Кем бы мы были без наших травм и тяжелых событий? Скучными счастливыми людьми. Все большие проекты и большие идеи выросли из чьей-то боли. Вот моя. С неё началась моя история.
Я не собиралась связывать свою жизнь с чем-то, что касается здоровья, помощи людям, консультирования, всегда считала это чем-то мелким и странным. Я считала, что моя профессиональная жизнь должна проходить в деловом костюме, на встречах в небоскребах, в самолетах и на конференциях. До рождения первого ребенка, дочери, я успела поучиться в МГУ на инязе, поработать в казино, а также поступить в МГУ на экономический факультет.
Но вот родилась моя первая дочь, и всё пошло не так, как я рассчитывала. Мечты о карьере в корпорации пришлось отложить, я стала мамой. Я думала, что мне будет с ребенком очень просто, что все нужные навыки материализуются сами собой. Как только родится ребенок, у меня проснется материнский инстинкт, и я буду знать, что делать, как делать и когда. На неопытных родителей тогда я смотрела свысока, точно зная, что уж у меня все будет по-другому. Ведь я прочитала столько книг и даже была на курсах для беременных.
Но вот она родилась, и я поняла, что я не знаю ничего. И ладно бы дочь родилась обычным живучим младенцем, который громко требует свое и не оставляет маме особого выбора, кроме как быстро научиться удовлетворять его потребности. Но она родилась не такой. У неё было несколько пороков сердца, она очень мало весила, и была такая слабая, что даже грудь сосать у нее получалось с трудом.
"Что там с ней" вместо материнской любви
Обстановка после родов, врачи и сестры в роддоме сделали очень много для того, чтобы наше грудное вскармливание не состоялось. Но тогда я была молодой испуганной девочкой, полной иллюзий и безграничного доверия к медицинскому персоналу.
Проблемы возникли ещё в родильном зале: ее не приложили к груди после рождения, а забрали для обработки и вернули на стол уже замотанным кульком. Я смотрела на неё и не знала: то ли что-то ей сказать, то ли погладить, то ли приложить груди. Искала в себе признаки материнской любви, но не находила. Было только облегчение от того, что 24-часовой родовой марафон позади.
А потом ее забрали в отделение терапии. И вот тут меня накрыло. Подсознание требовало присутствия ребёнка, прикладываний к груди, контакта кожа к коже, требовало запаха младенца, но ничего этого не было. Вспоминая это, я понимаю, что послеродовая депрессия длиной в пять лет https://manager.7ya.ru/manager2/plan-pub/article-plan.aspx?id=25258 начиналась вот здесь: с этой пустоты, с этого страха за неизвестного нового человечка, с этого вопроса "что там с ней", с этого стыда быть одной среди кормящих мам.
Я каждые полчаса ходила в детское отделение, спрашивала, что с ней, просила дать мне её на руки, попробовать приложить к груди и покормить. Я плохо помню, что мне говорили в ответ: что нельзя, что она спит и не нуждается в моей груди, что я мешаю работать, что врач решит сам, когда я смогу забрать своего ребенка.
Я, мать, могла забрать своего ребенка только с разрешения врача, который должен был прийти только на следующий день! Что с ребенком, тоже только врач мог мне сказать, но его не было на месте, потому что "врачи тоже люди и должны иметь положенный отдых, родильниц много, а он один". А пока надо было идти в палату и ждать.
5 дней в роддоме: отчаяние и страх за ребенка
К концу вторых суток мне ее наконец отдали. Я храню свой дневник, в котором записывала каждое кормление и каждую мелочь. Когда я смотрю на эти страницы, у меня возникает острая жалость к себе и слезы: мне очень жаль себя, 24-летнюю с младенцем на руках.
Никто не показывал мне как кормить, как укачать, как запеленать — а она все время плакала и плакала, никак не могла взять грудь, а если брала, то неправильно, и мне было очень больно. Но я терпела, потому что думала, что так и должно быть.
Иногда появлялась сестра и приносила какие-то лекарства, от которых Ира либо засыпала, либо начинала плакать еще больше. Каждый раз сестра отчитывала меня за то, что долго кормлю, кладу с собой, плохо запеленала, плохо помыла, не умею держать. "Все спят, а у тебя плачет, давай я заберу ее в детскую, а то ты никому не даешь спать".
Когда приходил неонатолог, я пыталась что-то спросить, у меня даже сохранился список вопросов на четыре тетрадных листа. Но врач не отвечал на них, а только сухо констат