Так случилось, что дежурить в Рождество выпало начинающей акушерке Дженни. На роды в тазовом предлежании она отправилась не одна, а со старшей акушеркой монахиней сестрой Бернадетт и местным доктором Тернером. Пройдут ли роды в рождественскую ночь благополучно? Окончание рождественской истории из книги "Вызовите акушерку".
Время медленно утекало. Снизу раздался крик: "Да, да, да, паровозиком!". Сначала они всё нарезали круги по гостиной, потом шум стал громче — вереница людей двинулась вверх по лестнице. Они кричали во всё горло и одновременно топали. Сестра Бернадетт подумала, что шум может потревожить Бетти, но та сказала:
— Нет, нет, сестра. Мне нравится это слышать. Не хочу, чтобы в доме было тихо — только не на Рождество.
Сестра улыбнулась.
Схватки стали сильней и, казалось, чаще. Сестра Бернадетт встала и, осмотрев Бетти, повернулась ко мне:
— Думаю, лучше бы сходить позвонить доктору Тёрнеру, если это вас не затруднит, сестра.
Было четыре, когда я позвонила доктору, и через пятнадцать минут он уже приехал. Я ужасно волновалась. Это были мои первые роды при тазовом предлежании.
Роды при тазовом предлежании
Бетти начала чувствовать желание тужиться. Сестра Бернадетт сказала ей:
— Вы должны изо всех сил стараться пока не тужиться, дорогая. Дышите глубже, постарайтесь расслабиться, но не тужьтесь.
Посмотрев на сестру Бернадетт, доктор проговорил:
— Принимайте роды, сестра. Я буду здесь, если понадоблюсь.
Очевидно, он был полностью в ней уверен.
Я видела, как по мере расширения родового канала что-то выходит, но это не было похоже на попку младенца. Это было что-то пурпурное.
Сестра заметила моё недоумение и пояснила:
— Выпадение пуповины. Во время родов при тазовом предлежании такое часто происходит, потому что ягодицы, в отличие от головы, — не сфера, и пуповина может легко проскочить между ножками ребёнка. Пока она пульсирует, как обычно, волноваться не о чем.
Родовой канал продолжал расширяться, и теперь я вполне ясно видела ягодицы ребёнка. Сестра встала на колени между ногами Бетти и продолжила объяснять всё негромким голосом:
— Левая крестцово-передняя позиция, то есть первой из-под лобковой кости появится левая ягодица. Не тужьтесь, Бетти, — попросила она. — Ребёнок должен появиться медленно. Чем медленнее, тем лучше. — И снова прокомментировала для меня: — Ножки будут свёрнуты. Я хочу повернуть ребёнка, чтобы обеспечить наилучшее положение для родов.
Появились ягодицы, и сестра с бесконечной осторожностью вставила руку и зацепилась пальцами за согнутые ножки.
— Делайте что угодно, Бетти, только не тужьтесь, — велела сестра Бернадетт.
Ножки выскользнули легко. Это была девочка. Также выскользнул длинный отрезок пуповины, пульсирующей столь энергично, что это было заметно глазу.
— Ребёнок ещё полностью прикреплён к плаценте, — сказала сестра, — и через пуповину идёт питательная жидкость. Даже при том, что тело наполовину родилось, пока не выйдет голова или, во всяком случае, пока нос и рот не будут прочищены, чтобы можно было дышать через них, жизнь ребёнка зависит от плаценты и пуповины.
Ещё одна схватка — и тело ребёнка вышло до плечиков.
Полотенца повесили на каминный экран, чтобы согрелись. Сестра попросила одно и плотно обернула его вокруг ребёнка, объясняя, что она делает:
— От этого двойная польза. Во-первых, ребёнку нельзя охлаждаться. Большая часть её тела теперь открыта, и если она начнёт задыхаться от шока, вызванного холодным воздухом, то будет вдыхать амниотическую жидкость, что может оказаться фатальным. Во-вторых, полотенце позволяет мне получше ухватиться. Ребёнок скользкий, а я должна повернуть его на четверть окружности так, чтобы затылок оказался под лобковой костью. Я сделаю это, когда буду доставать плечики.
Теперь обе ручки ребёнка находились снаружи. Внутри матери осталась только голова.
— У вас девочка, — сообщила сестра Бетти, — но, судя по размеру её конечностей, я не думаю, что она родилась на шесть недель раньше срока. Полагаю, произошла путаница с датами. А теперь, Бетти, тужьтесь изо всех сил, используя каждую схватку, чтобы вытолкнуть головку ребёнка.
Схваток не было целых три минуты, и я напряглась и забеспокоилась, но сестра казалась расслабленной. Она поддерживала ребёнка руками, а потом полностью отпустила, и он остался висеть совсем без поддержки. Я чуть не задохнулась от ужаса.
— Так и надо, — успокоила сестра. — Масса тела ребёнка мягко потянет голову немного вниз и увеличит наклон головы, а это как раз то, чего я добиваюсь. Тридцати секунд будет достаточно. Это не навредит ребёнку.
Потом она снова подхватила ребёнка. Должна признаться, я почувствовала облегчение.
Схватки продолжились.
— Теперь тужьтесь, Бетти, так сильно, как только можете.
Бетти тужилась, но головка больше не опускалась. Сестра с доктором Тёрнером согласились, что во время следующей схватки он приложит надлобковое давление.
Сестра объяснила мне:
— Иначе пуповина зажмётся между головкой и крестцовой костью. Сейчас с ребёнком всё хорошо, но если так будет продолжаться слишком долго, то есть дольше, чем несколько минут, возникнет определённый риск асфиксии.
Я, шокированная и встревоженная, сцепила п