Содержание:

"Я хочу, чтоб мой не хуже других был!" — запальчиво говорит уже не очень молодая мама, выбирающая в модном бутике галстук для сына-выпускника. Стоимость галстука кажется немыслимой папе, который готов на эти деньги частично отремонтировать старенькие "Жигули", но он, бледнея, отсчитывает купюры, соглашаясь с мнением супруги. "Быть хуже других"... Папа испытывает это ощущение, когда застревает в пробке и оказывается рядом с шикарным "мерсом". Осознание своей материальной несостоятельности унизительно. Это во времена драматурга Островского считалось, что "бедность не порок". На дворе совсем иная эпоха. Но каким бы идеальным мы ни представляли прошлое или будущее, объективно приходится признать, что в любом обществе есть, были и будут богатые и бедные. Взрослый сформировавшийся человек воспринимает эту аксиому философски. А как к проблеме социального неравенства относятся дети? Ведь школа никогда не существовала в отрыве от мира взрослых и всегда являлась слепком с их жизни. Социальное расслоение в учебном детском учреждении — одна из острейших проблем современной системы воспитания.

Стоит заметить, что в прежние эпохи решение этой проблемы было сколь простым, столь и поверхностным. Гимназия, лицей, реальное училище всячески старались это противоречие между богатыми и бедными сгладить, скрыть. В дореволюционной России такой подход согласовывался с требованиями православной морали. В советской школе, как и во всей советской стране, на словах все были равны. Удерживать же это равенство приходилось драконовскими мерами, однако нарушать его особенно никому и не хотелось. Состоятельные родители не выпячивали свой достаток, тогда все стремились "быть как все". В нашем смутном веке жизнь кардинально изменилась. Нынче часто именно ребенок превращается в предмет демонстрации успешности родителей.

К содержанию

Царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной...

Расслоение по социальному признаку особенно заметно в массовой школе. В наше далекое время ручка за 35 копеек и коричневая, а чуть позже синяя форма внешне делали одинаковыми всех. Теперь форма вновь стала возвращаться в некоторые школы, но часть родителей легко закупает сразу два комплекта, часть — с трудом наскребает деньги на один, а кто-то вообще отказывается от покупки. Кстати сказать, устав любой школы оставляет это право за родителями.

В коридоре школы, в которой общая форма не введена, вы почувствуете себя как на рынке. Размер заработка родителей выражен конкретно в обуви и одежде их чад. Здесь будет все: от вполне еще приличных (на взгляд мамы-санитарки) обносков от старшего брата до почти коллекционных моделей известных европейских фирм. У девочек знаком материальной устойчивости их родителей будут к тому же украшения из драгоценных металлов, стрижки, косметика. У мальчиков — джинсы различных фирм, зажигалки, сигареты. И для всех, конечно же, — марки мобильных телефонов или их отсутствие. Справедливости ради скажем, что часто лишние средства родителей уводят ребенка из круга общих интересов одноклассников. Иногда катание на самодельной доске или обыкновенный бутерброд с черным хлебом на перемене, со смаком поедаемый одноклассником, кажутся ребенку не менее привлекательными в детских глазах, чем эксклюзивная пища.

— Папа, ну что мы, не можем в Турцию съездить? Все ребята ездили, там круто, говорят, а мы — все на Канары да Сейшелы, — упрекает обеспеченного отца сын, попавший на обучение в обыкновенную школу...

