Содержание:

Реклама

Наверное, самое нелюбимое для многих школьное произведение — пьеса Островского "Гроза". Купцы и купчихи, говорящие странным языком — как все это от нас далеко и как скучно! На самом деле эта пьеса попала в школьную программу по недоразумению. Но не потому, что скучна. А потому, что те, кто школьную программу составлял, её просто не прочитали — как и все. А прочитали бы — срочно бы исключили.

Катерине в "Грозе" снятся эротические сны

Потому что писал её Островский, размышляя о своем незаконном романе с известной актрисой, — и писал о любви. Катерине, купеческой дочери, примерно 17 (она год замужем, а выдали ее лет в 16), мужа не любит и не уважает, в ней только-только просыпается чувственность, ей снятся эротические сны, и её желание любви ищет, на кого обрушиться — и находит Бориса. Она и сама знает, что если разрешит себе страсть, уже созревшую внутри нее, то это будет сила разрушительная:

Катерина. А какие сны мне снились, Варенька, какие сны! А то будто я летаю, так и летаю по воздуху. И теперь иногда снится, да редко, да и не то.
Варвара. А что же?
Катерина (помолчав). Я умру скоро.

Потому в XIX веке маменьки молоденьких девушек на эту пьесу в театр не водили. А сейчас "лучом света в темном царстве" так спрятали эротическое начало в ней, что совершенно обезопасили юных читателей от всего "неприличного".

Но сегодня я читаю "Грозу" как пьесу не только о Катерине. Кабаниха — вот гениальное прозрение Островского.

Художник С.В. Герасимов. Иллюстрация к 2 действию пьесы

Художник С.В. Герасимов. Иллюстрация к 2 действию пьесы

Кабаниха и "железный занавес"

В одном школьном сочинении было написано: "Если бы молодые жили на своей квартире, отдельно от свекрови, то ничего бы не произошло". Все равно бы произошло. Кабанихи — оглянитесь! — везде.

Откуда они? Из Калинова.

Калинов — город старообрядческий, строгий, закрытый, вознесенный над Волгой. Старые волжские капитаны говорили, что города с "женским" именем стоят на Волге, как правило, на левом, низком берегу, а с "мужским" — на правом, высоком. Так что броситься с обрыва в реку можно в городе под названием Калинов (а не, предположим, Казань). Мировоззрение города определяет странница Феклуша, представитель масс-медиа XIX века. Вслушайтесь внимательно — как и Кабанова — в то, что она говорит на своем ток-шоу...

Говорят, такие страны есть, милая девушка, где и царей-то нет православных, а салтаны землей правят. В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой — салтан Махнут персидский; и суд творят они, милая девушка, надо всеми людьми, и что ни судят они, все неправильно. И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им предел положен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный; что по нашему закону так выходит, а по ихнему все напротив. И все судьи у них, в ихних странах, тоже все неправедные; так им, милая девушка, и в просьбах пишут: "Суди меня, судья неправедный!". А то есть еще земля, где все люди с песьими головами. За неверность.

Узнаёте "город", в котором жизнь праведная, а вокруг уже апокалипсис наступил? И еще Феклушу послушаем:

Последние времена, матушка Марфа Игнатьевна, последние, по всем приметам последние... Вот хоть бы в Москве; бегает народ взад да вперед неизвестно зачем... Ему представляется-то, что он за делом бежит; торопится, бедный: людей не узнает, ему мерещится, что его манит некто; а придет на место-то, ан пусто, нет ничего, мечта одна. И пойдет в тоске. А другому мерещится, что будто он догоняет кого-то знакомого. Со стороны-то свежий человек сейчас видит, что никого нет; а тому-то все кажется от суеты, что он догоняет. Суета-то ведь она вроде тумана бывает. Вот у вас в этакой прекрасный вечер редко кто и за вороты-то выдет посидеть; а в Москве-то теперь гульбища да игрища, а по улицам-то инда грохот идет; стон стоит.

А это уж совсем узнаваемое, все на это жалуемся:

Уж и время-то стало в умаление приходить... Конечно, не мы, где нам заметить в суете-то! А вот умные люди замечают, что у нас и время-то короче становится. Бывало, лето и зима-то тянутся-тянутся, не дождешься, когда кончатся; а нынче и не увидишь, как пролетят. Дни-то и часы все те же как будто остались; а время-то, за наши грехи, все короче и короче делается.

И хуже этого будет, говорит Кабанова, и мы до этого доживем. Потому единственное, что можно сделать — чуть-чуть задержать приход "апокалипсиса". Мир рушится, спастись можно только "железным занавесом", от всего отгородившись, закрывшись. Потому Кабанова берет на себя миссию спасительницы — города и мира. Посмотрим, как она собирается это делать.

Сцена из спектакля Вологодского драматического театра

Сцена из спектакля Вологодского драматического театра

Кабанихи вокруг нас

Кабанова считает, что человек по природе своей плох. Не она одна — Достоевский тоже так считал. Потому надо держать человека в страхе. У Достоевского человек должен бояться Бога. А у Кабановой?

Вот Кабанова жалеет себя после отъезда Тихона. И не хотела она детей в ежовых рукавицах держать, а надо:

Молодость-то что значит! Смешно смотреть-то даже на них! Кабы не свои, насмеялась бы досыта. Ничего-то не знают, никакого порядка. Проститься-то путем не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшие есть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волю хотят, а выдут на волю-то, так и путаются на покор да смех добрым людям. Конечно, кто и пожалеет, а больше все смеются. Да не смеяться-то нельзя; гостей позовут, посадить не умеют, да еще, гляди, позабудут кого из родных. Смех, да и только! Так-то вот старина-то и выводится. В другой дом и взойти-то не хочется. А и взойдешь-то, так плюнешь да вон скорее. Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю.

