Содержание:

Реклама

Реклама

Представляем еще одну семейную историю из телепроекта «Няня спешит на помощь!». Главные проблемы, с которыми пришлось столкнуться няне-психологу в этой семье, — бесконтрольный просмотр телевизора, нежелание ребенка делать уроки и жестокое обращение родителей с детьми. Как же удалось наладить отношения мамы, папы и двух сыновей?

Телевизор нон-стоп, уроки из-под палки и жестокость родителей: что делать?

Перед нами семья М.: папа Владимир, мама Элеонора и двое детей — старший Марк и младший Платон. Как всегда, с проблемами, о которых заявила семья, я предварительно познакомилась в студии, сидя у монитора. Папу и маму беспокоили вполне обычные вещи: телевизионная зависимость младшего сына и нежелание учиться — старшего. Но то, как они об этом говорили, а главное, как действовали в отношении детей, повергло меня в шок. Жестокость в доме, похоже, стала нормой, а родители даже не замечали этого.

Наконец состоялось и личное знакомство. Мое первое впечатление — какая послушная, отзывчивая семья. Я попросила их вести обычную жизнь, и родители поняли это буквально. Раз на няню можно не обращать внимания, все вздохнули с облегчением и прильнули к экрану телевизора.

В течение 30 минут я стойко смотрела на людей, которые «не отлипали» от экрана, но потом все-таки не выдержала: должны же быть у семьи хоть какие-то дела, да и для маленького Платона пришла пора полуденного сна.

Мама Элеонора решила начать воспитательное действо с уборки игрушек. Но Платон игрушки убирать отказался, и тогда в ход пошли угрозы:

— Убери игрушки, а то я выключу мультики!

Однако Платон и не собирался заниматься уборкой, судя по всему, он знал, что мамино обещание выполнено не будет. Не удивлялся мальчик и режущему слух обращению.

Мама:

— Мерзкий какой...

Папа:

— Гаденыш! (Впрочем, ласково.)

Все закончилось тем, что Элеонора решила не усложнять обстановку и принесла Платону еду к телевизору. Думаю, у «голубого дружка» они могли просидеть до самого вечера, но мое присутствие все же напоминало: «А как же режим дня?».

Попытка уложить ребенка спать переросла в нешуточный обмен тумаками. Как и следовало ожидать, Платон засыпать не собирался, но маме было уже наплевать — по телевизору начиналось что-то интересное.

На другом участке фронта (именно так!) воевал папа: он делал уроки со старшим сыном Марком. Как из рога изобилия в адрес Марка сыпались удивительные фразы: «Попугай бы уже давно заговорил!», «Прибить хочется!» — и все это «великолепие» сопровождалось увесистыми подзатыльниками. Самое ужасное, было заметно, что Марк давно смирился с затрещинами, он лишь покорно втягивал голову в плечи и ждал, когда этот кошмар закончится.

Выводы дня

Мне показалось, что в доме не два ребенка, а четыре, причем все они скучают, злятся время от времени, но что совершенно недопустимо — позволяют себе выражать гнев. За целый день я ни разу не услышала, чтобы похвалили старшего ребенка, ну хоть за что-нибудь. Четырехчасовое изучение истории поразило меня больше всего.

Телевизор не выключался в течение дня, и я поняла почему — родители прятались за ним от собственных детей. Итак, вся надежда на правила, которые помогут преодолеть закон всемирного телевизионного притяжения.

Правила семьи

  1. Телевизор не может быть членом семьи (им нельзя заменить общение, дружбу, отношения между людьми).
  2. Детям должно быть интересно с взрослыми, а взрослым — с детьми.
  3. Уважайте друг друга: любые замечания, распоряжения, просьбы должны звучать доброжелательно.
  4. Если хочешь добиться результата — действуй.
  5. Любые драки строго запрещены, это относится как к детям, так и к взрослым.

Вот так мы и познакомились с правилами, причем никому и в голову не пришло выключить на это время телевизор. Что ж, с первого пункта и начнем.

Жизнь без телевизора

Никогда бы не подумала, что такое простое задание повергнет двух взрослых людей в состояние, близкое к трансу. Владимир и Элеонора были всерьез напуганы: что будет с ними и с детьми, если изъять из жизни этот чудо-ящик.

Первая попытка завершилась вполне предсказуемой реакцией Платона: он завизжал так, будто у него отняли любимую игрушку. Дальше все зависело от мамы: хватит ли у нее решимости не только отразить атаку сына, но и успокоить его. Элеоноре пришлось туго — надо было соблюдать два правила одновременно: первое и последнее (любые драки строго запрещены).

Увы, без моего вмешательства не обошлось. Я взяла ребенка на руки, унесла его в другую комнату, поговорила с ним ровным голосом, назвала чувства, которые он испытывает, и признала переживания — истерика завершилась благополучно. Остается констатировать: телевизор выключен без особых потерь.

