Зайцев видит единицу строения языка не в слоге (как мы привыкли думать), а в складе. И, пользуясь этими с кладами (каждый склад находится на отдельной грани кубика), ребенок начинает составлять слова. Все-таки это чудо, когда трехлетний ребенок при тебе выстраивает из кубиков фразу.

Я сравниваю это с легендарным автоматом Калашникова — лучшим автоматом всех времен, который стреляет на снегу и в пустыне, в болоте и на морозе, в грязи — где угодно. Как удалось создать такую боевую технику, остается загадкой. Зайцев считает, что он знает, почему его "автомат" "стреляет".

Во-первых, в его арсенале "складовый принцип", это очень важный момент. Второй принцип: знакомим ребенка сразу со всем аппаратом, который ему понадобится для чтения и письма, на первом же занятии. Ребенок быстро справляется с объемом, который он видит целиком. А вот если требуется освоить огромную таинственную страну, границы которой не видны, то знания, оказывается, входят неглубоко и быстро улетучиваются.

Принцип Домана, который принял мир: учить читать, предлагая тысячи готовых слов на карточках, "пока не зачитает".

Принцип Зайцева, по которому работают у нас: "писать", а не читать, писать складами по таблицам (указкой) или по кубикам, "пока не зачитает".

Принцип Домана: давать математику красными кружками, наклеенными на карточках, а не цифрой. Ребенок должен почувствовать реальное количество, а не абстрактный значок цифры.

Зайцев делает практически то же самое, но дает эти "кружки" в готовых формах — десятками, и эффект несоизмеримо выше.

Метод Зайцева: весь материал, компактно выраженный, разместить на стене.

Материал считывается со стены взглядом. Другая стратегия работы преподавателя — учебный материал больше не тонет в ворохе упражнений. Все, кто привык работать только по принципу: "открыл параграф, сделал упражнение", начинают чувствовать себя крайне неуютно. До Зайцева никогда весь материал не был собран в одном месте. Никогда не выполнялся принцип "от частного — к общему, от общего — к частному", потому что общего не существовало. Древней системой преподавания пользоваться больше нельзя: изменилась жизнь, изменился способ восприятия информации и изменился ее объем.

Софья Ковалевская рассказывала, что в ее комнате (ей было одиннадцать лет) делали ремонт, не хватило обоев, и все стены обклеили лекциями по дифференциальному исчислению Остроградского. И она несколько лет прожила, пытаясь в них разобраться. Когда у пятнадцатилетней Ковалевской появился учитель — сильный математик, он был ошеломлен ее знаниями. Ему казалось, что всю информацию, который он преподает, Ковалевская уже знает наперед. Так действует настенный материал, если его давать целиком, а не порциями в рот по ложке.

Четырехлетнему ребенку сразу дается счет до сотни, без стопоров, без порогов, на которых он будет спотыкаться. И в сотне ему очень скоро становится тесно. Пятилетка легко усваивает двоичную систему исчисления.

Стандартный урок Зайцева продолжается двадцать пять минут в игре. Дети могут ходить, стоять, лежать на мате, они не портят осанку, они не портят зрение, потому что смотрят на большие таблицы. Зайцев не упраздняет систему Домана, работающую во всем мире: используется сама идея раннего развития.

Параллельно с методом Зайцева можно применять систему физического развития по Доману. А эффект от обучения по Зайцеву будет сказываться даже при крошечных затратах времени в день.

Разработано учебное пособие "Читай и пой": дети поют склады и русские народные песни, переведенные на таблицы.

Разрабатывается пособие "Танцуй, читай и пой". А не вредно ли трехлетним детям следить за текстом песен по таблицам? А не вредно ли детям петь? А не вредно ли им танцевать?..

Ребенку в детском саду дают по математике установку, что существует число один: "Вот посмотрите, один пальчик". А если ребенок показывает два пальчика и говорит "два", то его поправляют: "Не два, а много". И вот на такой базе строится наша сегодняшняя школа.

Скука обучения — основной вирус, с которым сражаются все системы раннего развития, Доман и Зайцев здесь единодушны.