Чего же они, молодежь, не умеют? Ритуал соблюсти ("гостей посадить не умеют"). Но причем здесь ритуал?

По мнению Островского, движение жизни строится как постоянная борьба живого и мертвого. Каждое явление возникает как живое, в нем содержание находит адекватную для себя форму. Потом оно умирает, и остается пустая мертвая форма. Есть люди, которые так боятся всего живого и свободного, что пытаются удержать омертвевшее соблюдением ритуала, удержать страхом перед тем, кто его охраняет.

Я знала директрису школы, которая стояла на входе в здание и проверяла длину юбки — на ладонь выше колена. И искренне полагала, что длина юбки спасет нравственность. Оглянитесь вокруг — в каждой школе, в каждой организации есть кто-то из начальников, кто полагает, что делает лучше для вас же — строгим соблюдением никому не нужных правил. Вы их ненавидите? А эти люди выполняют свою миссию: думают, что спасают мир во имя вашего же блага. Интересно, что чаще всего (хороший психолог Островский!) в Кабаних, жестоких фанатиков-идеологов, превращаются женщины средних лет.

Как Кабанихи ломают жизни молодых

Для Кабанихи нет ничего страшнее свободы. Те люди, которых она видит рядом с собой, казалось бы, подтверждают ее размышления. Дикой, например. Этот человек слишком широк, по выражению Достоевского, и не знает, что делать со своей свободой. Потому нужно, чтобы над ним "кто-то был", кого бы он боялся.

Дикой. Постой, кума, постой! Не сердись... Куда же это я пойду?
Кабанова. Домой. А то куда же!
Дикой. А коли я не хочу домой-то?
Кабанов. Отчего же это, позволь тебя спросить?
Дикой. А потому что у меня там война идет.
Кабанова. Да кому ж там воевать-то? Ведь ты один только там воин-то и есть.
Дикой. Ну так что ж, что я воин? Ну, что ж из этого?
Кабанова. Что? Ничего. А и честь-то не велика, потому что воюешь-то ты всю жизнь с бабами. Вот что... Нет над тобой старших, вот ты и куражишься.

В. Пашенная в спектакле Малого театра. Классическое представление о Кабанихе

В. Пашенная в спектакле Малого театра. Классическое представление о Кабанихе

Для таких людей, которые не знают, что им самим с собой делать, страх — единственное, что их держит. Для чиновника — страх начальства, для вора — страх наказания. Кабанихам кажется, что это всеобщий закон, а они будут — и смогут — страхом всех держать.

Соблюдай мертвую форму! — говорит Кабанова невестке. Падай в ноги и вой, когда муж уезжает. Не умею, — отвечает Катерина. И правильно отвечает, потому что выть, то есть причитать, надо уметь. В деревнях были специальные женщины, плакальщицы, вопленицы, на свадьбах или похоронах они профессионально заводили толпу баб, и те тоже начинали вопить. Меня вот заставь — я, как и Катерина, не смогу этого сделать. Но Кабанова ей в ответ: захотела бы, выучилась! Когда Катерина зовет Бориса, мысленно прощается с ним и с жизнью, она причитает по правилам — появилось "содержание", явилась сама собой и "форма".

Но вопреки убежденности Кабаних, мертвая форма ни от чего не спасает — она только убивает, потому что обессмысливает. Вот Катерина вспоминает, как жила у маменьки в родном доме. Варвара резонно отвечает ей, что и у них в доме так же. А вот и нет — послушайте, что ей отвечает от природы мудрая Катерина:

Катерина. Знаешь, как я жила в девушках? Вот я тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключок, умоюсь, принесу с собою водицы и все, все цветы в доме полью. У меня цветов было много-много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все и странницы — у нас полон дом был странниц да богомолок. А придем из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать: где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таково хорошо было!
Варвара. Да ведь и у нас то же самое.
Катерина. Да здесь все как будто из-под неволи.

Как много меняется в нашей жизни, когда мы делаем что-то из-под неволи, когда нас контролируют и ограничивают со всех сторон! Учителя по-разному учат, когда свободны и когда обложены инструкциями, врачи по-разному лечат, наши дети — по-разному делают уроки... Принцип всеобщий!

От мертвой жизни слабые ломаются и отучаются жить своим умом. Как Тихон.

Варвара. Две недели в дороге будет, заглазное дело! Сама посуди! У нее сердце все изноет, что он на своей воле гуляет.
Катерина. И на воле-то он словно связанный.
Варвара. Да, как же, связанный! Он как выедет, так запьет. Он теперь слушает, а сам думает, как бы ему вырваться-то поскорей.

Одна моя знакомая "Кабанова" любила повторять: "Молодежь надо понимать. Вот я понимаю молодежь". И сделала несчастной дочь, которую развела с мужем, и внука, погибшего от пьянства.

А сильные, бунтуя против мертвого начала жизни, готовы даже погибнуть. Как Катерина. Кабанихи предпочитают думать, что бунт Катерин происходит от излишней свободы. Бунт — от несвободы. Катерина берет ключ от калитки, за которой — ее короткое счастье. "Кабы не свекровь", не взяла бы ключ, но сил больше нет жить в духоте.

Слишком много нынче Кабаних, ломающих жизни молодых вокруг себя. А потому читайте "Грозу" вместе с вашими детьми. Она не скучная, эта пьеса, просто она о том, о чем в школе редко говорят.