На своем жизненном пути увлеченной мамы я сталкивалась с различными теориями воспитания и обучения детей. Некоторые из них, практически осмыслив, прикладывала к своим детям.

Первыми моими вдохновителями были Никитины. "Вместе с великим множеством понятий и слов, входящих в мозг ребенка, четыре десятка значков, называемых А, Б, В... 1, 2, 3 и т.д. запоминались без труда к полутора-двум годам. А все потому, что мы не делали из этого тайны, не говорили "тебе рано", а просто называли малышу буквы, как называли прочие предметы".

Едва только сын научился ползать по всей квартире, я купила простейший плакатик с алфавитом (А - аист, Б - белка...) и повесила его на двери кухни на уровне роста малыша.

Кухня - самое привлекательное место в доме. Там чаще всего можно найти маму. Быстренько покончив с облизыванием кубиков и пирамидок, Аркаша спешил на розыски меня. Он очень любил вставать на ножки возле кухонной двери и хлопать ручкой по разноцветным картинкам.

Без отрыва от домашнего хозяйства мы учили буквы. Я придерживалась следующих принципов:

  • Такому маленькому ребенку нужно называть не букву, а звук, который она обозначает (не [эм], а [м]).
  • Для начала лучше выбрать две легко произносимые и легко узнаваемые буквы (например, А и О) и основное внимание ребенка обращать на них. Называть все буквы, на которые указывает ребенок, но вновь и вновь возвращаться к избранным. "Да, это У, а это, посмотри, А. Это М, а это - А. Ты показываешь Т, а это - А". Через несколько дней "основные" буквы можно поменять и одновременно начать задавать поисковые вопросы: "Где А? Покажи мне О!".
  • Все буквы, которые вы показываете, обводите вместе с ребенком пальчиком.
  • Наши занятия могли повторяться по пять-семь раз в день - столько, сколько раз у сына возникало желание, но продолжительность каждого измерялась секундами.

В год и восемь месяцев Аркаша безошибочно называл все буквы, что, конечно, радовало меня и тешило самолюбие. Наш маленький профессор производил впечатление на окружающих.

И в два года он безошибочно называл все букв.

И в два с половиной года он знал все буквы.

И в три года он отлично знал все буквы. Однако больше нам похвастаться было нечем. У Толстого я позаимствовала идею о том, что обучение чтению может происходить где угодно, и буквы могут быть хоть из палочек - лишь бы ученик не скучал. Палочки на прогулке немедленно пошли в дело. Примерно в это же время в доме появилась магнитная азбука. Любимым Аркашиным занятием года в три было выстраивать в произвольном порядке магнитные буквы на белом поле холодильника и требовать, чтобы я это читала.

Из "Букваря XXI века" Ильина я выдернула предложение лепить буквы из пластилина. Из пластилина - это замечательно, но гораздо более по вкусу нашему старшему сынишке (а потом и среднему, а потом и дочери) пришлось вылепливание съедобных букв из пряничного и песочного теста. Читать такое развлечение, конечно, не учит, но дружить с буквами - вполне.

Потом была книга Сесиль Лупан "Поверь в свое дитя" - и в нашей квартире появились черно-красные таблички "ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ", "ШКАФ", "КРОВАТЬ" (красным цветом выделялись гласные) - как попытка приобщиться к чтению целым словом. Для начала я осилила штук восемь табличек. Потом еще примерно столько же. Возможно, карточки и принесли бы какой-нибудь результат.Но если следовать методу, карточки нужно было рисовать и обновлять, рисовать и обновлять... Так первые (они же и последние) штук пятнадцать указателей почти на год прилипли к своим местам: мне и снять их было жалко, и новые рисовать желания не было.

Позже я многократно встречала такие же "мертвые" карточки в домах своих знакомых. И еще не видела ни одной живой мамы, которая бы научила ребенка читать по Глену Доману (и даже по Доману в обработке Сесиль Лупан).

Когда мы попали на семинар Н.А. Зайцева, моему старшему сыну, Аркадию, было 3 года 8 месяцев, а второму, Борису, - 1 год 7 месяцев. Казалось, старший только этого семинара и ждал. Он буквально вошел, вбежал, влетел в чтение, хотя непосредственно в кубики Зайцева мы поиграли совсем немного.

Вы знаете, с какой силой может хлынуть вода, если прорвало плотину? Через два месяца Аркадий вовсю рассылал письма и читал книги. Я и не заметила, как он начал самостоятельно читать "Незнайку" и "Винни-Пуха".