Жизнь без телевизора наладилась очень быстро, почти в тот же день, когда мы его выключили в первый раз. Это послужило еще одним подтверждением истины: дети буквально ждут, чтобы взрослые указали им границы дозволенного, задали определенные рамки.

Родители Платона были обрадованы и удивлены столь скорому результату. Они признали, что проблема «телевизионной зависимости» маленького мальчика скорее была проблемой «свободного времени» взрослых, которые получали свои дивиденды от привязанности Платона к просмотру бесконечных передач.

Но мое предупреждение по поводу того, что рецидив неизбежен, попало в точку: через 2–3 дня Платон выдал классическую истерику, когда было введено ограничение времени на просмотр мультфильмов. Это закономерно, этого не стоит бояться и отказываться от того, что достигнуто, — надо всего лишь в очередной раз настоять на своем.

Телевизор нон-стоп, уроки из-под палки и жестокость родителей: что делать?

Как заставить делать уроки

Если бы в семье был один ребенок, то можно было заявить: счастливый конец! Однако научить 34-летнюю маму играть с малышом — не самая сложная задача, гораздо труднее решить другую проблему: не должны, просто не имеют право родители так откровенно и зло унижать старшего сына. Да, впереди еще много работы!

Разница в отношении родителей к старшему и младшему сыновьям просматривалась невооруженным глазом: насколько они были терпеливы к выходкам и капризам Платона, настолько же их раздражало буквально все, что не укладывалось в идеальные представления о том, каким должен быть Марк. Мальчик делал «неправильно» буквально все: учил уроки, сидел за пианино, разговаривал со взрослыми, даже ел он «неправильно».

Может быть, поэтому папа Владимир прибегал к странноватым мерам педагогического воздействия: например, уводил десятилетнего мальчика на вокзал, чтобы «дядя милиционер отвел его к беспризорникам, которые не хотят учиться»? Со слов папы, Марк был очень напуган последним, плакал, вырывался, клятвенно обещал, что «всегда-всегда будет вести себя хорошо», а уж за учебу примется с удвоенной силой. После этого случая прошло два года. Неудивительно, что бесконечные угрозы и подзатыльники кажутся теперь Марку «комариными укусами».

Вернемся ненадолго к Платону. Пока нам сопутствовал успех. Невзирая на четырехлетний стаж «телевизионной зависимости», мальчик научился засыпать и есть без телевизора. Более того, он даже стал вставать по утрам сам (раньше только под мелькание мультфильмов), что мама считала практически невозможным.

Впрочем, мультипликационные герои из жизни мальчика не исчезли: теперь он лепил их вместе с папой из пластилина. На самом деле Платон не особо и нуждался в телевизоре, просто родителям было удобно так считать. По этой же причине они и старшего сына называют отъявленным лентяем — удобно, и все. Придется разобраться, почему на изучение злополучной истории у ребенка уходит четыре часа.

Папа (со вздохом):

— Еще история впереди... Может, он меня удивит? Может, ему не понадобится моя помощь? Я буду счастлив...

Вот, похоже, в чем недовольство Владимира и Элеоноры — старший сын их не удивляет, ну никак он не хочет становиться гением!

Многие родители надеются, что их дети будут лучше и успешнее их и смогут достичь того, чего не смогли они сами. Когда идеальные представления не совпадают с реальностью, начинается конфликт. И родители Марка — не исключение.

Мой первый призыв — дать ребенку возможность выучить историю самостоятельно — не получил поддержки. Папа продолжал придерживаться собственной методики: чтение вслух с конспектированием материала учебника, причем читал папа, а конспектировал сын.

Я предложила другой вариант: расставить акценты, подсказать, что может быть интересным, и, наконец, предоставить ребенку самостоятельность. Главное — делать все это с хорошим настроением, без ремня в руках. Интерес к предмету помогает запомнить учебный материал быстрее, и я точно знаю, что любой школьник в состоянии выучить урок за 40–50 минут, нужно лишь немного его направить.

Марк сиял, он сделал уроки с невероятной скоростью и явно ждал одобрения, причем не только от меня. Он хотел, чтобы его похвалил отец.

— Владимир, сейчас вам есть за что похвалить сына? — обратилась я к отцу.

— Я вас хвалю, уважаемый...

— А без иронии? Ведь первый раз урок выучен всего за 45 минут, причем самостоятельно!

— Ты молодец, сегодня ты трудился, — произнес отец, но все же с ухмылкой на лице.

Думаю, Марк имел полное право обидеться — уж очень неискренне звучали слова отца. Судя по всему, они вообще произносились не для мальчика, а для меня: «Вот какой я послушный отец, какие ко мне могут быть претензии»?. Но меня таким приемом не обмануть — претензии есть. Владимир трижды кивнул и трижды сказал «согласен», а через несколько минут увел сына на кухню, где они снова сидели в обнимку с учебником: папа читал параграф вслух, а Марк конспектировал...

— Элеонора, я по-прежнему не нахожу у вас поддержки, — обратилась я к маме.

