Озвучить некоторые вещи вслух кажется невозможным, но Марина Сойта попробовала это сделать. Истории из жизни сложились в книгу для тех, кому в детстве было отказано в утешении.
Временами именно братья или сестры становятся теми, с кем формируется здоровая привязанность. Временами они становятся теми самыми безопасными людьми друг для друга, которых им так не хватает в дисфункциональных семьях. Временами они становятся островом надежности и спокойствия — и даже если вокруг бушует буря, они защищают друг друга.
Сиблинги (братья и сестры) могут быть источником эмоциональной поддержки на протяжении всей жизни и играть крайне важную роль, помогая друг другу приспособиться к стрессовым ситуациям и оказывая взаимно важное влияние на развитие и адаптацию, что отмечают Марк Э. Файнберг и соавторы в исследовании Siblings Are Special .
Однако жизнь в травмирующей среде может иметь разрушительные последствия, связанные с физиологией ребенка, с его эмоциональным и когнитивным развитием, с его навыками саморегуляции, с его способностями контроля над импульсами, с его самооценкой, а также с особенностями построения отношений с другими людьми, включая отношения с братьями и сестрами.
Воспоминания из детства
Мы не были близки с сестрой в детстве. Как жаль, что мы не общались. Как жаль, что наша дружба случилась лишь во взрослом возрасте. И какое это благословение — что она все же случилась!
Мне кажется, я тянулась к ней. Но, я предполагаю, для моей сестры было невыносимо иметь связь с тем, что напоминает ей о доме, — и она отвергала меня. В конце концов я смирилась с этим.
У меня есть пара смутных, очень отрывочных воспоминаний. Я помню, что она говорила мне: "Я не хочу, чтобы ты была моей сестрой". Помню, что ей не нравилось, когда я пыталась играть с ней и ее подругами в куклы. Помню, что я тоже временами была "плохой": когда она сломала ногу, я отказывалась помогать ей (кажется, она попросила меня принести воды, а я ответила с бессердечностью обиженного ребенка: "Неси сама!").
Помню, как один раз она защекотала меня так, что я чуть не описалась, но мне были так приятны ее прикосновения, что я просто постаралась побыть в этом моменте подольше и наслаждалась ее физической близостью ко мне.
Моя осознанная память сохранила еще один момент: когда она, играя на площадке за домом, прыгала с какого-то грузовика13 и попала ногой на крюк, пропоров себе ногу до кости. Я смутно припоминаю, как вела ее домой (мы играли рядом, но каждый со своей компанией); как скорая не ехала к нам, потому что это был день медицинского работника и, видимо, многие врачи были недоступны, отмечая свой профессиональный праздник с размахом, будучи недосягаемыми для своих пациентов; как мама увезла ее к какому-то врачу по знакомству, а я осталась дома вытирать лужи крови — их было так много!
В этот день был красивый закат, квартира была наполнена золотыми отблесками солнечного света, а я снова и снова пыталась отмыть половую тряпку от крови моей сестры и беспокоилась, что мне не удается сделать это достаточно качественно — а значит, мама будет ругаться, ведь она ненавидит грязь.
Больше я ничего не помню — ни плохого, ни хорошего.
Жизнь в параллельных мирах
Мы просто жили в параллельных мирах, и каждая из нас была занята своим собственным выживанием. Мы не пытались помочь друг другу, но также мы не пытались усугубить положение друг друга. Кажется, она не срывалась на мне. Кажется, я не срывалась на ней.
Она всегда восхищала меня своими спортивными достижениями и своей красотой. Но она была на расстоянии от меня, и между нами не было близости.
Моя сестра практически не помнит меня до своего подросткового возраста — как будто меня не существовало. Но, покопавшись в памяти, она находит несколько воспоминаний обо мне — в основном они тоже связаны с физическим нездоровьем, уже моим.
У этого есть объяснение: когда мы сталкиваемся со страхом, в нашем организме выделяется адреналин, и именно он помогает нам хорошо запечатлеть события в памяти. Чем больше будет адреналина, тем точнее будут воспоминания. Такая закономерность, однако, сохраняется лишь до определенного момента. Столкнувшись с ужасом, эта система перегружается и выходит из строя.
"Страшные" моменты
Поэтому мы с сестрой запомнили "страшные" моменты, связанные с физической угрозой жизни и здоровью, — но неотвратимый ужас повседневного существования выходил за рамки нашей осознанной памяти.
Первое из воспоминаний сестры относится к тому, как я лежала в больнице с аппендицитом, мне было около четырех лет (а сестре около восьми). Я лежала одна, и, рассказывая об этом, Ира говорит: "Ты была возраста моей дочки, и сейчас при мысли об этом у меня наворачиваются слезы на глаза! Помню, ты была такой маленькой, на тебе была какая-то белая больничн