) уже донесся громогласный ор младенца. "Малышу страшнее, чем мне", — подумала я. Собрав волю в кулак, решительно посмотрела на маленького человека, появившегося из моего чрева. И как заклинание повторила: "Я — мама, мама…" Пробуя робко губами новое слово, которое много раз мысленно произносила, неожиданно поняла, что ребенок — это навсегда.
Весенний мальчик
Хорошо, что Аркаша родился в мае, а не в ноябре или в декабре. Во-первых, белыми ночами логичнее не спать. Я не говорю легче. Потому что сутками трясла свое неугомонное дитя или прикладывала его к груди. А он не понимал, как нужно прикладываться и возмущался, приводя меня своим негодованием в отчаяние.
Во-вторых, за окном роддома цвели вишни. Если приоткрыть форточку, можно было уловить их нежнейший аромат. И услышать гул большого города, готового принять меня и очень милого, когда он спит, кроху в свои объятия. Кстати, с цветущей вишневой веткой в руках прямо с прогулки из парка я приехала рожать.
Обожаю восходы солнца. Солнце вставало каждое утро моего пребывания в роддоме. На восходе мой сын обычно видел сны или засыпал на пару часов после бессонной ночи. А я отсчитывала время до нашего возвращения домой. Пила крепкий чай, чтобы не свалиться с ног от низкого давления и усталости, хотя кормящим матерям стоит забыть о слове "крепкий" применительно к напиткам. Так вот раз в сутки я пила запретный крепкий чай и думала, что в моей прежней жизни случалось, что мужчины носили меня на руках. Благо мой "бараний" вес позволял любому неиспорченному накачанными мышцами мальчику почувствовать себя силачом-суперменом. А теперь я таскаю в охапке своего любимого маленького мужчину. Как быстро он стал самым любимым! И даже в лучшие романтичные моменты добрачных отношений я не смотрела так долго и с таким упоением в глаза своего мужа, как смотрю сейчас на Аркадия. Я заметила, что цвет очей у сына васильковый, в точности, как у его отца. Правда, нашлись доброжелатели, которые просветили:
— Все новорожденные голубоглазые.
— Как котята? — удивилась я сообщению доброжелателей.
— Как котята, — не оставили мне поводов для сомнения они.
Доброжелатели приходили по утрам. Приносили еду, приставали с вопросами "чего и как", нянчили проснувшегося малютку и от всей души желали мне поспать, что бы вновь стать бодрой. Спать не получалось.
Бодрой я была несколько часов после родов. Аркаша появился на свет на рассвете. И именно на рассвете мне хотелось рассказать всему миру, что свершилось чудо. Я набирала и набирала телефонные номера, удивляясь сонным голосам родственников. Искренне недоумевая, почему они не прыгают до потолка от радости и сдержанно поздравляют.
Еще немного и радость утихла, затаилась где-то внутри меня. Начался один бесконечный "день сурка".
Первый месяц трудный самый
Мы вернулись домой. Казалось бы, ничего не изменилось: светло оранжевые обои на стенах, компьютерный стол, шкафы, раскладывающийся диван. Но все кажется чужим, потому что я другая. Даже на мужа и маму смотрю иным взглядом.
Ложусь на диван и закрываю глаза. За окном светло. Злюсь на себя за то, что не купила плотные шторы. Сержусь на мужа. Он не подарил мне традиционный букетик цветов и опоздал из-за обычного рабочего форс-мажора на выписку в роддом. Неужели так начинается послеродовая депрессия? Стоп. Я не могу позволить себе негативные эмоции. Не дай бог пропадет молоко. Молоко — наше все! Увы, я больше не принадлежу себе.
Моя мама укачивает Аркашу. Ошарашенный муж поедает на кухне холодные котлеты. Пытаюсь считать баранов. Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять. Расслабиться не получается. И