В мире слишком идеализируют скандинавские страны, считает английский журналист Майкл Бут. Он прожил в Дании, Швеции, Норвегии и Финляндии более 10 лет и написал честную книгу о жителях этих стран, их привычках и особенностях, которые не сразу замечают туристы. В Хельсинки автору книги "Почти идеальные люди" пришлось пережить нечто особенное. Он долго решался и все-таки сделал это.
Дело происходит ранним вечером. Я в полном одиночестве и некотором смущении прогуливаюсь по довольно захудалому району Хельсинки. Первые этажи многоквартирных домов занимают тайские массажные салоны, секс-шопы и пип-шоу. Такое деликатно локализованное, несколько театральное "гнездо разврата" есть в каждой скандинавской столице.
Тех, кто представляет себе Скандинавию по картинкам из британской и американской прессы — загорелые детишки плещутся в девственно-чистых фьордах, мужчины курят трубки в простых деревянных креслах, а женщины в искусно связанных свитерах пекут хлеб из спельты, — подобное зрелище может шокировать. Но для Скандинавии подобные кварталы — такая же привычная часть городского пейзажа, как аскетичные церквушки и уютные кафе.
Обычно я не ощущал опасности в таких районах (в тех редких случаях, когда нужно было пройти через них, чтобы попасть куда-то еще). Но сейчас мне немного не по себе, ведь я собираюсь по собственной воле заняться чем-то совершенно ужасным.
Я останавливаюсь, чтобы еще раз хорошенько подумать. Я никому не сказал, куда направляюсь, поэтому никто не будет интересоваться, получилось у меня или нет. Убедив себя таким образом, я продолжаю свой путь. Меня влечет нездоровое любопытство, подстегивает безответственная свобода, которую открывает анонимность, рука сжимает бумажку с адресом.
Можно было бы вернуться в библиотеку, где в тепле и уюте я провел полдня за сбором информации. Но если покинуть Хельсинки, не пройдя через то, что мне предстоит, мой финский опыт окажется неполным. Дома меня будут спрашивать, удалось ли мне это, и придется признаваться, что я струсил. Или придется врать, что еще хуже. Нет, я должен испытать все сам, хотя для этого придется поступиться некоторыми важными жизненными принципами.
Я собираюсь провести время в типично финском духе. Для финна это аморальное действие — примерно то же, что домашние поделки для британца или адюльтер для француза. У меня есть знакомый финн, который вообще только об этом и говорит. Когда мы познакомились, он больше часа расхваливал "это" на все лады. При каждой нашей встрече он соскакивает на эту тему, приводя новые аргументы, чтобы убедить меня попробовать.
Нагишом и в жаре
Я говорю, конечно же, о сауне. Шведам тоже нравится сауна, а у исландцев есть их термальные бани, но финны возвели любовь к сауне на совершенно новый уровень.
Сауна — центр финской общественной жизни и главное место отдыха. На каждых двух финнов приходится по сауне, и в стране их больше, чем автомобилей, свыше 2,5 миллиона. Это место встречи, где можно расслабиться в окружении родственников и друзей. Обоих полов. Одновременно. Нагишом. Как в пабе или в деревенском клубе. Но нагишом. И в жаре.
Финны говорят, что их сауны — самые горячие в мире, а любая нефинская сауна — вообще не сауна. Они издеваются над умеренно теплой температурой саун в Швеции и говорят, что это еще один пример шведской изнеженности. Все, что ниже 80 градусов, они считают "натопленной комнатой". Финны даже устраивают чемпионат мира — кто высидит дольше при самой высокой температуре. В прошлом году один из участников умер в сауне, разогретой до 110 градусов. Это был русский.
Члены финского парламента встречаются в сауне еженедельно (думаю, обычный зал заседаний у них тоже есть). Со времен Урхо Кекконена, руководившего страной в эпоху холодной войны, существует традиция: президент приглашает лидеров иностранных государств провести вечер в сауне во время их визитов в страну. (Нет ведь ничего плохого в том, что мне сразу приходит на ум Ангела Меркель?)
Поскольку меня воспитывали в Англии 1970-х годов, я знаю, что нагота — это нечто стыдное и зазорное. Ее следует избегать: в одиночестве — по мере возможности, а на людях — безусловно и любой ценой.
Врожденная осторожность оберегала меня от экспериментов с саунами до сегодняшнего дня. Но сейчас я направляюсь в старейшую сауну на дровах, существующую в Хельсинки с 1929 года. Заметить ее нетрудно. За низкой оградой при входе собралась группа мужчин в махровых халатах или просто в полотенцах, покуривающих и попивающих пиво из бутылок.
Как вести себя в финской сауне?
Я решительным шагом вхожу внутрь, стараясь выглядеть завсегдатаем саун. За стеклянным окошком кассы сидит молодой человек. Подчеркнуто развязным тоном я сообщаю: "Мне, пожалуйста..."
"У вас есть полотенце?" — спрашивает молодой человек. Черт, забыл. Теперь все поймут, какой я дилетант.
