Начну с того, что всю свою последнюю (третью) беременность зачитывалась рассказами о родах на всех русских "беременных" сайтах. Сравнивала со своими двумя, узнавала, как это происходит в России и других странах. Но самое главное – радовалась с каждой новоиспеченной мамочкой и даже плакала слезами умиления!

Почему-то в первые минуты после своих родов не испытывала никаких эмоциональных переворотов и никакой сладкой сентиментальности. Просто дикое облегчение, что это из меня вышло! Только спустя несколько минут это превращалось в любимого малыша и сердце щемило от радости, гордости и удовлетворения. Наверное, именно поэтому не могу насытиться чужими родильными историями и научно-популярными передачами о родах, которыми изобилует израильское телевидение.

Моя первая доченька Элина родилась в 1996 году. Мне тогда было 22 года, и я до последнего дня работала. В Израиле декретный отпуск начинается со дня рождения ребеночка.

Поскольку была молода, свежа, очень влюблена в своего мужа (на тот момент ему еще не исполнилось 20), то вся беременность проходила легко, радостно, хотя я до сих пор испытываю чувство вины перед Элинкой из-за своей неадекватной реакции на знаменитый тест с двумя полосочками. Черт знает почему, увидев эти две полосочки (которые я мечтала увидеть, и за месяц до них рыдала от разочарования по поводу начавшихся месячных), я впала в шоковое состояние. Я почувствовала себя в какой-то страшной безвыходной ловушке, как мышь в мышеловке. Приговор уже был приведен в исполнение, и нож гильотины завис над моей головой, готовый вот-вот на нее опуститься... Такие у меня были ощущения. Я еще помню, как приготовила себе чай манго, и его запах и вкус до сих пор ассоциируются у меня с 15 ноября 1995 года. Даже помню, что это был четверг.

До конца отбегала на работу пешком, только на шестом месяце стал заметен живот. И если бы не жуткий токсикоз до начала четвертого месяца, могла бы считать свою первую в жизни беременность идеальной! Набрала всего 9 кг. Срок мне назначили на 18 июля. Я еще порадовалась, что доченька родится под знаком Рака, который нам с мужем подходит и нравится.

Анализы в Израиле можно выбирать. Есть, конечно, обязательные, но никто не заставляет. И на сохранение не кладут. Назначают лекарственное лечение и постельный режим дома. Ну, разве что в самом конце, если у кого высокое давление, какие-то серьезные осложнения, или ждут рождения близнецов или тройни в любой момент, а срок еще маленький. Короче говоря, только в самых тяжелых случаях.

Вначале нужно сдать кровь на общий анализ, на антитела краснухи, на сифилис и группу крови с резус-фактором. Неделе на 7-8 делают первый ультразвуковой анализ, потом еще недель в 12, обязательно в 22 недели – там уже детально оценивают состояние плаценты, количество вод, пол малыша, его органы (анатомическое развитие) и пр. На 25 неделе делают анализ крови с нагрузкой глюкозы (чтобы исключить возможность сахарного диабета беременных у будущей мамы) и еще пару УЗИ до конца беременности.

20 июля я проснулась с ощущением, что что-то не так, из меня что-то вышло или выпало. В туалете выяснилось, что это отошла слизистая пробка с кровью. Мы, как все неопытные и перепуганные родители, поехали в больницу. Там меня осмотрели, сказали, что раскрытие 2 см и я могу идти домой. Но тут пришел один врач (доктор Приборкин), который изъявил желание провести "эксперимент" – попробовать начать стимулировать мне роды (зачем?!) и посмотреть, что из этого получится. Я, как дурочка, согласилась. Пусть бы сейчас мне такое предложил!

Вся моя семья приехала "поболеть" – мама, дедушка с бабушкой (она специально по этому поводу напекла пирожков с мясом) и свекровь с младшим сыном.

