Содержание:

После того как фотограф Арабелла Картер-Джонсон и ее муж догадались, что у их дочки Айрис Грейс — аутизм (потом диагноз подтвердили специалисты), они испробовали множество способов, чтобы помочь 2-летней девочке научиться контактировать с другими людьми и говорить. Дома была создана специальная сенсорная среда — а вот детский сад "не пошел", не дала результата и терапия при помощи собак и лошадей. Зато рисование красками превзошло все ожидания — ребенок с аутизмом расцветал на глазах. Вот как это начиналось.

Рисование красками для ребенка с аутизмом

К содержанию

Первые совместные занятия

На наших домашних сеансах терапии я, следуя за Айрис, потихоньку искала подход к дочери. Я сидела рядом с ней на полу и повторяла всё, что она делала. Поначалу она меня отталкивала, но потом приняла. Я по-прежнему осторожничала со зрительным контактом, зная, что он даётся ей очень нелегко, и вела себя как можно тише. Интересовалась и улыбалась, глядя на её любимые картинки в книжках, пробовала вещи на ощупь, поднося их к лицу, как она. Сначала мы играли вместе всего по нескольку минут, потом — всё дольше и дольше.

Айрис стало легче поддерживать зрительный контакт, и хотя никаких улучшений с речью и общением с другими людьми пока не наблюдалось, я чувствовала, что мы делаем важные шаги в нужном направлении. Она привечала моё присутствие рядом и радовалась проведённому вместе времени; даже начала сама привлекать моё внимание при помощи водяной ручки.

Весьма захватывающее пополнение нашего набора: ручка, наполненная водой, и белый коврик, становящийся синим там, где она его касается. Высыхая, следы пропадают, и коврик снова готов к работе. Просто, но полезно. Вечный коврик для каракулей, и никакого беспорядка.

Айрис подталкивала мою руку, чтобы я начала рисовать, потом брала ручку и пробовала сама, а потом, закончив, снова передавала мне. Мы работали вместе, и я ликовала. Каждый раз, когда дочка принимала меня в свою игру или хотела, чтобы я к ней присоединилась, мне казалось, что я выиграла сказочный приз.

К содержанию

Айрис два года: рисуем карандашами и фломастерами вместе

Айрис интересовалась карандашами, ручками и мелками и могла играть с ними часами. Большую часть времени стены в доме покрывали каракули, я уже сбилась со счёта, сколько раз их пришлось перекрашивать. Поменяв отношение к этому, я поняла, что должна поддержать этот сильнейший интерес, просто перенаправив его на другие поверхности. Купив пару рулонов обоев, я нарезала их на куски размером с деревянный журнальный столик и положила эти куски на него, с двух сторон прилепив концы скотчем.

Айрис оценила нововведение и часами калякала, полностью покрывая бумагу разноцветными завитками и кругами, переплетающимися и перекрывающими друг друга. Она подпрыгивала на цыпочках, иногда напевая. Дочка даже задействовала обе руки, работая ими одновременно, блаженно, свободно и радостно распространяя цвет. Прикрытый бумагой стол пользовался поразительным успехом, и стены несколько недель оставались нетронутыми, но это не могло продлиться вечно.

Вспышки цвета, акрил, март 2013
Вспышки цвета, акрил, март 2013

...Мои глаза проследили за синей карандашной линией: она шла по стене, извиваясь всю дорогу до двери, а потом, изящно вильнув, возвращалась ко мне. Айрис прошла здесь совсем недавно — всего пару минут назад стена была нетронутой. В очередной раз размышляя, как же объяснить ей, что "мы не рисуем на стенах!", я заметила, как сердитая зазубренная линия перетекла в плавные, похожие на лепестки петельки, намекая на значительную смену настроения.

Я приняла вызов. Нарисовав улыбающееся лицо, я передала фломастер дочери. Она хихикнула и встретилась со мной взглядом, а потом, посмотрев вниз, провела прямую линию, затем снова передала фломастер мне, подталкивая к бумаге.

