Когда родители обнаруживают, что их ребенок что-то украл, первой реакцией обычно становится шок и отрицание: "Не может быть, наш ребенок не мог этого сделать".
Причем размер украденного не имеет значения, тихонько положенная в карман жвачка вызывает точно такую же бурю негодования, как и выпотрошенный бабушкин тайник на похороны. Что делать и как правильно реагировать, чтобы исключить подобные явления в будущем?
Если ребенок маленький, а случилось все впервые, достаточно будет спокойно объяснить, что вещь чужая, а чужое брать нельзя. Поэтому "мы сейчас вместе пойдем и вернем, извинимся, может быть, заплатим, если вернуть нельзя (продукты, например)". Очень важно в этот момент не запугать ребенка. Мне кажется, что стыдить и восклицать патетические слова в адрес трех-шеститилетнего не совсем уместно. На этом этапе ваша задача — не унизить или устрашить малолетнего преступника, а внести ясность и установить закон. В конце концов, почти все дети в этом возрасте делают попытку присвоить чужое, точно "так же, как они проверяют на прочность предметы мебели или выясняют "на сколько хватит тюбика зубной пасты". Вот и продемонстрируйте ему правила вашей семьи: "Дорогой, люди не берут чужие вещи без спроса, это не принято. Тебе бы понравилось, если бы кто-то взял твой велосипед себе и не вернул. Так что пойдем, отдадим все назад, извинимся, и, пожалуйста, больше так не делай".
Недавно я наткнулась на рассказ Николая Носова "Огурцы", помните, где Павлик с ребятами залез на колхозный огород, нарвал огурцов, притащил домой (!), а мама ему сказала "неси назад". И как он там плакал и говорил, что дедушка-сторож его застрелит, а мама говорила "пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем будет сын-вор". Я хорошо помню, что в детстве этот рассказ не вызывал у меня никаких особенных эмоций: конечно, мама именно так и должна была отреагировать на недостойное поведение сына — отказаться от него. Мы были советские дети; ситуации, когда семьи годами не общались из-за каких-нибудь бредовых идеологических расхождений, не были редкостью.
Но сейчас этот текст меня потряс. Допускаю, что мальчику ничего не грозило на своей улице родной деревни. Могу предположить, что мама знала о том, что ружье у сторожа не заряжено. Но сама постановка вопроса — "иди, и пока не исполнишь свой долг, ты мне не сын" — показалась мне чудовищной. Из контекста понятно, что мальчик очень маленький, лет пять-шесть. Какие-то прямо античные страсти, спартанский мальчик с выеденными внутренностями.
А ведь можно услышать нечто подобное и сегодня. Я тут застала совершенно безобразную сцену в супермаркете: мама обнаружила в кармане четырехлетней дочери конфету и устроила просто грандиозную разборку с битьем по щекам, криками: "Кто из тебя вырастет?!" и риторическими обращениями к публике. Девочка безнадежно ревела, окружающие покупатели прятали глаза, кассирша пыталась защитить малышку. Я вмешалась, о преступнице временно забыли и переключились на новую тему "не мешайте мне воспитывать ребенка". А всего-то нужно было: а) следить за ребенком и б) или вернуть конфету на стеллаж (враги рода человеческого придумали ставить эти соблазнительные стойки рядом с кассами) или заплатить за нее.
Если ребенку от 7 до 10 лет. Не меньше проблем вызывают кражи внутри семьи, "из дома". Не хочется вас пугать, но когда ребенок тайком тащит деньги или ценности у собственных родителей — это серьезный симптом того, что "неладно что-то в Датском королевстве". Рассмотрим два характерных случая, чтобы увидеть разницу в предпосылках.
История первая. Приемная дочь
Девочка, 7 лет, была брошена матерью в годовалом возрасте, воспитывалась у бабушки со стороны отца, в деревне (так и хочется написать "глухой", тем более что так оно и было. Но — политкорректность превыше всего). Через некоторое время отец женился, и молодая жена настояла, чтобы ребенка забрали в семью. Ольга (мачеха) получила полный набор проблем, которые знакомы усыновителям детей из неблагополучных детских домов: врет, ворует, агрессивная, неопрятна до практически животного состояния, представления о морали отсутствуют напрочь. Потом оказалось, что ее держали в козлятнике, потому что "там теплее".
Ольга приложила колоссальные усилия, чтобы исправить ситуацию, и через год девочку было не узнать: спокойная, улыбчивая, научилась читать и считать, от матери не отходит, в садике ее хватят (а хотели в коррекционную школу переводить, ставили задержку умственного развития). Одно только осталось: ворует. Тащит все, что плохо лежит, проку ей от этого никакого, кроме неприятностей, но остановиться не может. Главное, что непонятно — зачем она деньги-то крадет? Одна она из дома не выходит, гуля