Почти ежедневно в конференциях на 7е мелькают топики типа "Карьера или дети", "Хочу быть домохозяйкой!", "Выходить ли на работу?". Сегодня мы разговариваем с женщиной, в жизни которой воспитание детей, семейное счастье, профессиональный рост и успешный бизнес соединились, кажется, идеально. Ольга Сорокина (Конеева) — юрист, управляющий партнер O2Consulting, мама восьми детей — пяти сыновей и трех дочек. Старшей дочери — 20, младшему сыну — 7 месяцев.
— Да. У моей мамы была мечта — она очень хотела выучить французский. Она начала его учить, но продолжать не смогла: жизнь была сложная. И у нее была идея-фикс, что дочери должны в совершенстве владеть французским. Поэтому меня отдали в школу с преподаванием ряда предметов на французском языке.
Лет с 14 я подрабатывала переводчиком, сопровождала иностранные группы. Это была и практика, и заработок. А в 16 лет, когда мы ездили во Францию, в Бретань, местные жители были полностью уверены, что мы из Парижа. Но последние 20 лет я французским пользуюсь редко, только на каникулах.
На базе французского я очень быстро выучила итальянский — он мне очень нравился, и это заняло буквально три месяца. За три недели я могла уже свободно разговаривать. Конечно, не очень глубоко знала грамматику, но общаться могла на любые темы.
— То есть вам незнакомо ощущение языкового барьера?
— Недавно мы приняли решение о перевозе семьи в Европу и стали активно общаться на эту тему с друзьями, с родственниками. И я поняла, что очень многие хотели бы уехать, но их держит язык. "Представляете, вы будете находиться как будто среди чужих людей", — говорят они. "Почему среди чужих?" — не понимаю я. "Ну, вы не сможете просто так с ними сесть и пообщаться". — "Почему не смогу? Смогу". — "Ну, все равно это тяжело, это не родной язык..."
Я люблю читать книги на английском, на французском. Я начала немецкий учить, потому что мне хотелось почитать Ремарка в оригинале, но оказалось, что этот язык сложнее, на него нужно чуть больше времени.
— А ваш рабочий язык сейчас — английский?
— Да. Английский я выучила, когда приехала в Штаты. Мой первый муж работал переводчиком и как-то разговорился с ректором одного из американских университетов — тот предложил поучиться у них. Выяснилось, что стоимость обучения очень высока, но они могут дать грант, если сдать экзамены. И муж решил попробовать. Мы поехали туда, он начал учиться, и оказалось, что там есть специальная программа для жен студентов: они имеют право набрать меньшее количество баллов для поступления в университет. Через три месяца, благодаря самостоятельным занятиям и посещению бесплатных курсов для неграмотных американцев (я даже не знала, что в Америке такие есть!), я смогла сдать экзамен и год учить международное право на английском в Indiana University.
— До отъезда в США вы год проучились в Московской государственной юридической академии...
— И продолжила там учиться по возвращении. Юриспруденция — это был мой выбор сразу после школы. Многие одноклассники собирались поступать в иняз, а меня отговорила завуч по иностранным языкам: "Зачем тебе язык, он у тебя уже есть. Иди получай профессию. Профессия плюс язык — вот что нужно". Я очень ей благодарна за этот совет.
Учиться было несложно. Сейчас смотрю, как у меня дочка в Строгановке учится, и понимаю, что мне так тяжело не было. И на момент написания диплома, честно могу сказать, я знала свой предмет лучше, чем научный руководитель — я уже консультировала клиентов. Я могла прочитать кодекс Наполеона и кучу другой непереведенной литературы, а мои преподаватели не могли. Я самостоятельно изучала законодательство других стран, пользуясь интернетом. Специалистов такого уровня на момент начала моей карьеры — середина
Хорошая разница
— И в это самое время вы не только учились, консультировали, зарабатывали, но и рожали детей.
— Когда мы поженились и уехали в Штаты, то рассчитывали, что первый ребенок родится там. Я знала, что там более качественная медицина. Кроме того, американское гражданство дается по рождению...
— То есть в 18 лет вы уже все в своей жизни решали самостоятельно?
— От рождения первого ребенка меня очень отговаривали родители. Мой папа, врач акушер-гинеколог, считал, что я — очень болезненная, что мне рожать нельзя. К тому же, он считал, что я должна жизнь посвятить карьере, стать известным или адвокатом, или журналистом.
— Получается, образование у вас благодаря, а дети — вопреки родительской воле?
— Мне просто всегда нравилось учиться, а в какой-то момент появилось сильное желание создать семью. Я с детства считала, что нужно четко знать, чего ты хочешь, и получать удовольствие от того, что делаешь.
— И разница в возрасте между детьми была запланирована?
— Практически всегда. У меня с сестрой разница в возрасте два года — и очень хорошие отношения. Я посчитала, что оптимальная разница между детьми — это два-три года: у них общие интересы, они могут друг друга поддерживать. Погодки — это слишком. Между старшей и младшей группой, как я их называю, перерыв в шесть лет. Потом перерыв два года, погодки (тоже посетило желание "побыстрее отстреляться" — но это оказалось очень тяжело). И вот через три года — самый младший.
— У вас всегда были помощники?
— С первым ребенком мы никого не привлекали. Но как только я начала зарабатывать больше, чем домработница, постепенно делегировала все домашнее хозяйство. Есть профессионалы, и их час времени стоит дешевле, чем твой час, когда ты занимаешься люб