В те далекие времена родильный зал не отличался особо приватным дизайном – он состоял из одного большого помещения, перегороженного пластиковыми стенками (подозреваю, что из ненужных оконных жалюзи), и каждая "кабинка" была оснащена раздвижными дверцами из этого же материала.

Лежа на кровати, можно было видеть головы женщин справа и слева. Справа рожала арабка, у нее были тазовые роды, ребенок шел попой, а схватки при таких родах невыносимые (читала). Она ужасным голосом, срывающимся на визг, вопила, но к ней никто не подходил. А когда подошли, то совещались прямо над ее телом, где и как производить надрезы промежности. Решили выполнить два – в обе стороны, и договорились побрить ее в нужных местах (в Израиле никому не говорят бриться, потому что через ранки от бритья или раздражения может проникнуть инфекция в родовые пути). Я все это слышала и мне было страшно, скучно и одиноко. Муж почти все время со мной сидел, но остальных не пускали, и они потихоньку разъехались по домам.

Периодически заходили какие-то акушерки, врачи и все проверяли раскрытие. Схваток долго не было, а потом начались какие-то слабые, странные, которые так и не привели к раскрытию. Доктор Приборкин сказал, что эксперимент не удался и распорядился отключить меня от капельницы со стимулятором. Но домой не отпустил и оставил на ночь в отделении. Поскольку я не была роженицей и не рожала, то меня определили в ту часть здания, где лежат женщины на сохранении. Скажу честно – у меня были ночи и получше той, которую я там провела.

Вначале все было очень хорошо и даже идеально. Меня поместили в двухместную палату, где никого кроме меня не было. Я выбрала себе кровать у окна и отправилась купаться. Тут один душ на две палаты. В палате послеродового отделения 3 или 4 женщины. Все удобно, современно и даже есть смеситель с горячей водой, подходящий к унитазу, чтобы можно было подмыться прямо в туалете.

Ночью я проснулась от неясного шелеста, исходящего от моей сумки. Там лежали мои вещи и бабушкины пирожки. Я включила свет и – о боже! – вся комната кишела огромными израильскими тараканами. Я их боюсь до смерти! Они длиной сантиметров 5 и даже больше, с огромными шевелящимися усами и волосатыми ногами (лапками их конечности трудно назвать)! Я тут же выскочила в коридор и пожаловалась медсестре на наличие живности в моей палате, на что получила исчерпывающий ответ : "Тараканы – друзья больницы!" Когда я вернулась в палату, они уже куда-то скрылись, потому что горел свет. Я села на кровать, удостоверившись заранее, что на ней никого, кроме меня, нет и стала читать книжку для беременных (выученную за 9 месяцев наизусть).

В 15.00 следующего дня меня выписали, и мы с мужем поехали домой! Какое же это было блаженство – лечь на свою кровать, поесть на своей кухне, выкупаться в своем душе... Все-таки дом – святое место! Но я понимала, что мое пребывание дома будет недолгим, так как срок был на 18 июля, а день выписки уже 21-е.

Вечером 23 июля я поехала к своей врачихе на монитор. Забыла сказать, что беременным на последних неделях обязательно делают монитор – пристегивают к животу датчики и, пока лежишь минут 20, определяют сердцебиение ребеночка и как это маленькое сердечко реагирует на движения или схваточную деятельность матки. Монитор показал, что все отлично, но врачиха меня "ободрила" тем, что никаких схваток нет и я еще могу месяц так же проходить! Потом мы немножко погуляли в парке возле дома, посмотрели телевизор. Пришла моя мама и заставила меня поесть. Я съела полную тарелку жареной картошки, 2 котлеты и 15 пельменей! Ни до того дня, ни после я бы не осилила такого количества пищи.

В 9 вечера у меня начались регулярные боли внизу живота. Мама сразу поняла, что это схватки, и стала настаивать на прогулке до больницы. Я, помня "эксперимент" и пребывание в больнице, отказалась. В 10 часов вечера схватки были каждые 15 минут и мы потихоньку, пешком, пошли в больницу (благо 20 минут ходьбы медленным шагом). По дороге встретили друга, мама которого работала в родильном отделении акушеркой. Поинтересовались, когда она будет на работе и, узнав, что в 11 у нее начинается смена, несказанно обрадовались.