Ничего, говорит человек, я дам вам напрокат. Он вручает мне полотенце и ключик на резиновом браслете и указывает на дверь справа.
В раздевалке с деревянными панелями по стенам меня встречает стайка белых, обвисших, морщинистых мужских ягодиц. Слава богу, хоть женщин нет, отмечаю я про себя, иначе возникли бы дополнительные проблемы. Я нахожу укромный уголок и начинаю разоблачаться.
Но вот одежда сложена в шкафчик. Я стою с полотенцем в руках, плохо представляя себе, что делать дальше.
Обернуть полотенцем бедра — или это, упаси бог, покажется англосаксонским пуританством? Может быть, для разных помещений банного комплекса предусмотрены разные степени обнаженности? Я даже не знаю, куда идти.
Я делаю вид, что перекладываю свои вещи в шкафчике, краем глаза посматривая на остальных и рискуя показаться извращенцем. Наконец мимо меня проходит еще один любитель саун с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. Я следую за ним. Мое полотенце тоже перекинуто через плечо.
Разгуливая нагишом при посторонних, я чувствую себя скованным до судорог. Чем больше я стараюсь идти спокойно, тем более неловкой выглядит моя походка. Мы заходим в душевую, и я с ужасом вижу, что в другом конце помещения на массажном столе распростерт мужчина, которого хлещет березовым веником... женщина.
Она одета и полностью сосредоточена на своем занятии, но ради всего святого! Я вскакиваю в душевую кабинку и становлюсь лицом к стене. И только помывшись, с ужасом понимаю, что потерял объект своей слежки. Куда он пошел, и самое главное — взял ли он с собой полотенце? На стене висят несколько полотенец, но есть ли среди них его?
Я знаю, что финны помешаны на чистоте. Может ли полотенце в сауне считаться негигиеничным? Или наоборот, негигиенично не брать с собой полотенце? Надо ли подстелить его под себя или к сауне следует приобщаться голой задницей? О боже! И как я решился подвергнуть себя таким унижениям?
Правила этикета в сауне и ледяной душ
На другом конце душевой открывается дверь, из которой в густом облаке пара выходит человек с полотенцем. Есть! Я вхожу в сауну. Горячий и влажный воздух приятно отдает древесным дымком, но самого дыма нет. Мои глаза постепенно привыкают к темноте, и сквозь густой пар я различаю две фигуры.
Один человек — тот, за кем я следил. Другой, с огромным животом, который полностью прикрывает его хозяйство. Они уселись как можно дальше друг от друга, и это ставит меня перед очередной дилеммой. Где положено сидеть мне?
Я замечаю у стены стопку маленьких деревянных поддончиков. Садиться нужно на них? Я робко улыбаюсь, беру поддончик и сажусь посередине. Мой фанатик сауны предупреждал, что чем выше, тем горячее воздух. Не желая выглядеть хилым иностранцем, я выбираю средний уровень, на ступеньку выше, чем остальные.
Через три секунды мое лицо пылает. Со всего тела градом льется пот. Примерно через минуту мои губы уже запеклись, а каждый вдох обжигает легкие, но я ни за что не выйду отсюда первым. Пусть сначала уйдет кто-то из них, а лучше — оба.
Входит еще один мужчина. Он наклоняется и открывает какой-то краник. В недрах сауны раздается шипение, и помещение заполняет свежий пар. Температура поднимается еще на пару градусов.
Время течет медленно, очень медленно. Я постепенно примиряюсь со своей наготой и чувствую себя почти непринужденно. Разумеется, она меня не радует, но молчание намного мучительнее. Входят двое мужчин, поддают пару и садятся рядом друг с другом. Ясно, что это друзья, но они не обмениваются ни единым словом.
Первые двое выходят. Теперь у меня есть все основания уйти, но я не хочу! Адская жара, колотящееся сердце, пот градом — все это становится на удивление приятным. Мужчины возвращаются. Понятно! Они становились под холодный душ.
Перед походом в сауну я долго исследовал все аспекты идеи о ледяном душе/нырянии в прорубь и решил, что не могу подвергать свой организм таким мазохистским надругательствам. Дело даже не в том, что у меня низкий болевой порог. Я не терплю даже малейших неприятных ощущений, о чем моя жена радостно рассказывает всем кому не лень. В моем гардеробе нет суконных брюк, а на галечные пляжи я ни ногой. Но сейчас мысль о холодном душе выглядит даже заманчивой.
Я выхожу в душевую, собираюсь с духом и откручиваю холодный кран на полную. Ледяной водопад оказывает на меня самое благотворное, бодрящее и, как ни странно, успокаивающее действие. Это чудесно.
В следующий раз я выползаю из сауны задыхаясь и, как мне кажется, на волосок от разрыва сердца. Приняв душ и одевшись, я выхожу на свежий воздух вечернего Хельсинки, ощущая невероятную чистоту, приятное утомление и свирепую жажду. Час спустя, все еще потея, я наслаждаюсь самым изумительным в своей жизни янтарно-ледяным пивом в баре в центре города, размышляя о финнах и их зависимости от сауны.
