Один из психологов провел опыт: показал детям 4-7 лет маленькие фокусы и попросил объяснить их. Вот монета, опущенная в рукав, появляется в руке экспериментатора; вот листок бумаги, приложенный к открытому концу наполовину заполненной водой пробирки, упорно не желает падать, хотя пробирку перевернули отверстием вниз... Оказалось, дети объясняют эти явления, не обнаруживая никаких следов анимизма. Конечно, они неверно указывают причины, монета оказалась в руке, потому что "в рукаве была дырка", листик не падает, потому что "приклеился". Но эти неверные объяснения вполне в духе современной науки, ни к каким "желаниям", "хотениям" неодушевленных предметов как к объяснительному принципу дети не обращались.
А. В. Запорожец и Г. Д. Луков провели сходные опыты: на глазах у ребенка в воду бросали различные предметы и просили объяснить, почему одни из них плавают, а другие тонут. И тут малыши-дошкольники мыслили вполне "наукообразно": если предмет тонет, то потому что он "большой" или "железный", если плавает, то потому что "маленький" или "деревянный". Объяснения могли быть самые причудливые, и лишь старшие дошкольники давали ответы, близкие к истине, но интересно другое, дети не обращались к идее анимизма.
Вывод напрашивается сам: те явления и предметы, которые близки и доступны ребенку, которые он может исследовать, потрогать, воспроизвести, очень быстро теряют в его глазах статус одушевленности, превращаются в обычные явления и предметы. Пусть малыш еще не знает их истинных причин, их внутреннего устройства (ведь и мы с вами не всегда можем верно указать причину неизвестною события), но он ищет эти причины там, где ищет их и сознание взрослого человека — в непрерывной и законосообразной цепи причин и следствии природы.
Напротив, те явления и процессы, которые далеки от его непосредственного опыта (течение рек, движение небесных тел и т. д.), которые он может наблюдать, но ничего не может с ними делать, естественные причины которых ускользают от мысленного взора ребенка и выходят за пределы его маленькой "наукообразной" вселенной, они наделяются малышом человеческими свойствами, обладают "психикой и душой".
Но значит ли это, что анимизм дошкольника — явление чисто словесного, "вербального" мышления ребенка? Что он существует только на словах? Если это так, то большого значения в развитии детского мышления он не имеет, ведь мышление — это прежде всего действие, активное преобразование и освоение вещей. А разница между словом и делом очень велика. Может быть, на словах малыш выражает веру в одушевленность неживых вещей, на деле же, в реальной практике общения и обращения с ними отнюдь не верит в то, что они могут думать, принимать решения или подвергаться волшебным превращениям. А может быть, наоборот, на словах 4-5-летнии малыш объясняет явления вполне наукообразно, на деле же верит в возможность волшебного, необычного, сверхъестественного?
Попробуем проверить. Наш опыт легко провести в домашних условиях. Сделаем так, чтобы сначала ребенок встретился с необычным, волшебным явлением в сфере словесного описания, а затем — в реальной жизненной ситуации. Расскажем ребенку сказку "Волшебная шкатулка". Суть ее вкратце такова: один из папиных знакомых дарит девочке Маше шкатулку, которая может превращать картинки с нарисованными на них предметами в сами предметы; стоит заложить картинку в шкатулочку и громко (иначе шкатулочка не услышит) сказать "волшебные" слова: "Альфа, бета, гамма". И в шкатулочке вместо рисунка появится настоящий предмет. Знакомый снабдил Машу маленькими картинками с нарисованными на них предметами (золотое колечко, красивая брошь, авторучка, зажигалка, паук и оса). Вначале девочка не поверила в возможность такого волшебства, но однажды, попробовав, убедилась в волшебных свойствах шкатулки.
А теперь спросим малыша: почему шкатулка превращает картинки в предметы? Может ли такое быть в жизни? Может ли, например, портрет человека превратиться в самого человека? Обычные дошкольники 4-7 лет дают похожие ответы: шкатулка превращает предметы, потому что она волшебная, но в жизни такого быть не может. В сказке, мультфильме, игре — пожалуйста, в реальной жизни — нет. Почему? Да потому что в жизни волшебства не бывает, никакая шкатулка не может слышать обращенную к ней речь и подчиняться одной лишь мысли и желанию человека.
Продолжим наш опыт. Через 2-3 дня предложим малышу красивую шкатулку, приложим к ней рисунки с упомянутыми предметами и как бы невзначай выскажем предположение: "Может быть, это и есть та самая шкатулка из сказки?" Покажем ребенку и настоящие предметы: колечко, брошь, зажигалку: "Смотри, может быть, все это мне сделала волшебная шкатулка?" Конечно, ребенок нам не поверит, скептически улыбнется... Но не будем спешить. Оставим его наедине с картинками и шкатулкой, а сами под благовидным предлогом выйдем из комнаты.
Что будет делать ребенок? Специальные опыты показали: большинство дошкольников в такой ситуации немедленно начинают "волшебные" манипуляции; они быстро закладывают в шкатулку один рисунок за другим (кроме, конечно, паука и осы), произносят магические слова, да еще делают пассы руками — как заправские волшебники. Не увидев эффекта, ребенок удивлен: "Не превратилось?" "Опять картинка!" — с досадой восклицает он. Лишь немногие дети 4-6 лет осваивали незнакомый предмет "рациональным" способом, так, как это делал бы взрослый человек: крутили его, смотрели картинки, раскладывали из них "пасьянс", но не пробовали "превращать".
Итак, слово и дело у наших детей действительно разош