Реклама

Время года, о котором я сейчас вам поведаю, навсегда оставило в моем сердце ледяной след, ставший для меня словно проклятьем, не позволяющим снова взглянуть на новогодние огни, ярко рассекающие морозный зимний воздух, тем же восторженным взглядом. Сверкающие повсюду на елках разноцветными красками шары более не создают новогоднего настроения. Как грустно и безжалостно эти стеклянные, украшенные расписными узорами, шары теперь бьются в моем воображении об лед — как однажды в один роковой день разбились и все мои надежды.

И вот, сидя в своем стареньком кресле, накрывшись пледом и куря трубку, я равнодушно смотрю в окно, через которое сквозь сумерки и падающие хлопья снега вижу румяных от мороза детишек, окруживших огромного снеговика. Неподалеку пожилой мужчина заливает снежную горку для своих внуков, а они, стоя рядом, спорят между собой о том, кто же все-таки первым скатится с нее на самодельных ледянках. Вдруг раздался хлопок, словно точка отсчета, и небо озарилось букетом огней — букетом моих грустных воспоминаний.

Но ведь когда-то все было совершенно по-другому...

Я помню себя ребенком, когда, сидя в санях, весь закутанный в одеяло, почувствовал ласковое касание первой в моей жизни снежинки, которая, исполнив грациозный танец, упала мне на кончик носа, торчавший из-под шарфа. Помню свой первый спуск с ледяной горки, тот детский страх перед стартом, папины уговоры и, наконец, то самое мгновение, когда, зажмурившись успеваешь лишь вскрикнуть, вдохнув полной грудью клубок морозного зимнего воздуха.

Реклама

Или те холодные деньки, когда поздним утром, вскакивая с постели, я бежал первым делом на запах бабушкиных блинов на кухню и, уплетая их, смотрел в окно, мысленно торопясь скорее выбежать на улицу и нырнуть в огромные белоснежные сугробы.

Помню, как в один из таких дней, весь промокший и замерзший, но очень довольный и счастливый, с приятным чувством усталости возвращался домой с прогулки. Тогда я слепил своего первого снеговика, незаметно стащив у бабушки морковку, которую она приготовила натереть в суп, и перерыл весь дедушкин сарай в поисках ведра. Снеговик получился на славу, и посему мне было вдвойне обидно, когда на следующий день я увидел, как моего снежного друга ломают мальчишки из соседнего двора.

Я не забыл, как писал письмо Деду Морозу, и как он, исполнив мою просьбу, незаметно положил под елку новые коньки. На следующий день папа, крепко сжимая мою запотевшую от волнения ладошку, водил меня по скользкому льду городского катка. Так, день за днем, неторопливо, но усердно передвигая одну ногу за другой, я постепенно научился кататься сам. Скрип льда при каждом падении вновь и вновь словно шептал мне, подбадривая: "Не сдавайся, у тебя все получится!".

Ах да... Совсем забыл рассказать вам про "утиный полигон". Мы с товарищами из-за больших ржавых качелей в виде утки так называли соседский двор (да-да, тот самый, где жили мальчишки, сломавшие снеговика). Когда снег был липкий, мы по традиции собирались там командами и устраивали битву снежками. После такого боя я почти всегда приходил домой с синяками, но с гордым званием победителя.

Из года в год я по-детски искренне радовался зиме. Всегда с нетерпением ждал Нового года. В предвкушении праздника, доставая из чулана коробки с новогодними игрушками, я с радостью под пристальным взглядом кота наряжал елку, которую дедушка привозил на санях из сказочного леса, заполняя весь дом свежим ароматом хвои. И вот бой курантов, раздающийся в такт сердцебиению, и наступает он — долгожданный Новый год! Под звон бокалов взрослые обмениваются поздравлениями, зажигают бенгальские огни. Потом все дружно выбегают на улицу и продолжают веселиться до утра.

Так проходили большинство зим в моей жизни и каждый год я ждал чего-то нового, волшебного, одним словом — чуда. И даже повзрослев продолжал, как дитя, радоваться наступлению зимы, первому снегу и верил в лучшее. Но в один миг все внутри меня погасло, как гаснут рано или поздно огни на новогодней елке. Словно снег весной, на долгие годы растаяли и добрые воспоминания, связанные с этим некогда для меня прекрасным временем года. Все... Кроме одного события, которое так навязчиво терзает душу.

У каждого из нас есть человек, с которым мы готовы полностью разделить свою жизнь, которому доверяем больше, чем самому себе, с которым стремимся быть все время рядом, проводить вместе все самые лучшие моменты в жизни до самого ее конца, делиться радостью и невзгодами, победой и поражением, помогать во всех начинаниях. Ты готов сделать все, чтобы твоя вторая половинка была счастлива.

Реклама

Но вы только на миг представьте, что будет, если внезапно вырвать из любящего сердца эту половину? Оно очерствеет, замерзнет, станет безжизненным и отрешенным. Так, в одну из обожаемых мною в прошлом зим, случилось и со мной. Человек, к которому я пылал самой страстной любовью, меня предал, уничтожив все надежды на светлое будущее, оставив терпеть душевные муки и отчаяние, познать всю прелесть одиночества. Это был словно нож, вставленный в спину, который прошел сквозь сердце.

Тогда я понял, что больше никогда не смогу полюбить, и оказался прав. До сих пор слишком сильно кровоточит рана, и, боюсь, не хватит оставшейся жизни, чтоб её исцелить.

Вы спросите, почему я не рассказываю о Ней. А надо ли? Скажу лишь, что мы познакомились много лет назад ранней зимой, в день, когда выпал первый снег, и крупные снежинки, как в далеком детстве, исполняя свой грациозный танец, падали ей на золотистые кудри. Просыпаясь морозным утром, вскакивая с постели, я бежал первым делом уже не на запах бабушкиных блинов, а к ней домой, за "утиный полигон", зачастую наблюдая по дороге, как озорные мальчишки ломают кем-то слепленного снеговика. Мы часто ездили на каток и я, как когда-то мой отец, крепко держал ее запотевшую от волнения руку и шептал ей на ухо: "Не сдавайся, любимая, у тебя все получится!".

Зима соединила нас и развела. Расстались мы в новогоднюю ночь 31 декабря какого-то не помню года... Помню только бой курантов, раздающийся в такт сердцебиению, и пустоту... Больше ничего не наступает, навсегда растворились все добрые детские воспоминания и, зажмурившись навсегда, успеваешь лишь вскрикнуть от боли, вдохнув полной грудью клубок морозного зимнего воздуха...