«Ябедничать нехорошо», «Учись давать сдачи!», «Пусть сами разбираются» — именно эти стереотипы, живущие среди детей, учителей и родителей, создают почву для буллинга в школе — издевательств, психологического или физического насилия над человеком-жертвой. Можно ли сделать так, чтобы в классе не было изгоев и агрессоров? Да, считает школьный психолог. Надо, чтобы прекратить буллинг в школе захотели взрослые.
Классный час. Беседа с подростками о том, что сейчас принято называть «школьным буллингом». Физическое насилие, психологическое насилие, кибербуллинг...
— Ребята, как вы считаете, чем отличается физическое насилие от обычной драки? Чем отличается психологическое насилие от «дружеского» подтрунивания?
Разобрались. Идем дальше.
— Как вы думаете, стоит ли в ситуации насилия обращаться за помощью ко взрослым?
Тишина.
— Хорошо. Поднимите руки, кто считает, что конфликты нужно решать самостоятельно?
Лес рук.
— А теперь, ребята, поднимите руки, кого в детском саду и в младших классах учили, что «ябедничать нехорошо?»
Поднимают руки все. Единогласно. Как говорится, что и требовалось доказать.
После чего задаю ученикам стандартный для данной темы «вопрос на засыпку»:
— Представьте, что у вас в транспорте вытащили телефон или кошелек. И ваши родители написали заявление в полицию. Они тоже — ябеды?
Неловкая пауза. Затем реплики с места:
— Ну, а кому нам жаловаться? И зачем? Родители все равно ответят: «А ты дай ему сдачи» — и все. А учителя всегда говорят, чтобы разбирались сами.
Вуаля.
Жертвы травли: история из школьного детства
Вспоминаю школу, где я училась. Вполне приличная гимназия. Малокомплектный класс (не помню, сколько человек, но ощутимо меньше, чем в массовой школе). И в этом классе были пять мальчишек-«вожаков». Излюбленным развлечением которых были — швырнуть на пол книжки и тетрадки одноклассника послабее и потоптаться по ним ногами. А потом любоваться отпечатками своих ботинок на тетрадных страницах жертвы. Поиграть портфелем жертвы в футбол. Или сделать еще какую гадость. Или просто подойти и ударить.
И это еще относительно безобидные примеры. И именно эти мальчишки были лидерами, героями, любимцами девчонок. Что до учителей, то они пеняли «героям» за шалости на уроках, но то, что происходило на переменах, их не занимало совсем.
Одна из «жертв беспредела», не выдержав, пожаловалась классному руководителю. Классным руководителем у нас тогда был молодой парнишка, который забавно вел уроки, но в психологии подросткового коллектива разбирался чуть лучше, чем, в китайской грамоте. И в ответ на поступившую жалобу отреагировал публичным заявлением: «Маша жалуется, что ее обижает Саша. Ай-ай-ай, Саша, больше Машу не обижай». После чего на Машу начались гонения, по сравнению которыми знаменитое «Чучело» начинало казаться доброй наивной сказкой.
В этом же классе был еще один показательный пример «парии». Мальчишка, слабый физически, трусоватый. «Вожаки» использовали его в качестве «носильщика» учебников и портфелей, когда нужно было перейти в другой кабинет; в качестве «посыльного», когда хотелось купить булочку в буфете. Но чаще всего он являлся просто «мальчиком для битья». Били его почем зря — от скуки, развлечения ради, уж очень «забавно» мальчишка падал и охал.
Потом «вожаки» пошли дальше и заставили жертву носить в кармане записку примерно такого содержания: «Петя, Вася и Саша меня бьют, но я к ним претензий не имею, так как сам виноват».
Конец безобразию положила новая классная руководительница. Добрая, мягкая, тактичная, считающая неуважением по отношению к ученику написать замечание в дневник. Тем не менее, как только «вожаки» были замечены в агрессивных действиях, они на другой же день оказались с родителями в кабинете директора. Как ни странно, этого оказалось достаточно.
За все предыдущие годы агрессоры ни разу не получали негативной оценки своих действий. Все происходящее именовалось шаблонным: «мальчики дерутся». Кстати, описанные подвиги (намеренная порча вещей, травля девочки, битье мальчика-аутсайдера) происходили на глазах у взрослых. Школа была очень маленькой, спрятаться было негде. Класс находился в двух шагах от учительской, а от кабинета директора был отдел