Открыв глаза, я сразу окунулась в поток солнечного света и зажмурилась. Сквозь сон слышался шум падающей воды, он укачивал и манил одновременно. Я снова открыла глаза. Небольшая светлая комната с картиной на стене, сервантом у входа и огромной деревянной кроватью была освещена лучами солнца, льющимися через двери и окна открытого балкона. Меня окружало облако белоснежного воздушного одеяла, я утопала в складках пуховой перины, какая-то волнующая нега разливалась по всему телу. Было потрясающее ощущение спокойствия и счастья, нарушать которое не хотелось. Из-за чуть прикрытой двери комнаты доносилась тихая женская речь. Мужа рядом не было. Я попыталась вспомнить, что произошло вчера, но ни думать, ни просыпаться не хотелось, было только одно желание — продлить это состояние как можно дольше.
На кухне меня ждали мама мужа и его сестра. И кровать молодожёнов, и вкусный завтрак, и улыбки, и приятное отношение — всё выдавало стремление гостеприимных хозяев сделать наш отдых незабываемым. Озабоченность войной отошла куда-то на второй план, о ней не хотелось думать никому, хотя её отголоски уже коснулись многих семей. Меня ждали к завтраку. Мужчины ушли рано. Вооружённые местные жители охраняли город на единственном въезде, там было организовано круглосуточное дежурство.
За завтраком мне рассказали об Акармаре. Это был небольшой посёлок, который считался у местных микрорайоном Ткварчели, таким же, как Джантуха, Поляна и др. Он был известен своими термальными минеральными водами. Свекровь мне поведала легенду о том, что однажды охотник, простреливший крыло орла, заметил, как птица упала в заросли около реки Галидзги (это её шумом я наслаждалась утром). Приблизившись, чтобы взять добычу, охотник увидел орла. Он купался в роднике! К великому изумлению охотника, орел взвился в воздух и улетел, словно и не был ранен. Его вылечила чудесная местная минеральная вода из родника на берегу реки рядом с посёлком, куда меня обязательно обещали отвести.
Рядом с Ткварчели находилась священная абхазская гора Лашкендар. Это место одно из семи святилищ Абхазии. На одной из ее вершин (945 м) находятся руины христианского храма...
Муж вернулся в полдень. Я уже немного разложила вещи, раздала подарки и хотела переодеться к обеду. Странным образом в сумке я не нашла шорты, в которых обычно ходила дома. Я их точно брала с собой. Связала их пропажу с обыском на трассе. Я очень огорчилась, ругала боевиков и немного злилась. Лучше бы они украли мою длинную юбку, которую я не очень любила. Муж всё это слушал, поглядывал на сестру и хитро улыбался. Я поймала этот взгляд... Нет, это сделал не он, он не мог их тихо выложить, он не мог так со мной поступить! Я нахмурилась и обиженно надула губы... Да, это был он! Мне объяснили, что в таком виде здесь я подверглась бы осуждению окружающих. С этого момента я почувствовала себя настоящей кавказской женой...
Я помогала накрывать на стол. Сестра мужа мне подарила красивый чёрный шёлковый китайский халат с вышитым на всю спину разноцветным павлином. Он был немного длиннее тех, которые я обычно носила, но мне очень понравился. Моральная компенсация за выложенные шорты компенсировала мою обиду, и я, уже улыбаясь, постепенно вживалась в роль гостьи и кавказской девушки.
Связи с домом по-прежнему не было никакой. Ещё с утра сестра мужа сбегала на почту и отправила телеграмму моим родителям. Знакомая обещала передать её, как только появится малейшая возможность.
После обеда мужчины снова нас покинули, а мы всё убрали, устроились на диване и долго разговаривали, поедая необыкновенно вкусные огромные "шампанские" яблоки. Иногда из дома напротив доносились "позывные", тогда мы выходили на балкон в зале и узнавали последние новости. Так здесь общались с соседями. Так сплетничали, делились рецептами, шутили. Всё было на виду...
К вечеру я почувствовала себя плохо. Меня стало лихорадить, поднялась температура. Видимо, ещё сказалось всё пережитое в дороге, захлестнувшие новые эмоции. Я не видела мужа почти целый день, в дом приходили чужие люди, приносили тревожные вести с войны, делились впечатлениями, сетовали на нехватку продуктов и отсутствие связи с внешним миром. К ночи мне стало хуже, и меня уложили в постель. Свекровь заботливо укрыла меня, напоила таблетками и горячим чаем с вином. Она не отходила от меня, пока я не забылась в какой-то болезненной полудрёме, проваливаясь в теплоту мягкой белоснежной перины...
