Реклама

Реклама

Моя дочь Женечка немного подросла. Научилась ползать, а потом встала на ещё нетвёрдые ножки и начала неуверенно ходить. Очень скоро она освоила этот способ передвижения и принялась деятельно изучать окружающий мир. Она лезла ручками куда попало, а все слова родителей пролетали мимо её крохотных ушек. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, ведь ей едва перевалило за одиннадцать месяцев. Стараясь уберечь малышку от всевозможных травм, мы с женой принялись учить её самому важному слову: нельзя.

Стояла середина весьма суровой зимы, и батареи в нашей квартире работали на полную мощь. Они раскалились до такой степени, что, приложив ладонь к радиатору, я едва мог вытерпеть высокую температуру. Так как Женечка не задумываясь хваталась за чашки с чаем и тарелки с супом, то мы решили начать с горячих предметов.

Моя жена подозвала дочку, и та весело подбежала к маме. Юля взяла тоненький пальчик ребёнка. Приложила розовую подушечку к разогретому чугуну и отчётливо произнесла:

— Горячо!

Женечка мгновенно отдёрнула руку и удивлённо посмотрела на меня. Я взял её ладошку. Сказал:

— Нельзя! — прибавил к нему: — Горячо! — и попробовал повторить упражнение, только что проделанное женой. Но не тут-то было. Дочка вырвалась из моих объятий и с визгом бросилась к мамочке. Та успокоила ребёнка. Повторила несколько раз волшебные слова, и этого оказалось достаточно. Стоило теперь Женечке услышать «горячо», как она сразу отступала от опасного предмета.

Реклама

На следующий день, Юля решила зашить разошедшийся шов на одежде. Взяла шкатулку со швейными принадлежностями и устроилась на диване. Женечка бросила важные дела, влезла на диван, придвинулась к открытой коробке и потянулась к блестящим ножницам. К тому времени супруга уже держала в руках иголку с ниткой. Она зажала колющий предмет таким образом, что наружу остался торчать лишь крохотный кончик острия, и взяла ладошку Женечки. Коснулась её пальчика иголкой и сказала:

— Колется!

Дочка отдёрнула уколотую ручку. С опаской посмотрела на шкатулку и отодвинулась от неё в сторону. С тех пор она даже не касалась тех предметов, о которых мы ей говорили: «Нельзя, колется!».

Так как два самых неприятных ощущения, испытанных Женечкой, были связаны со словом «нельзя», она крепко усвоила и это понятие и стала реагировать на него очень чётко. Летом к этой троице прибавилось ещё одно выражение, но мы с женой были тут ни при чём.

Женечка сидела за столом и ела из блюдечка клубничное варенье. Зачерпнула чайной ложкой очередную порцию. Укусила крупную ягоду и не заметила, что на ней сидела оса. Насекомое выпустило острое жало. Дочка выплюнула всё на пол и завизжала на весь дом. Мама подхватила ребёнка на руки. Язык покраснел и сильно опух. К счастью, других тревожных симптомов не было.

После этого случая Женечка бросалась в сторону каждый раз, когда слышала слово «муха», — в первое время она так называла всех летающих насекомых.