Он был готов радостно делиться своим новоприобретенным умением со всеми - и мы зазывали в гости "на кубики" друзей по песочнице. Но Аркадий уже ощущал свое умение читать настолько естественным - читал как дышал, что не могу понять, как это кто-то НЕ ЧИТАЕТ. Ему было невероятно трудно терпеть и ждать, пока новички освоятся, он стремился подсказать все и всем. Короче, мешал ужасно.

Это очень важно не упускать из виду: сначала вы мечтаете научить ребенка читать, занимаетесь с ним, терпеливо объясняете, но вот в какой-то момент количество переходит в качество, он начинает читать и писать одновременно (писать даже немного раньше, по-другому ребенку неинтересно) - и с этим надо что-то делать.

Сесиль Лупан предлагает выпускать маленькие книжечки про самого ребенка и его любимые игрушки. Каждая страница - одна фотография и одно предложение - подпись. В книге Николая Зайцева "Письмо. Чтение. Счет" есть рассказ о детском саде, работавшем по его системе, и выдержки из стенгазеты, которую издавали ребята.

Мы дома выпускали "Аркашины загадки", потому что именно сочинением загадок сын увлекался в то время. Он заразил и меня - и мы придумывали их десятками, вместе и каждый самостоятельно. Лучшие Аркадий записывал (придумывалось быстро, записывалось медленно), рисовал картинки-отгадки и приклеивал все это на большой лист цветной бумаги. Получалось довольно симпатично.

Надо ли говорить, что к тому времени, как ваш ребенок начнет читать, у вас должна быть подготовлена соответствующая литература: короткие содержательные произведения, набранные крупным шрифтом.

Я и по сей день очень уважаю методику Зайцева. Она дает нечто большее, чем просто умение читать: закладывает грамотность и прививает чувство языка. Все фонематические абстракции даны в ней через конкретные образы: глухие согласные представлены коричневым цветом в таблице и глухо стучащими кубиками; звонкие - синим цветом и гремящими кубиками. Начав активно писать, Аркадий совершенно осмысленно и абсолютно верно пользовался именно тремя карандашами: красным - для гласных, синим - для звонких согласных и коричневым - для глухих.

Так называемые мягкие склады со смягчающими гласными я-е-ю-и-е представлены в системе Зайцева маленькими кубиками, потому что раствор рта при произнесении бь-бя-бё-бю-би-бе - маленький. "Твердые" склады представлены большими кубиками,потому что раствор рта при произнесении б-ба-бо-бу-бы-бэ... ну, видите, вы уже и сами догадались.

Я уважаю методику Зайцева потому, что она изначально уважает моего ребенка, предлагая ему все богатство языка в четкой, стройной, удобной для пользования системе.

Я была уверена, что уж второй-то сын выучится читать и легче, и быстрее. Ведь ему повезло: он уже живет с кубиками Зайцева! К сожалению, ребенок двух лет мало что может рассказать о своих чувствах. Могу только предположить, что на фоне брата Борис чувствовал свое ничтожество, и игнорирование кубков было формой протеста. Я брала его на ручки, пела вместе с Зайцевым под кассету попевки, приседала и вставала у таблицы с Борей на руках, сочиняла новые игры... Мне не хочется верить, что это было напрасно.

"Если у ребенка не получается, значит, вы делаете что-то не так", - сказано в одной из зайцевских методичек. Как бы то ни было, мне пришлось оставить сына в покое.

Но мир вокруг Бори был полон букв. Они маячили под картинками в его любимой "Детской энциклопедии", на конфетных обертках... Первым сын научился писать собственное имя. Он покрывал автографами листы бумаги, асфальт и запотевшие оконные стекла. Затем стал подписывать рисунки, поминутно спрашивая, какая буква идет потом. Он и читать начал "от письма", терпеливо наращивая слова по одной букве: "а, р - ар, б - арб, у - арбу, з - арбуз!".

Возьму на себя смелость утверждать, что любой здоровый ребенок к четырем (пяти, шести, семи) годам - у каждого свой срок - способен самообучиться чтению. И это важный показатель его способности учиться вообще. Только нам, взрослым, часто не хватает терпения и наблюдательности, чтобы дождаться и узнать, какой метод обучения изберет наш малыш.

Марина Глушенкова

Статья из декабрьского номера журнала.