Содержание:

Каково это — будучи парижанкой из хорошей семьи, потомком самого Жан-Жака Руссо, влюбиться в русского художника и переехать жить в Россию 90-х? Впечатлениями о русских мужчинах, российской действительности и о воспитании детей делится Мюриэль Руссо-Овчинников, автор ресторанных концепций "Жан-Жак Руссо", "Carre Blanc", организатор и идейный вдохновитель проекта "Davai Davai".

Мюриэль Руссо-Овчинников

К содержанию

Выйти замуж за русского в "лихие" 90-е

Конечно, международные браки сейчас не редкость. Как правило, русская девушка встречает иностранного парня, влюбляется, выходит замуж и переезжает к нему. На родину приезжает пару раз в год — проведать родителей на Новый год и закинуть им потом детей на лето.

Но бывает, хотя и довольно редко, наоборот — когда иностранка приезжает в Россию по большой Любви и остается здесь на много-много лет... "Во всем нужен баланс!" — со смехом говорит художница и модельер Мюриэль Руссо-Овчинников, почти 30 лет живущая в Москве вместе со своим русским мужем.

Впервые она приехала в Россию в 1984 году, даже не подозревая в тот момент, во что это выльется. Занимаясь различными социальными проектами на безвозмездной основе, юная Мюриэль поняла, что совершенно очарована Россией. "Вначале я открыла для себя Ленинград с его музеями и элегантной европейской архитектурой, и Москва после него показалась мне слишком дикой, слишком тяжелой для восприятия, — вспоминает она. — Но потом в Париже в 1990 году я встретила Николая, а уже в 1993-м переехала жить в Москву, где мы и поженились в 1995-м".

Было начало "лихих 90-х". Николай Овчинников, художник и музыкант, встретил супругу на вокзале торопливой фразой: "Давай, давай! Пошли скорей домой, а то танки идут". Был 1-й день 2-го путча, на мосту напротив Белого дома стояли настоящие танки, и люди старались не высовываться из дома без крайней нужды.

К содержанию

Завтра рубль упадет

В то непростое время Мюриэль работала (разумеется, бесплатно) над одним совместным русско-французским проектом по обмену в области современного искусства. "Мне возместили стоимость билета на самолет, а тогда цены на авиабилеты были какие-то космические, — вспоминает она. — И вот вечером они звонят и говорят: Мюриэль, сейчас тебе надо быстрее бежать в город и покупать на эти деньги все, что видишь, потому что завтра рубль упадет".

Мюриэль и Николай
Мюриэль и Николай

И Мюриэль с Николаем побежали по магазинам. Разумеется, везде на дверях висела табличка "учет". И только в Художественном салоне на Якиманке, напротив Французского посольства, было открыто. Там не было еды, но зато были краски и холсты, так необходимые любому художнику. И супруги скупили все подчистую.

Эта история имела продолжение. "Где-то через десять лет за дружеским ужином один мужчина рассказал нам, что у него в то время был магазин в Художественном салоне на Якиманке. И вот однажды туда пришли двое французов и скупили абсолютно все! И тут я сказала ему: да это была я!" — рассказывает Мюриэль.

Жизнь в Москве в 90-е была не из легких даже для местных, не говоря уже о парижанке. Деньги обесценивались каждый день, и ценники менялись по несколько раз за смену. Чтобы купить что-либо из и без того скудного ассортимента, нужно было сначала сказать, что ты хочешь, назвать цену, потом выписать талон, пойти в кассу, оплатить его, и только потом забрать товар.

И везде, абсолютно везде нужно было общаться на русском. Который Мюриэль не знала от слова "совсем". Репетиторы русского стоили огромных денег, потому что тогда почему-то считалось, что раз ты иностранец, то должен быть богат как Крез. Но денег в семье художников тоже не было от слова "совсем", поэтому язык Мюриэль пришлось учить самостоятельно, жизнь, как говорится, заставила.