Я шла в хорошем настроении и чувствовала, что моя дочка вот-вот появится на свет, что все будет отлично. И даже перебежавшая дорогу черная кошка не произвела на меня своего адского впечатления. Явились мы в половине одиннадцатого, но заходить в отделение не стали. Я ждала Розу (маму друга) и только когда мы увидели ее фигуру, приближающуюся к родильному корпусу, решились войти.

Все было тихо, мирно. Здесь никогда не упрекнут, что приперлись ночью. Все спокойные, профессиональные и вежливые. У меня проверили раскрытие и "обрадовали", что я могу проходить с таким еще недели 2, но Роза, имеющая большой опыт работы и силу убеждения, заверила меня, что ночью стану мамой.

В полночь мне сделали клизму и отправили "гулять". Мама и муж сидели на скамеечке возле входа в родильный корпус (наша больница – это комплекс из корпусов, каждый из которых занимается своей отраслью). Была тихая летняя ночь, благоухали чайные розы, летали разные ночные насекомые (и тараканы тоже). Прибыла еще одна роженица, такая же "русская", как и я. Но у нее ожидался второй ребенок, поэтому она выглядела увереннее меня.

В 1 ночи меня положили на родильную кровать, пристегнули монитор, и больше я уже с нее до самого победного конца не вставала. Это просто ужасно, что роженице не позволяют двигаться, а вынуждают лежать, пристегнутой шнурами монитора и даже повернуться нельзя, так как показания сбиваются!

Пришел врач, в руках у него была длинная желтая пластмассовая спица с крючком на конце. При виде спицы мой муж позеленел и спросил: "Я обязан оставаться?" – на что акушерка ему ласково ответила: "Нет, иди подышать на улицу". А мне - "Пусть катится к черту, зачем нам такая помощь, правда?"

Я поинтересовалась у врача, что за штуку он держит в руках и будет ли мне больно. Он гадко ухмыльнулся и сказал: "Для тебя на этот момент приятная часть окончена. Теперь все будет больно и страшно". Кстати, прокола пузыря я даже не почувствовала, но какие эмоции меня одолевали к этому врачу, к его спице и его поведению – затрудняюсь описать!

Моя мама (не знаю, почему) заверила мужа, что после прокола пузыря сразу же начинаются роды. А поскольку мы с ним договаривались, что присутствовать при рождении ребенка он не будет, больше я его не видела!

Тут начался ад, схватки участились и усилились, раскрытие прогрессировало с бешеной скоростью, я уже не могла терпеть и ужасно орала. Моя мама ходила под окном и плакала на улице, хоть и сомневалась, что эти животные крики производит ее дочь. Слева я видела голову русской роженицы, она тихонько стонала и в 2.30 с возгласом "мамочка!" родила дочку.

Мне казалось, что прошла вечность, хотя пузырь мне прокололи в час ночи . Мне в вену вкололи "коктейль" – так это у них называется – я впала в состояние алкогольного опьянения, но схватки чувствовала также. Роза все время подходила, и я просила пить... Потом пришла местная акушерка-израильтянка и, надев мне на ноги какие-то "наволочки" приказала: "Будем работать!" Потуг я никаких не чувствовала и не поняла, чего она от меня хочет. Мне приказали тужиться на каждой схватке. Но промучавшись полчаса, я так и не смогла выдавить голову. Увидела в руках акушерки ножницы и с ужасом спросила: "Ты обязана резать?" Она ответила: "Конечно!" – и чикнула.

Самого надреза я не почувствовала, – только потекло там что-то горячее.