— Можно много раз сказать «молодец», но оценки в дневнике от этого не улучшатся...

— А они улучшаются от четырехчасовых бдений над одним предметом?

Элеонора промолчала.

Откровенный разговор

Что ж, вынуждена признать: родители меня не услышали, а главное, они не верят в успех. Это очевидно. Остается последний аргумент: убедить родителей, что по-человечески надо общаться не только между собой, но и с детьми. Кстати, это единственная семья, в которой взрослых объединяет абсолютное единодушие в вопросах воспитания детей. Заблуждения одного подкрепляются поддержкой другого без малейших сомнений и поисков компромисса.

Марк занимался музыкой. Сцена разучивания музыкальных пьес сопровождалась привычными подзатыльниками и оскорбительными комментариями родителей (и здесь они были заодно). Это возмутило всю съемочную группу и очень расстроило меня. В тот момент мне казалось, что вся проделанная работа безрезультатна, что изменения невозможны!

Признаться, мне было трудно сдерживать себя. Единственное, что останавливало от активного вмешательства − критиковать родителей в присутствии ребенка нельзя, недопустимо. В тот момент я и представить не могла, чем закончится этот урок музыки.

Решив поучаствовать в педагогическом процессе, папа увел мальчика в ванную комнату:

Мама:

— Ты его не будешь топить?

— Да я его сейчас тут прибью! Не зли меня, — это к Марку, — а то тебе сейчас будет очень плохо! Ты вообще ничего не захочешь, а если захочешь, то не сможешь, ты понял меня!

Я была просто в шоке! Никакими экзаменами в музыкальной школе нельзя оправдать такое отношение отца к сыну. Именно в эту секунду я сказала себе: «Стоп, пора прекратить это издевательство!».

Пока Марк рыдал у инструмента, я увела родителей на кухню.

— Вы хотите понять, что с ним сейчас происходит, вы пытались спросить его об этом?

— Да что тут удивительного, — недовольно ответил Владимир. — Он просто ничего не хочет!

— И рыдает, потому что не хочет? Или не хочет потому, что все происходит через насилие, битье и оскорбления? У меня такое впечатление, что вы глубоко разочарованы в своем старшем ребенке. Вам как будто даже нечего терять, мол, «первый блин комом»... Может, все-таки дать понять ему, что вы его любите? У него уже целая гора на плечах из чувства вины, скрытого раздражения и протеста. Почему вы считаете, что всегда правы, а Марк абсолютно не прав во всем? — спросила я.

— Да? Это так выглядит со стороны? — удивился Владимир. — Нет, вы ошибаетесь. Надо над этим подумать и проанализировать.

Пожалуй, впервые за время разговора, я почувствовала, что родителей действительно задела эта непростая тема.

Мой призыв к ним был довольно прост: не обвиняйте, не критикуйте, не навешивайте ярлыки, не раздавайте подзатыльники; подходите к любому делу с любовью и уважением, как можно чаще говорите детям о своей любви.

Телевизор нон-стоп, уроки из-под палки и жестокость родителей: что делать?

Подводя итоги

Я уверена, наш последний разговор все-таки не прошел даром: никто не кричит, телевизор выключен, родители и дети заняты общим делом, ну, а наметившаяся «пластилиновая зависимость» вместо телевизионной меня совсем не смущает, ведь именно за этим я и пришла в эту семью.

Мама спешит поделиться со мной радостью:

— Впервые Марк заявил, что ему надо до пяти часов вечера сделать все! ЕМУ НАДО УСПЕТЬ... — это из области фантастики!

Бравурным заключительным аккордом прозвучало заявление Марка о желании самостоятельно разучить песню из сборника мировых рок-хитов, который подарила ему я. Родители не уставали удивляться своему сыну: как, в неурочное время, по своему собственному желанию, у пианино...

Да, это была очень сложная работа, но настоящей наградой и признанием моих трудов прозвучало признание Владимира, когда камеры были уже выключены:

— Вы знаете, я очень тяжело расстаюсь с людьми, когда к ним привыкаю. Особенно, если приходится прожить какие-то трудности... Поэтому очень грустно расставаться.

— Знаете, что я думаю? Вы кричите, стараетесь казаться злым и всемогущим даже перед собственными детьми, потому что на самом деле вы очень ранимый и мягкий человек. Вы пугаете тем, чего сами боитесь!

Казалось бы, все просто. Хочешь избавить ребенка от телевизионной зависимости — докажи ему, что есть вещи гораздо интереснее телевизора. Хочешь, чтобы школьник хорошо учился, — покажи ему, что учеба может быть увлекательной, но уж точно не стой над душой и не бей по голове. Но порою и к этим нехитрым выводам приходится идти весьма извилистым путем. Впрочем, в этом и состоит моя работа. Я готова изо дня в день доказывать родителям, что их дети не обуза и не наказание, они — радость, главная радость любой семьи.