К содержанию

Французский дедушка и русские военнопленные

Одной из первых вещей, появившихся в свежесозданной русско-французской семье, был факс, долгое время служивший мостиком между Россией и Францией. Факсом Мюриэль отправляла письма своему дедушке. Девушка описывала свою жизнь в России, истории, происходившие с ней и ее близкими, делилась своими мыслями.

Дедушка, в свою очередь, просто обожал русских друзей Николая. Все они были художниками или артистами, то есть людьми немного странными, на взгляд обывателя, но все равно невероятно симпатичными. Вообще-то дедушка Мюриэль слыл довольно строгим человеком, однако с русскими друзьями, что называется, "оттаял".

Мюриэль с родителями и племянниками
Мюриэль с родителями и племянниками

Причина выяснилась позже: оказывается, во время войны дедушка Мюриэль провел целых пять лет в немецком плену. Так получилось, что сидел он в одной камере с русскими. Делать в плену особо было нечего, и русские, оказавшиеся музыкантами, переписывали и переигрывали по памяти большие концерты. Дед Мюриэль считает, что он выжил и не сошел с ума только благодаря этим русским музыкантам.

Много позже он признался внучке, что, читая ее письма из России, не мог избавиться от ощущения, будто переместился во времени в ту эпоху "после войны". В России 90-х оказалось много общего с послевоенной Францией.


К содержанию

Россия — страна контрастов

Впрочем, для Мюриэль все оказалось не так страшно. Русские мужчины, в отличие от французов, оказались на удивление галантны. Они пропускали женщину вперед, придерживая дверь, помогали надеть пальто и вообще оказывали ей почести, как королеве. Вещь, абсолютно невозможная во Франции, где "Liberte, Egalite, Franernite" (Свобода, Равенство, Братство) возведены в абсолют.

"Я никогда не видела подобного во Франции, — говорит Мюриэль. — Может быть, конечно, они относились ко мне так, потому что я иностранка?". В русских мужчинах, по мнению Мюриэль, некоторая "дикость" и тяга к алкоголю парадоксальным образом сочетается с поистине рыцарской галантностью и уважением к женщине.

"Россия — это крайности. Я не устаю говорить, когда рассказываю о России, что это страна контрастов. Сначала ты можешь сказать о ней одно, а через минуту говоришь прямо противоположное, и оба этих утверждения — правда, — Мюриэль пожимает плечами. — Я люблю эту страну за то, что она не очевидна на первый взгляд и открывается постепенно, если ты умеешь ждать. Но если она тебе открылась, то ты чувствуешь себя в ней просто великолепно".

Французский дедушка и русские военнопленные

К содержанию

Без сыра не могу

Дефицит 90-х сменило благополучие 2000-х, а затем санкции "десятых".

"Самое драматичное для меня — это сыр, — вздыхает Мюриэль. — Без нормального, натурального сыра и масла я не могу существовать, мне эти продукты необходимы. Я могу съесть немного творога, сметаны, но они не могут заменить сыр. Так что да, я вожу его из Франции в чемодане, как и все местные французы!", — смеется она.

Вначале было совсем туго, но сейчас ситуация начинает исправляться: санкции спровоцировали рост местного производства сыров. "Причем эти производства запустили горожане, то есть люди, далекие от деревни, и среди них много иностранцев", — говорит Мюриэль. Оставив работу в городе, эти "новые фермеры" переехали жить в деревню и стали там делать очень неплохие продукты.

Однако, как истинная француженка, привыкшая к тому, что, например, шампанским может называться только то, что произведено в Шампани, она удивлена, почему в России все стремятся назвать свой сыр "камамбером". "Камамбер — это французское название. Почему бы не назвать свой сыр по-русски, по месту его происхождения, например, „Таруса“? Русские сыроделы, делайте русский сыр!" — призывает Мюриэль.

