Захар Прилепин в представлении не нуждается. Читающая публика знает его как автора романов, поклонники рэпа собираются на концертах группы "Элефанк", кто-то разделяет его взгляды как общественного деятеля. А вот о семье Прилепина, в которой растут четверо детей, и о Прилепине-отце известно не так много. Пробел восполняет интервью из книги "Быть отцом!".
Когда дети были маленькими
Кто в доме хозяин?
— В моем доме хозяин моя жена, а я приставлен быть у нее на подхвате.
Отцовство это...
— ...терпение, смирение и последовательность.
Семейное счастье — это...
— ...труд. Труд, за который время от времени выдают почетную грамоту.
Каким должен быть настоящий мужчина, муж, отец?
— Настоящий мужчина, настоящий отец, настоящий муж... Наверное, это единое понятие, неделимое на составляющие. Хороший отец, а мужчина совсем никакущий? Не уверен, что такое возможно. Это же не конструктор, который можно разобрать на части. Одно понятие предполагает другое. Если любящий отец, то заботливый муж, а следовательно, настоящий мужчина.
Шмель на страже семьи
Что вы делаете, когда дети не слушаются?
— Мои дети слушаются всегда! По крайней мере, никаких принципиальных конфликтов у меня ни с одним из детей не было. Все вопросы послушания снимаются в общении, когда в семье слышат друг друга, видят друг друга и доверяют друг другу. Дети не слушаются, если родители слишком заняты своей жизнью и вдруг решают заявить о своих правах.
Помните первые слова ваших детей? Помимо "папа", "мама"?
— Благодаря "пропаганде" моей жены все дети у нас сказали "папа" раньше, чем "мама". В память врезался случай с Глебом, когда ему еще и двух лет не было. Пришли мы с ним на автобусную остановку, в Дзержинск ехать. Стоим, ждем. Я говорю: "Ой, Глеб, кажется, опоздали мы на автобус". А он в ответ: "Какой кохмар. Ужах". Думаю, он знал слов пятнадцать, ну и среди них эти три. И очень ловко их выложил.
Что самое важное вы хотели бы донести до своих детей?
— Хочу научить их трудиться, работать над собой. Счастье рукотворно: чем больше ты делаешь, чем настойчивее уклоняешься от дурного, чем меньше даешь себе поблажек, тем больше тебе дается взамен. Я хочу, чтобы дети научились искать корни своих проблем в себе, не обвинять в них других. Мир — как эхо, он возвращает обратно многократно и добро, которое ты делаешь, и зло.
С женой. Фото Юлии Лушиной
Сколько детей должно быть в семье?
— Не знаю. Вот моя жена, моя тонкая девочка родила и растит четверых детей. Никто никогда не мог предположить подобного. Конечно, не все люди физически способны тащить большую семью. Но надо всегда стремиться брать на себя чуть побольше, чуть повыше планку держать. Поэтому три... минимум.
— Чем вы вместе с детьми занимаетесь?
— Поначалу мы жили очень бедно, ели почти все время одну жареную картошку и капусту. А потом, когда появились гонорары, стали понемножку путешествовать. По России катаемся: в Саров, в Арзамас, в Болдине были несколько раз. И по миру тоже — Индия, Франция, Тунис, Таиланд, Сербия. Мы бродим ночами по каким-то кварталам, клубам, и дети с нами.
Я стараюсь вести себя так, чтобы жена и ребята ощущали себя каждую секунду в полной безопасности. Недавно няня сказала про Глеба, что он выдержанно и несуетливо ведет себя на людях, старается контролировать ситуацию. Эти манеры он, надеюсь, перенял у меня.
Иногда отпускаю жену отдохнуть и остаюсь с четырьмя детьми. Ничего, справляюсь. И работать успеваю, и за детьми ухаживать. Все у меня сыты, умыты, довольны. Я думаю, дети воспринимают это как должное, это откладывается в них как норма, которую они потом воспроизведут в своих семьях.
Не понимаю мужчин, которые боятся остаться наедине с маленьким ребенком. Мне можно и восемь, и десять детей доверить — все будет хорошо. Забота о детях — она просто обязывает постоянно быть начеку, постоянно трудиться.
Это как в деревне, где утром просто нельзя не встать на работу. Крестьянскую жизнь невозможно приостановить — корову не выдернешь из розетки, ее надо кормить, доить. Наверно, во мне генетически отложилась эта тотальная, несокрушимая работоспособность моего отца, моих дедов и прадедов, эта крестьянская закалка.
Но вообще, у нас не так много времени для совместных занятий. Я же постоянно в разъездах.
Со старшим сыном Глебом
— В вашем расписании не получается найти место для еженедельного семейного дня?
— Семейного дня нет и быть не может. Но у нас есть семейное лето. Обычно я стараюсь к середине мая все свои дела закруглить и вплоть до конца сентября — в деревню. Этим летом будут еще поездки. В связи с тем, что я занялся музыкой, придется дать несколько концертов. А потом уеду в деревню, вырублю все свои телефоны. Сейчас у меня там Лилька, потом подъедет Кирка. Глеб и Игнат в Крыму, в военно-патриотическом лагере для подростков.
— Когда супруга отсутствует дома, а нужно всех быстро накормить, что будете готовить?
— Это без разницы. Если нужно, я, конечно, могу и плов приготовить, и супец куриный сварить. Но предпочитаю простую еду: жарю картошку, мясо, курицу, варю макароны, готовлю омлет. Я за базовые вещи, я не могу полдня на кухне проторчать.
В Лувре
— Вам не кажется, что в России сейчас так много неблагополучных семей оттого, что нет понимания брака как постоянной совместной работы?
— Конечно! Понятно, что проблем было много всегда. И в советские, и в досоветские времена. Но традиционный быт накладывал определенные рамки. А потом настало индустриальное и постиндустриальное время, модерн, постмодерн...
Но самое страшное случилось в последние двадцать пять лет. Человеку объяснили, что он никому ничего не должен, что он венец природы, что все вертится вокруг него. Это обрушило советский коллективизм, который опирался еще на досоветскую соборность. Тотальная пропаганда индивидуализма и индивидуалистических ценностей просто разорвала сознание нескольких поколений.
С младшим сыном Игнатом
Здравый смысл подменен трендам