Моя история послужит хорошим примером для многих мамочек, решивших кормить своих малышей грудным молоком несмотря ни на что...

Сегодня не больно, сегодня не страшно, сегодня ты со мной, мой мальчик. День твоего рождения был, пожалуй, самым страшным днем моей жизни. Ты появился на свет намного раньше, чем мы тебя ждали, родился и сразу же оказался на краю жизни и смерти. На 34 неделе твоей маме сделали кесарево сечение, из-за риска и гибели ребенка.

Беременность протекала сложно, с частыми угрозами, и когда стали отходить воды, медлить было нельзя. Роды стимулировали, но запустить родовой процесс никак не получалось, поэтому решили кесарить. Мне было очень страшно, я молила Бога оставить нас на земле, помочь моему мальчику, спасти его! Очнувшись после кесарева сечения, в состоянии полубреда я буквально вцепилась в санитарку: "Где мой ребенок, что с ним, он жив?" Она ничего не знала. И еще час невыносимой неизвестности! Пришла детская врач, сказала, что у меня родился мальчик, вес 2150 гр., рост 46 см. Но состояние его тяжелое: двусторонняя врожденная пневмония, невозможность дышать самостоятельно. Малыш помещен под аппарат ИВЛ (искусственной вентиляции легких), никаких прогнозов состояния ребенка она давать не хотела: он тяжелый, возможно все.

Перед Богом и людьми я назвала тебя Виктором (Победителем), имя должно было помочь тебе победить страшную болезнь, а я сделаю все, чтобы помочь тебе в этом. И самым важным в тот момент было сохранение грудного молока.

Вечером того же дня я разминала грудь и выдавливала капельки молозива, так необходимого тебе сейчас. Но ты был в реанимационной палате, в маленьком прозрачном домике, обвешанный датчиками и трубками. Я боялась наступления утра. Чем встретит меня новый день, какой новостью?

Бог хранил тебя, и уже к обеду, держась за стену, я шла в палату реанимации. Мое солнышко, мое маленькое солнышко, нет прекрасней тебя детей! Cлезы слепили и душили меня, когда врач велела мне уходить. Все мое существование теперь сводилось к тому, чтобы снова тебя увидеть и сцеживать грудь.

На третьи сутки тебя увезли за 150 километров в детскую краевую больницу г. Краснодара. Я больше не могла видеть тебя, это было ужасно. Мне приходилось сцеживаться разными способами: пальцами, молокоотсосом в виде дудочки... И то, и другое было очень неудобно, но альтернативы тогда у меня не было. Мне дали номер телефона реанимации, я звонила два раза в день, утром и вечером, чтобы узнать, как себя чувствует мой малыш, в ответ слышала одно и то же: "Состояние стабильно тяжелое".

После палаты интенсивной терапии меня перевели в отдельную палату, положили одну: очень тяжело было наблюдать за счастливыми мамочками, тискающими своих малюток, да и мой вид, думаю, вызывал у них негативные чувства и неловкость. День мой начинался со сцеживания обеих грудей, потом звонок в Краснодар, чтение книги, опять сцеживание, завтрак, чтение и так далее до полуночи.

На пятые сутки чувство горя немного отпустило меня, я ходила по другим палатам и помогала молодым мамам в уходе за их малышами. У одной никак не получалось перепеленать свою крошку, а у другой были проблемы с кормлением. Грудь у нее была большая, а соски втянутые, и малыш никак не мог ухватить за сосок. Промучившись сутки, она ничего лучше не придумала, как сунуть маленькому бутылочку, я рассказала, как нужно расцеживать соски и посоветовала купить специальную накладку на грудь.

На шестые сутки меня выписали, очень горько возвращаться домой одной! На следующий день я уже ехала в Краснодар, остановилась там у сестренки.

...Утром твоей первой недели жизни меня ждала приятная новость — тебя перевели из отделения реанимации в палату интенсивной терапии, где мне разрешили посещения. И вот я уже на троллейбусе еду с одного края города на другой, чтобы вновь увидеть родное личико. Увидеть и снова вернуться домой одной, совсем одной. И так десять дней. Встать в 6-00, сцедить грудь, в 9-00 вторую, потом в 13-00, час до больницы, пять минут постоять рядом с твоим кувезом (дольше врачи не разрешали находиться), час обратной дороги, потом абсолютно никчемный день с перерывами на сцеживание каждые три часа. Десять дней борьбы с отчаянием.