В обычной районной школе расслоение идет не только между отдельными детьми, но даже между классами, поскольку обычной практикой теперь стало деление детей по способностям. На самом деле это деление происходит все-таки по иному принципу. Состоятельный папаша юного бездельника, так и не выучившего к шестому классу таблицу умножения, вполне может обеспечить его обучение в каком-нибудь лицейском классе с математическим уклоном. Как правило, в отобранных — специализированных, лицейских или гимназических — классах массовых школ собираются дети наиболее успешных в социальном плане родителей. Свой последний звонок такие отмечают в каком-нибудь скромном ресторане с хорошей репутацией, а их сверстники из класса "Д" выпьют по бутылке "колокольчика" в родном классе. На письменном экзамене во время завтрака одним принесут пакеты из ближайшего "Макдоналдса", а другим — бутерброды с колбасой и чай. Кому-то родители с радостью оплатят поездку в Финляндию на зимние каникулы, а кто-то отказывается и от экскурсии в ближайший музей — метро и входной билет тоже денег стоят. Ежедневно в школе возникает ситуация, которая заставляет ребенка или подростка вспомнить о кошельке своих "предков". Это "воспоминание" превращается для одних в причину возвышения и самоутверждения, а для других — в ощущение собственной неполноценности и ничтожности.

Никто не отрицает сегодня необходимость карманных денег для детей. Умение разумно распорядиться выданной суммой, чувствовать себя "кредитоспособным" чрезвычайно важно даже для младшего школьника. Но размер этой суммы тоже зависит от толщины родительского кошелька.

"У нас один мальчик богатый, — рассказывает второклассница Оля, — всем девочкам все время просто так разные ручки дарит. У меня уже есть пять штук, а Олеське он целых девять подарил с начала года, и все очень дорогие. Ему денег много родители дают", — объясняет она поведение одноклассника.

Среди учащихся младших классов "богатенькие Буратино" пользуются большим уважением. Оки могут угостить друга чем-нибудь вкусным, недоступным или запрещенным для него, сделать дорогой подарок "просто гак", купить себе игрушку. Те, кто победнее, не стесняются и попрошайничать у богатого соседа, стараются завоевать его расположение, дружбу. Карманные деньги для учеников постарше — это возможность на том или ином уровне проводить свой досуг.

Будучи круглой отличницей и умницей, Ира училась в лицейском классе. Она всегда старалась держаться вместе с одноклассниками, хотя чувствовала, что ее немодные джемперы и поношенные ботинки никак не сочетаются с кожаными сапожками и новенькими дубленками подружек. После уроков ее часто приглашали посидеть в кафе, зайти в компьютерный клуб, но, чтобы отказаться, у Иры был замечательный предлог — с собакой надо погулять, ведь мама-медсестра опять на ночном дежурстве.

Наличие приличной суммы в кармане не только позволяет жить жизнью киногероев из модных сериалов, оно определяет отношение к тебе ровесников. Это становится одной из причин мелких краж, которые совершают подростки. Крадут у родителей, учителей, в школьной раздевалке. Постоянная и вечная проблема массовой школы — исчезновение личных или казенных денег. Ее причина — социальное неравенство.

К сожалению, и отношение учителей к школьникам зачастую зависит от социального статуса родителей, занимаемой ими должности, профессии и иногда от тех "даров", которые преподносятся в качестве подарков. К сыну мэра маленького подмосковного городка, обучающемуся в лучшей школе и у лучшего педагога, отношение всегда будет более снисходительным, чем к какому-нибудь "Ваньке Жукову".

Представители среднего класса, впервые устраивающие деток в школу, с удивлением рассказывают, как директора в лоб спрашивают, чем родители могут "помочь" школе. "Если поменяете трубы в подвале, ваша дочь легко окажется в лицейском классе", — сказали одному. Знакомый работник телевидения снял рекламный фильм о школе, в которую хотел определить сына, — это было условием приема. Родители легко и быстро включаются в игру. Но суть этой игры очень быстро становится ясной и детям. Липовые пятерки и четверки, игнорируемые администрацией проступки и шалости, даже более ласковая интонация учителя — ничто не остается незамеченным. Во что это выливается? Сначала в упреки родителям — простым инженерам, потом в лютую ненависть к "везунчикам", или в чудовищный комплекс неполноценности, или в изобретательную ложь о папе — крутом бизнесмене. При любом раскладе такая ситуация повышает порог тревожности ребенка, а тем более подростка и уж никак не способствует процессу обучения.