Я дорисовала человечка, добавив землю, дерево, птичку в небе и солнце с треугольными лучами, по ходу рассказывая историю. Мы по очереди добавляли к картинке детали, и Айрис какое-то время радовалась новой игре. Мы отлично сработались, понимая друг друга, — а потом подъехала машина, тяжело лязгнули ворота, нарушая наш мир и вмешиваясь в него, и Айрис отодвинулась.

Мне хотелось использовать последнее увлечение Айрис, чтобы сблизиться с ней, и я стала больше рисовать. Я рисовала множество сюжетов с человечком и забавными животными. Они оказались жизненно важны в привлечении внимания Айрис к тому, что я делала, и позволяли мне глубже проникать в её мир.

К содержанию

3 года: как Айрис начала рисовать красками

У нас выдался очень удачный день: я рисовала буквы на песке, а Айрис начала говорить их вслух. Потом я подготовила мольберт, который бабушка с дедушкой подарили внучке на Рождество. Я возлагала на эти занятия большие надежды: дочка получала столько удовольствия от своих карандашей и историй, которые я рассказывала по картинкам, что я была уверена: ей понравится, а я смогу увязать рисование с речевой терапией.

Обмакнув кисть в краску, я оставила на листе несколько длинных мазков, показывая дочери, как рисовать. Она терпеливо стояла рядом со мной, а потом попробовала сама. Но как только краска начала стекать по тонкой бумаге, и та стала морщиться и деформироваться, Айрис рассердилась. Зарыдав, она рухнула на пол, всё ещё сжимая кисточку в руке. Я почувствовала себя просто ужасно. Я рассчитывала на весёлый учебный опыт, а не на мучение, ведущее к расстройству.

Убирая мольберт и краски и оттирая пятна с деревянного пола, я мысленно вернулась к своей прошлой задумке: большим кускам обоев, прикреплённым к журнальному столику. Я решила поменять всего одну деталь: карандаши на краски, а всё остальное оставить неприкосновенным.

В следующий раз, на всякий случай прикрыв мебель в детской старыми простынями, я поставила на столик наполненные краской кружки, позволив дочери самой решать, когда заняться рисованием. Долго ждать не пришлось: вскоре белый лист стал разноцветным.

Айрис рисовала очень аккуратно: причудливая смесь непринуждённости и продуманности. Делая мазки, она использовала множество техник: цветные завитки, зигзаги, пятна и точки. Удивительно, но она почти ничего не пролила на пол и совершенно ничего — на себя. Цвета отделялись друг от друга — никаких размытостей.

Пока картина сохла у меня в кабинете, я поняла, насколько она симпатичная для первой попытки, так что сфотографировала её на память о той радости, которую принесло нам это новое занятие.

К содержанию

Просто подошла и обняла

Следующие несколько дней дела обстояли так же. Интерес Айрис к рисованию усилился, и она проводила всё больше времени за этим занятием. Благодаря новому увлечению у меня появилось множество возможностей взаимодействия с дочерью, которая казалась очень счастливой. Неуверенность и беззащитность, обычно возникающие в социальных ситуациях, отступали, пока она держала в руках кисточку. Айрис прыгала от восторга, слушая меня, если я рассказывала ей о цветах и о том, как их смешивать.

Кажется, я нашла ещё один ключик к миру нашей малышки. Давно не чувствуя подобного воодушевления, я решила: пусть Айрис рисует, когда ей заблагорассудится, исследуя этот новый способ самовыражения, и переставила мебель на кухне, освободив место для стола.

К концу недели я фотографировала еще одну работу Айрис. Моё сердце забилось сильнее: хитросплетение синих, зелёных и жёлтых мазков смотрелось весьма впечатляюще. Я не ожидала, что трёхлетний ребёнок на такое способен.

— Ты это видела? — поинтересовался Пи Джей, указывая на картину. — Это же гениально, серьёзно, иди посмотри.

— Знаю, читаешь мои мысли. Я её даже сфотографировала. Может, вставим в раму?

— Обязательно.

— Она кажется такой...

— Взрослой.

— Да, не такой, как раньше. Я думаю продолжать в том же духе. Знаю, у меня составлен целый список занятий, но...

— Выкинь список из головы! Продолжай то, что получается. Сейчас это рисование. Знаешь, что Айрис сделала этим утром? Обняла меня! Просто подошла и, широко улыбаясь, обняла.