Тут вышла голова, потом и все остальное. Почему-то не было облегчения. Казалось, что роды все еще в процессе... На мой уже мягкий и опустевший живот положили лялю – она смотрела на меня серьезными и умными голубыми глазами (хотя мы все кареглазые), у нее был беленький пушок на голове и красивый, бело-розовый цвет кожи. Я никогда не видела такого идеального ребенка. Но чувств во мне никаких не проснулось, только какая-то апатия, – хотелось лежать и дремать.

Лялю унесли, вышла плацента (это уже фигня), тут началалась "вторая серия ада" – швы!

Врачиха не потрудилась обезболить место разреза и стала шить, напевая песенку, не заботясь о моих ощущениях. Они вообще там все относятся к роженицам, как к мясу, которое нужно разделать, разрезать, отбить, заморозить и пр. Я орала, как при родах. Пытка длилась минут 20. После чего я, как в тумане, видела мужа, с малышкой на руках, зашедшую проведать меня заплаканную маму...

Положено лежать 2 часа в родильном, а потом перевозят уже в послеродовое отделение. Я подремала полчасика до зашивания, но потом уже начался какой-то эмоциональный подъем (или гормональный взрыв) и спать не получилось...

Меня заставили самостоятельно переползти на другую кровать. Помню, что это было почти невыполнимо, кровь просто хлестала, место разреза ужасно болело и пекло, сердце бешено колотилось. Вдобавок действие коктейля еще не прошло окончательно, и глаза не совсем открывались, а рот не совсем закрывался.

Потом, когда меня катили по коридорам, я вспоминала, как при поступлении позавидовала одной родившей уже женщине, которая ехала и придерживала рукой ребеночка и свою папку с документами. Теперь и я так еду, какая гордость! Но все в этом мире временно и преходяще... Радость моя тоже длилась всего несколько минут. В палате снова надо было переползать на другую кровать! Поскольку родила я в 3 часа ночи, в палату поступила в 5 часов, то ребенка забирать не стали. В то время ребенка увозили в детскую только на ночь. Слава Богу, Элинка была тихой (и дома тоже), и мы с ней полежали в тишине до утра. Я оказалась в одной палате с "русской", которая родила второго ребенка. У нее тоже была девочка. Помню, что назвала она ее Элен. Девушка мне очень помогла – рассказывала о кормлении, посоветовала сходить в туалет, не дожидаясь помощи медсестер.

Потом приходили врачи, осматривали, давили на живот. Швы не позволяли вставать и садиться. Можно было сидеть только на левой ягодице, кокетливо выгнувшись:) Потом, спустя годы, выяснилось, что мне при разрезе нарушили лимфоузел и это повлияло на заживление. Дома я резко вскочила с кровати, услышав плач ребенка, и шов открылся. Мне сказали, что мертвые ткани не зашивают, поэтому он заживал сам, полгода... Это было единственной ложкой дегтя в бочке меда.

Я бы прекрасно родила без надреза. Пусть бы даже был разрыв, но он бы "пошел" по прямой линии, как положено природой. Элинка родилась 24 июля (все-таки Лев) и весила при рождении 3490 г – это не такой уж большой вес. Окружность головки – 35 см, окружность груди – 35 см. Рост здесь не измеряют. Апгар – 9/10. Домой выписывают через 48 часов после естественных родов.

Таким образом, все мои мучения длились с часу ночи и до 3! Всем бы так рожать своего первенца! Эпидураль я не просила, так как пусть минимальный риск, но существует, да и сама мысль, что будут вводить внутривенный катетер между позвонками – брррррррррр..... нет уж, лучше поорать.

При выписке вышел забавный конфуз. Молоденькая девушка, работница регистратуры, при выписке пыталась нас убедить, что 3 часа ночи – это было 23 число, а не 24, поскольку утро нового дня наступает с рассветом! Пришлось звать ее начальника, а то у Элины в свидетельстве о рождении была бы указана не ее дата рождения!

Роды в Израиле. Втройне счастливая история. Часть 2. Идан Хай

Valeriya Berlin, berleriya@rambler.ru.