Сейчас она приноровилась и покупает продукты привычного ей качества в фермерских лавках и сетевых магазинах типа "ВкусВилла". "В России можно найти поистине экстраординарные сыры, но проблема в том, что их производство ограничено в объемах и не может удовлетворить потребности больших сетей", — сетует Мюриэль.

К содержанию

Русские и французские мужчины

Если отбросить сложившиеся стереотипы, то современная французская семья ненамного отличается от русской. Все больше семей в России поровну распределяют обязанности по дому и воспитанию детей между мужем и женой, что является нормой во Франции.

Большая французская семья Мюриэль
Большая французская семья Мюриэль

В родительской семье Мюриэль отец всегда очень много работал. Он был "шеф" — глава семьи, который принимает решения, и в то же самое время отвечал за кухню, поскольку очень любил готовить. Во французских семьях вообще приготовление пищи зачастую является прерогативой сильного пола — не зря же подавляющее большинство шеф-поваров мишленовских (и не только) ресторанов — мужчины.

В то же самое время знакомые русские мужчины тоже все больше и больше готовят, и делают это с удовольствием. Стояние у плиты больше не считается уделом замученной домохозяйки и матери семейства. "У меня полно друзей мужчин, кто готовит в семье, — говорит Мюриэль, — и даже случаются семейные баталии на почве, кто сегодня будет готовить ужин, поскольку оба хотят этим заниматься!".

В быту русские и французы одного поколения очень похожи межу собой. Например, французские бабушки и дедушки также много помогают с внуками, поскольку родителям приходится все больше и больше работать, и они уже не могут обойтись без помощи близких. Популярный стереотип — ухоженная дама в летах, навещающая внуков только по праздникам, — видимо, остался в прошлом.

Другая проблема, актуальная как во Франции, так и в России — продолжительность жизни мужчин. Сильная половина человечества, по статистике, уходит из жизни раньше, чем их жены. И женщинам приходится брать на себя их обязанности.


К содержанию

А также женщины и дети

Щекотливый вопрос, волнующий любую женщину — а как во Франции складываются отношения со свекровью? "Я считаю, что мне с мамой мужа очень повезло, и у нас сразу сложились прекрасные отношения", — говорит Мюриэль.

А в целом во Франции, по ее словам, ситуация мало отличается от российской — зачастую французские мамочки точно так же боятся отпустить своих сыновей во взрослую жизнь и так же ревнуют их к невестам или женам. "Маменькины сыночки" существуют везде, — утверждает Мюриэль, — и эта проблема, вероятно, является следствием как раз того, что часто матери воспитывают сыновей в одиночку, и в семье царит матриархат".

Французско-русская семья

Основное отличие в том, что касается воспитания детей, в России ребенок — это король, вокруг которого вертится мир. "Ребенку здесь позволено все, его с пеленок пичкают ранним развитием, порой даже чрезмерным. Во Франции к детям более спокойное отношение, — говорит Мюриэль. — В качестве примера можно привести общественный транспорт: если у нас все уступают место ребенку, то во Франции в первую очередь уступят пожилому, а ребенок останется стоять, как и все остальные пассажиры".

В течение своей жизни Мюриэль провела много мастер-классов с проблемными детьми, имеющими синдром недостатка внимания, сложности в школе либо проблемы в общении. "Основная цель была — понять, что за скрытые таланты есть у ребенка, и вытащить их наружу через занятия искусством, а также вернуть ему уверенность в себе", — рассказывает Мюриэль.

Все дети, по мнению художницы, от природы очень талантливы, и у них нет тех барьеров, которые есть у взрослых. Нужно только помочь им обнаружить в себе эти способности, а дальше процесс идет сам собой.

И, наконец, о нас, женщинах. "Русские женщины очень красивы, и эта красота естественная", — считает Мюриэль. По ее наблюдениям, русские женщины очень ценят семью, для них важно найти своего Мужчину и создать крепкие отношения на долгие годы. "Оставайтесь собой, любите и будьте любимыми! — напутствует Мюриэль. — Любовь — это главное, что движет людьми".