И вот настало 7 апреля. Меня, наконец, положили в больницу, и пусть спать мне пришлось поначалу на раскладушке, а тебя кормить через катетер, это была маленькая победа, твоя и моя победа. Я так же продолжала сцеживаться еще два дня, девочка по палате, которая уже наладила грудное вскармливание своего малыша, любезно предложила мне сцеживаться с помощью ее молокоотсоса известной фирмы. Как жаль, что я не знала о его существовании раньше. Насколько просто, быстро, качественнее теперь было мое сцеживание! Это было просто удовольствие.

И вот 9 апреля. Мой Виктор, мой Победитель получил своё молочко. Я смогла, я сохранила! Восемнадцать дней непрерывного сцеживания — каждые три часа, превозмогая боль, усталость, желание спать. Мы это смогли!

Врачи считали, что у тебя нет сосательного рефлекса, ты не мог сосать бутылочку, они ошибались, ты ждал свою мамочку и жадно вцепился в мамин сосок. Это был один из самых счастливых дней моей жизни. Мы наконец были вместе.

Неделя пронеслась незаметно, ты был самым спокойным ребенком в отделении — просыпался, сосал грудь и засыпал до следующего кормления. А я как зачарованная смотрела на тебя часами. Все не могла наглядеться.

Нас выписали 15 апреля, мы поехали домой, и все плохое должно было к тому времени закончиться. Но тут появилась другая проблема. Вся тяжесть последних месяцев беременности, внезапных родов, моих мытарств по больницам навалилась на меня. И вдобавок твой папа вместе со своей матушкой своими переживаниями и поучениями меня добили... У меня начался лактостаз: температура 39,7, адские боли в груди. Ты тоже беспокоился, плохо спал и часто кричал. После посещения гинеколога, которая назначила мне антибиотики, я заехала и купила молокоотсос. Теперь я могла сцеживаться без причинения себе острой боли. Еще пять дней сцеживания, и я выздоровела.

С мужем через месяц мы разошлись и даже не по причине разногласий. Все дело в его отвратительном отношении к моему старшему сыну. Это отношения изрядно потрепало мне нервы во время беременности, а выводы муж сделал опять же не в пользу мальчишки... А для меня дети дороже всех мужчин мира.

Ты оказался аллергиком. И если бы не грудное молоко, у меня возникло бы много трудностей с твоим питанием. Ради тебя мне пришлось полностью отказаться от обожаемого мною коровьего молока и творога, очень большого списка продуктов, посадив себя на жесткую диету. Но оно того стоило, и когда мы посещали врача-педиатра из краевого диагностического центра, которая курировала нас после выписки из больницы, то с радостью и гордостью за нас обоих врач диагностировала, что благодаря моему молоку ребеночек здоров, и все те неприятные последствия, которые, возможно, могли у нас быть, нас обошли стороной.

Ты вовремя сел, вовремя начал ходить, мой веселый и смышленый малыш. Как бы я жила, если бы тебя не было? В полтора года ты благополучно попрощался с маминым молочком и перешел на коровье молоко. Но любимую сисю не забываешь до сих пор: когда хочешь спать, залазаешь на ручки, прижимаешь свою головку ко мне и ласково гладишь грудь в память о тех минутах, когда ты сладко засыпал с ней во рту.

Совсем скоро тебе исполнится два годика, но я помню все события твоего рождения до минуты. И сейчас мне уже не страшно, мой малыш, мой шкодник, маленький болтунишка, танцор, фотомодель, любитель мультиков. Мне легко с тобой, тебя любит вся наша семья: старший братишка, бабушка... И даже строгий дедушка рядом с тобой становиться нежным и ласковым. Спасибо врачам и Господу за то, что ты есть у нас! Люблю тебя, Витюша! Твоя мама Люда.