Да и зачем учиться, если пятерки все равно получает не тот, кто знает, а тот, кто имеет подходящих родителей, способных расплатиться если не подарком, то услугой. Очень часто такое рассуждение становится оправданием для лентяев, иногда такую позицию принимают и некоторые родители, пытающиеся объяснить неуспеваемость нерадивого или неспособного дитяти. Как это ни печально. но расцвету подобных товарно-денежных отношений в обычной школе прежде всего способствует ее бедственное материальное положение, а это уже проблема иная...

К содержанию

Жизнь в розовом цвете

Менее очевидно социальное расслоение в благополучных частных школах. Оно и понятно. Так или иначе, проблема нищеты и бедности тут снята. Ученики таких школ — дети весьма состоятельных родителей, уровень их жизни одинаково высок. Форменная одежда (если она введена) и вообще одежда, карманные деньги, общий досуг — эти проблемы тут не стоят. Нет здесь и распределения детей в соответствии с профессией родителей, потому что толщина кошелька у специалиста по компьютерной технике и популярного актера примерно одинакова. Конечно, и в этих классах возникают разговоры о том, "кто мой отец", но эти разговоры никогда не бывают так остры, поскольку ступенька лестницы одна и та же или соседняя. Если один ребенок ездил летом в Рим, а другой в Париж, то им всегда можно обменяться впечатлениями. В частной школе коллектив учителей кровно заинтересован в каждом ученике, поэтому даже самый неспособный из них редко услышит неласковое слово. Возможно, это сказывается на качестве образования, но зато уж точно создает комфортную и спокойную обстановку, атмосферу уважения и равноправия. Обстановка внутри классов здесь тоже ровная и доброжелательная. Дети объединены социально, материально, у них общий досуг и близкие интересы. Им всем хорошо. Какие тут конфликты? В таких условиях, однако, формируются личности, не совсем правильно представляющие себе, как складываются в реальной жизни отношения между людьми.

Проведенное исследование в частных и муниципальных школах показало, что выпускники первых имеют всегда либо сильно завышенную, либо заниженную самооценку. В то же время ученики обычных школ либо оценивают себя по большей части адекватно, либо чуть завышено — а это признак веры в свои силы и возможности. Интересно, что в оценке друг друга "элитные" школьники более практичны, они, например, могут считать главным в друге то, что он "хорошо играет в футбол", "умеет плести фенечки". Их сверстники из муниципальных учебных заведений более абстрактны: они ценят доброту, отзывчивость, способность выручить, поддержать в трудную минуту. Их требования к людям более гуманны. Поэтому даже отвергнутый по той или иной причине ребенок готов принять в классе всех, в том числе своих мучителей. По-иному воспринимают ситуацию отверженности в классе частной школы. Среди таких здесь могут оказаться, например, дети самих учителей. Они учатся бесплатно или на договорных условиях. Если ребенок и его родители ставят задачу "вписаться" в коллектив, то есть только один путь — стремиться поддерживать общий высокий материальный уровень. Тут уж родителям придется поднапрячься, чтобы их ребенок и одет, и обут был не хуже других, и имел достаточно на карманные расходы, и летний отдых придется ему обеспечить соответственно. Или — искать другое учебное заведение, где сын или дочка не будет чувствовать себя белой вороной. Благополучие частной школы покоится именно на равенстве достаточно высокого уровня, достичь которого может пока далеко не каждый.

К содержанию

Не кочегары мы, не плотники...

