За два месяца до родов я истерзала всех вокруг вопросом «больно ли рожать».

— Все справляются,— успокаивала меня мама. — Немного придется потерпеть. Но это же временно!

Жена моего брата, два года назад родившая девочку, а теперь ждущая второго ре6енка, заражала оптимизмом:

— Да ничего страшного! Мне совсем не показалось это ужасным.

Меня интересовали подробности. Например, на что похожи схватки.

Ни один человек не мог мне толком описать данный процесс. Я поняла одно: это такой дискомфорт, вроде болезни живота во время месячных, только сильнее.

Кстати, у меня при месячных живот не болел. Я прекрасно переносила беременность. Так что пришла к выводу, что рожу легко и всякие ужасы — не для меня.

Вот моя тетя рассказывала, что она родила прямо в приемном покое и как-то плохо помнит, что были еще какие-то там потуги. Потом свою дочь, рожденную столь стремительно, она трижды отправляла в роддом, думая, что у той начались схватки.

В третий раз дочь позвонила ей и сказала:

— Мама, ты удивишься, когда узнаешь, откуда я тебе звоню.

— Уже родила?! — обрадовалась моя тетя.

— Да нет. Мне опять сказали, что еще рано. Мы в ресторане сидим. Уж раз меня завернули, то я решила хоть наесться до отвала!

Между прочим, сразу из ресторана, не заезжая домой, они с мужем опять отправились в роддом, и тут уже все было по-настоящему.

Я долго решала, нужно ли присутствовать на родах моему мужу. С одной стороны, хотелось поддержки. С другой, когда я живописала мужу какие-нибудь гинекологические подробности, о которых где-то прочитала или услышала, он в ужасе говорил:

— Не рассказывай мне этого, а то я начну волноваться!

Тонкая душевная организация моего мужа могла в самый ответственный момент дать сбой. Поэтому я решила, что справлюсь сама.

Когда все началось, я радостно обнаружила, что и на самом деле ничего страшного нет. Так, слегка неприятно. Мое мнение резко изменилось через несколько часов, когда я была готова на все, лишь бы кончились эти муки. Про какие такие интервалы между схватками мне все рассказывали?! Я их не замечала!

И вот он — мой маленький мальчик. Сыночек. Светленький (значит, в меня, ведь папа у нас — брюнет) и длинноногий (это не я, это врачи сказали!). Таким он мне и снился, когда еще был внутри.

— Да ну, — отмахивался тогда мой муж, — он будет темненьким. Мои гены сильные, они перебьют твои.

Какой он хорошенький! Какие маленькие у него ручки, а он уже хватает мой палец! Откуда, откуда он уже все знает: когда есть, когда спать, когда подавать голос?!

Кормлю его и целую в макушку — как хорошо он пахнет, мой сладкий детеныш! Меня переполняет нежность к нему. И еще я не могу поверить, что стала мамой. Да ведь я сама еще чувствую себя почти ребенком!

Я разослала всем его фото, сделанное мобильником. Родные и близкие тут же стали обсуждать степень похожести. Мнения разделились. Нос — папин! Нет, дедушкин! Овал лица — мамин! Подбородок... Чей же подбородок? Глаза... Пока не понятно...

Я устало выслушивала по телефону все рассуждения, читала эсэмэски и думала про себя: «Ну что вы спорите? Какая разница! Мой сыночек похож на самого себя, он лучше всех, он сам по себе! А вот я — героиня! Я же человека родила!»

Встречать нас приехала целая толпа родных и друзей. Девчонки, с которыми я лежала в палате, залепили все окно — смотрели на это море цветов, на голубой сверточек, который передавали из рук в руки со счастливыми лицами.

Я ведь с самого начала говорила: «Хочу, чтобы нас встречало много народа!» А некоторые девчонки в палате считали, что это ни к чему, достаточно одного мужа. И мы спорили даже. Вот, посмотрите: это же такой праздник!

... Ему два месяца, и мы чувствуем себя опытными родителями. Мы научились бороться с опрелостями, подобрали подходящие подгузники, перестали сходить с ума от появляющихся прыщичков и знаем, как успокоить ребенка, если у него начинаются колики. И с улыбкой вспоминаем, как в ужасе вызывали «неотложку», когда наш сыночек очень сильно срыгнул, и мои слезы в первую ночь, когда он без конца плакал, не спал сам и не давал заснуть нам.

Он растет, наш мальчик. И так славно смеется, когда у него хорошее настроение. Еще он любит поговорить: «Бу, агу, у-у-у!» У него приличный запас слов!

Мы купаем его, и он становится очень серьезным и сосредоточенным, словно выполняет ответственную работу. Его ножки двигаются, как у настоящего пловца. Теперь, устав от плавания в ванне, он заснет. Но часа через полтора откроет глазки и потребует внимания. Ночь — это его любимое время бодрствования. Он — точно «сова». Днем подолгу спит. А ночью может просыпаться каждый час, вцепляться в грудь так, словно его не кормили целую неделю, а потом лежать и «гукать», уставившись в зажженную лампочку.

Его кроватка, которую я подбирала полгода, пустует — сын предпочитает спать с нами. И нам, честно признаюсь, так удобнее: не надо без конца вскакивать, чтобы проверить, все ли у него в порядке.

Он уже вырос из некоторых боди и распашонок — сколько ненужного я купила в страхе, что мне всего не хватит! Я откладываю все это, чтобы подарить моему брату — они с женой ждут второго ребенка. Их двухлетняя дочка обожает своего маленького двоюродного братика. Когда они бывают у нас в гостях, она не отходит от него: гладит ему ручки и носит показывать погремушки.

... Папа пришел с работы. С порога спешит в спальню. Берет сына на руки. И оба улыбаются друг другу. А я смотрю на них и гордо думаю: «Ведь это чудо сотворила я!»

Салифанова Екатерина,esalifanova@yandex.ru