Пи Джей выглядел невероятно счастливым. Я знала, как много значит для него это объятие, и как долго он ждал, пока дочка сможет выразить свою любовь подобным образом. Объятие получилось добровольным и искренним. Прекрасным — даже без слов.

В воздухе витал восторг. Положительная энергия, окружающая скромный сосновый столик, оказала огромное влияние на нашу семью.

Музыка на рассвете, акрил, март, 2013
Музыка на рассвете, акрил, март, 2013


К содержанию

Рисование меняет ее

...Я задвинула столик под кухонный стол, чтобы дать картине высохнуть, и вытерла пол. Занятие получилось весьма активным, и крошечные брызги краски виднелись буквально повсюду.

Потом я услышала шум ворот. Когда Пи Джей вошёл на кухню, Айрис всё ещё вертелась там. Она встретила его улыбкой, взяла за руку и потянула к своему столику.

— Айрис, что ты задумала?

— Давайте-ка я его вытащу. — Я снова вытащила столик на место, и Айрис поделилась своей радостью с отцом, показав ему все до единой белые точки и волны.

Пи Джей выглядел ужасно гордым.

— Они и впрямь удивительные, ты не находишь?

— Да, но ведь все родители думают так о рисунках своих детей. Я согласна, что они особенные, но вдруг это только нам так кажется?

Весь вечер мы проговорили о картинах дочери, о том, почему ей так нравится рисовать, как легко с ней общаться, когда она рисует, как это меняет её. И чем больше мы говорили, тем сильнее воодушевлялись. Как же здорово сосредоточиться на чём-нибудь положительном, а не на очередной проблеме!

В отличие от многих других занятий, которые заканчивались тем, что дочка меня отталкивала, теперь Айрис наконец-то захотела, чтобы я была рядом с ней на кухне. Я стала частью процесса, помогая составлять цвета, которые ей хотелось получить. Пользовалась шансом проговаривать как можно больше слов, и Айрис охотно отвечала.

Катящиеся мячики, акрил, март 2013
Катящиеся мячики, акрил, март 2013

На следующее утро пришла мама с угощениями и вазой цветов на кухонный стол. Пи Джей услышал шум от ворот и тоже заглянул к нам, чтобы устроить перерыв. Мы переглядывались и улыбались. Айрис рисовала за своим столиком, размывая синий и красный так, что в некоторых областях получался розовый, а в других — фиолетовый. Мы слышали, как она сказала "мяч", обмакнув кисть в белую краску и прижав её к бумаге. Провернув кисточку, дочка нарисовала в дальнем правом углу круг, и ещё один — ближе к середине. Протащила кисточку по бумаге, рисуя белый поток.

Пока мы пили чай, мама разговаривала с Айрис возле её столика. Дочка никого не отталкивала, наоборот, казалась довольной и гордой своей работой. Мы с Пи Джеем наблюдали за ней, не веря своим глазам. Наша девочка стала такой смелой, напористой и уверенной в себе: она знала, чего хочет и как нам это показать.

Мы с Айрис быстро втянулись в этот новый ритуал. Я знала, когда ей требовался очередной чистый лист бумаги: она тянула за края изрисованного, чтобы его убрали, и бежала в кабинет за следующим. Я вытаскивала кружки и готовила краски. Всё организовав, приступала к другим кухонным делам, но оставалась под рукой, если понадоблюсь, или выполняла функции логопеда.

Техника Айрис постоянно развивалась: дочка экспериментировала со всевозможными инструментами, домашней утварью и материалами, составляла собственные цвета, макая кисти из кружки в кружку, двигаясь собственным путём и постоянно изучая, что получается.

Иногда мы не знали, где у очередного творения Айрис низ, а где верх, потому что она рисовала со всех четырёх сторон стола. В таких случаях мы усаживали дочку на стул, а я поднимала картину. Пи Джей спрашивал: "Этой стороной?". Потом я поворачивала картину. "Или этой?" Айрис либо хмурилась, либо немного пританцовывала: простой, но эффективный метод, который не раз нас выручал.

Наша малышка, раньше поглубже забивавшаяся на диван с книжками, пританцовывала теперь в сердце дома, в окружении красок.