Предлагаем вспомнить лето и подумать о том, какой тон взрослого лучше всего воспринимают дети, с помощью главы из книги польского врача и педагога Януша Корчака. «Несерьезная педагогика» — это реальные радиобеседы Старого Доктора, выходившие в эфир на варшавском радио, в которых он будто ведет репортаж из летнего пансионата. Общается с детьми отдыхающих, устраивает с ними игры и прогулки и делится своими наблюдениями.
Прогулка
Прогулка на лодке. Но разрешат ли мамы? Разрешили. Когда? Сегодня. На лодке? На лодке. После завтрака в город — до обеда. Вся детвора до четырнадцати лет и я; на лодке до безымянного города (если успеем — далеко ведь).
— Кто с нами?
А то девчушка тоже хочет.
— Ну хорошо.
— Что, и она тоже?
— Пускай, даже хорошо — она легкая.
— Но дошкольник тоже хочет. Его не возьмете?
— Почему не возьму?
— Вы его повезете?
— Ну не я, а лодка его повезет, раз он хочет.
— Так он же не слушался!
— Не слушался на суше — может, в плавании покажет себя бравым моряком. И потом, если мы оставим его дома, он что — станет послушным?
— Но ведь он вам нагрубил?
Да, было, помню, оскорбил меня словом (но в пылу обиды, потерпев поражение); что же — мстить побежденному? Оборонялся? Это его право. Он мужественно сражался, он сильный — просто выучки не хватило. К тому же я взял тяжелым весом и многолетним опытом. Победа досталась мне нелегко; я уважаю своего противника-рыцаря, а нанесенное оскорбление готов забыть.
— Но при одном условии: в лодке будешь сидеть рядом со мной, согласен?
— Согласен.
— Давай руку.
Дал.
А мама:
— Видишь, какой пан доктор добрый, поблагодари его и слушайся каждого слова...
Лодка считается в усадьбе крепкой и надежной, рыбак — гребец опытный, ну а я — автор книжки «365 способов уберечь любимое чадо от несчастных случаев в будни и праздники». К тому же я плаваю, как атлеты Валасевич или Кусочиньский.
Остается только выяснить кое-что: какая погода, нужен ли свитер, а творог, а панамки от солнца, устойчива ли лодка, управлюсь ли с эдакой оравой, и беспрекословно, и точно к обеду, не то будут волноваться, и больше уже никогда, никогда, до седых волос и лысины...
Доверились мне мамы, тети, бабушка. Премного им благодарен. Но тут еще одна, новая серия вопросов: брать ли футбольный мяч, скаутский ножик, альбом с марками...
— А собаку можно взять? Ведь ей нет четырнадцати лет!
Я в этой суете и кутерьме — хладнокровный вождь, оплот и провидец. Держу ситуацию под контролем — кто с кем в лодке, кто на носу, кто у руля. Воду не пить, через борт не перегибаться. Прошу взять запасные штанишки для младших членов экипажа. И шепотом рекомендую мальчикам сходить «на всякий случай».
Дошкольник заупрямился: он только что, ему не надо.
Интересуюсь:
— Все сделал?
— Да.
— Покажи язык.
Не показал — предпочел сходить еще раз.
Девочки поломались — они, мол, взрослые и вообще эфирные создания, но тоже сходили «на всякий случай».
Улаживаю мелкие недоразумения: эта не хочет сидеть рядом с тем, этот не хочет сзади.
Лодка слегка качнулась. Девчушка — рядом со мной, дошкольник с палкой предпочел бы (робко) подальше от меня. Гудок (свисток). Трогаемся. Плывем. Машем. Тишина. Она (та, чья тетя была за границей) обиделась всего дважды и сейчас первой нарушила полную тишину:
— Пан доктор, он наклоняется, он упадет в воду! Пан доктор, он брызгается!
И тут — ужас-ужас! — дошкольник показал ей язык.
— Начинается?! Вот погоди, скажу твоей маме! Я же говорила, я знала, что так будет. Больше с нами не поедешь! Он брызгается!
До этого дошкольник спокойно водил палочкой по воде, теперь шлепает от души.
— Видите, что он делает? Ах, он мне все платье... Я не хочу здесь сидеть.
Говорю дошкольнику строго:
— Не брызгайся.
А она:
— Отберите у него эту палку!
Я ей, тоже строго:
— Не командуй, я сам знаю, что мне делать.
А дошкольник, разумеется, продолжает загребать своей палкой. Интересуется:
— Ты сколько раз скажешь?
— Что сколько раз?
— Ну чтобы я не брызгал?
— Не понимаю.
Нетерпеливо:
— Сколько раз скажешь, а потом дашь мне пенделя, дашь по лапам, — один раз?
— А-а, вон ты про что. Три раза скажу, я всегда так.
— А то, что ты уже сказал, считать?
— Ну да.
Легонько ударил палкой по воде и спрашивает:
— А это считается?
— Нет, легонько можно.
Она недовольна, хочет пересесть. Лодка слегка накренилась, маленькая соседка крепче сжала мне руку. (Это был единственный инцидент.) И опять сосредоточенная тишина.
Тишина. Виды. Сменяющие друг друга пейзажи. Плеск. Вода, сверкание, голубизна. Зелень, песчаные берега. Плывем.
Я улыбаюсь. Управлюсь ли с эдакой оравой? А впрочем, с че