В спецшколах проблема социального расслоения стоит по-особому. Так, в физико-математических школах оказываются действительно одаренные и талантливые дети из самых разных слоев общества, но их объединяет интерес к науке, натуральная жажда знаний, открытий. Они имеют общий круг ценностей, в котором материальное благополучие занимает далеко не первое место. Оценка личности дается исключительно в зависимости от ее степени образованности и увлеченности, от способностей, причем (и это важно!) так оценивают школьников и сверстники, и преподаватели. Примерно то же наблюдается и в редких у нас пока авторских школах. Иное дело языковые спецшколы. Они всегда считались очень престижными, поэтому попасть в такую школу мечтают даже те родители, чьи дети объективно не способны к изучению языков. В нашем центре нередко оказываются малолетние бедолаги, вынужденные зубрить английский с французским, в то время как и русские падежи и спряжения даются им с огромным трудом в силу нейропсихологических причин. Однако родители в погоне за престижем и модой не принимают во внимание ничего. В классе языковой школы за одной партой могут оказаться и дочка крупного бизнесмена, и сын дворника из соседнего дома. Эти школы считаются бесплатными, но знания они действительно дают глубокие и прочные. Отношения между богатыми и бедными в таком классе превращаются в открытую или скрытую от глаз взрослых войну. Игнорирование "нищих", грубое превосходство материальных ценностей над духовными, социальная жестокость приобретают здесь острые формы.

Сапоги из "Парижской коммуны" могут стать причиной длительной и изощренной обструкции, отсутствие плеера — поводом для бойкота. Ученики живут в вечной борьбе самоутверждений. Завоевать уважение к себе можно либо за счет кошелька, либо за счет ума. А если недостаточно ни того, ни другого? Ребенок превращается в настоящего изгоя, в мальчика для битья или девочку для насмешек. К тому же ясно, что второй путь тоже более достижим для детей из обеспеченных семей: можно нанять репетитора, брать дополнительные уроки, организовать языковую практику в стране изучаемого языка. Естественно, далеко не все могут позволить себе такое. Несмотря на внешнее благополучие, большую и интересную внеклассную работу, использование новейших методик и учебников, наличие высококлассных специалистов, обучение в такой школе превращается в нравственное и психологическое испытание для ребенка, а иногда и в борьбу за выживание.

Что же можно предпринять, чтобы пропасть между "бедными Лизами" и "богатенькими Буратино" не превратилась в глубокую, непреодолимую расщелину?

Родители не должны прятать от детей социальные проблемы, объясняя при этом, что истинная ценность человека измеряется все же не его кошельком. Дети не должны быть витриной нашей респектабельности.

Карманные деньги необходимы школьнику любого возраста, но сумма должна быть разумной. И обеспеченный ребенок должен понимать, что деньги зарабатываются, а не растут на деревьях. Мудрые родители иногда заранее обговаривают на собраниях, сколько денег будут иметь в карманах их детки ежедневно. Это снимает много проблем, особенно в начальной школе.

Родителям нужно хорошо подумать, как одеть ребенка-школьника. Дело здесь не в деньгах, а во вкусе. Декольтированные майки от "Hugo Boss" так же неуместны в школьном коридоре, как и спортивные штаны с вытянутыми коленками. Любому ребенку полезно знать и привыкнуть к тому, что определенная обстановка требует и определенной экипировки. Скромный и удобный "студенческий стиль", в принципе, каждому по карману.

Если бы все учителя относились к своим воспитанникам, как к клиентам частных школ, избегали обидных прозвищ и пренебрежительных взглядов, атмосфера, несомненно, освежилась бы, несмотря на присутствующие материальные проблемы.

Увидеть в ученике личность, оценить его реальные знания, похвалить лишний раз — это и есть признак профессионализма. Трудно, конечно, отказаться от коробки конфет или флакона дорогих духов, но если этим подарком покупается объективность, может, не стоит рисковать?

Всегда можно сказать своему чаду: "Тебе не нравится быть бедным? Учись! Получи хорошую профессию! Добейся в жизни большего, чем я!" Или: "Ты кичишься нашим богатством? Но ведь сам ты — только наследник чужого добра. Учись! Докажи себе и другим, что ты в состоянии преумножить состояние семьи!"