Мы сами приводим детей к ожирению. Значит ли это, что за процесс похудения мы тоже ответственны? Вот что думает мама, сын которой самостоятельно похудел на 34 кг в 16 лет.
В тот момент, когда инструктор программы по снижению веса Weight Watchers объясняла группе подростков, как заказывать гамбургер в ресторане, я почувствовала, что в душе моего сына произошел внутренний надлом. Женщина-консультант описывала пошаговый алгоритм: во-первых, никакого кетчупа и майонеза; во-вторых, убрать верхнюю часть гамбургера — да, гамбургером можно наслаждаться без верхней части булочки; в-третьих, отказаться от картофеля фри, о котором мы с вами, друзья мои, говорили на прошлой встрече.
Мой сын сидел передо мной, и я видела, как он нервно ерзает на стуле. Я ощутила, как всего одна фраза, произнесенная с назидательной мягкостью и вежливой напористостью, лишила его радости жизни. Было нарушено его право воспринимать гамбургер как единое целое, но, самое главное, разбилась иллюзия, которую он упорно поддерживал в течение шестнадцати с половиной лет: что с ним все в порядке, что у него нет ничего общего с людьми, которые посещают клубы худеющих, садятся в кружок, снимают обувь, встают на весы и рассказывают друг другу о том, какое искушение им удалось побороть на прошедшей неделе.
Мой сын захотел сбросить вес
Мы заранее договорились, что эта встреча пробная. Незадолго до этого мы ездили в магазин одежды, после чего сын попросил нас помочь ему похудеть. Я не страдаю от того, что мой ребенок носит размер XL, но безумно обрадовалась его просьбе, потому что он сам завел этот разговор и сам захотел сбросить вес.
Несколько лет назад я дала себе слово никогда не вставать на сторону тех, кто причиняет ему душевную боль: дети, которые обзывали его "жирным", когда ему было четыре года; внутренний голос, который иногда шепчет ему, что он не такой, как все; учительница в начальной школе, сделавшая язвительное замечание; дальняя родственница, накануне Пасхи пошутившая про его здоровый аппетит.
Я точно знала: если мы заставим его меняться, но сам он не осознает необходимости этого, мы станем гордыми родителями мальчика, который носит размер М, однако он будет делать это не для себя. Он будет чувствовать себя гамбургером без верхней части булочки, без кетчупа и майонеза и без своего лучшего друга. Да-да — без картофеля фри.
Вот почему его просьба о помощи произвела на меня столь сильное впечатление. Разговаривая с ним, я поняла: он прекрасно осознаёт, что приобретает и что теряет, и теперь готов измениться и хочет этого. Я должна была найти верный способ осуществления задуманного не потому, что мечтаю о более здоровом или более привлекательном сыне. Я надеялась открыть окно для постоянного диалога между ним и его едой, для любви и ненависти, чувства блаженства и чувства вины, которые сопутствуют этому диалогу.
Окно, которое позволит ему изменить представление о своем теле и о своей мужественности, полюбить себя таким, какой он есть, добиться успеха, побороть искушение, испытать настоящий голод и ощутить чувство сытости, выяснить, почему он переедает и почему должен скорректировать свои пищевые привычки.
Но использовать это окно сможет только он сам, и чем лучше он научится понимать себя, тем более счастливым и гармоничным человеком станет. Или не станет.
Прекрасно отлаженная система голода и насыщения
В организме новорожденного ребенка механизм голода и насыщения работает превосходно. Инструкции предельно просты: если голоден — кричи, и еда придет; если насытился — закрой рот, отвернись, и еда больше не будет поступать.
В младенчестве плач, выражающий потребность в еде, имеет огромное значение: ребенок сигнализирует о своем голоде, и Вселенная откликается на его запрос. В этом базовом акте взаимодействия заложен огромный коммуникационный потенциал. Я ищу ключи от машины, обращаюсь ко Вселенной — и нахожу их; я хочу заключить важную сделку, поэтому отправляю сообщение во Вселенную — и готово.
Обретенная уверенность имеет двойную ценность: это уверенность в себе, в способности заявить о своем чувстве голода, зная свой организм и понимая, когда ты проголодался; но это и уверенность в том, что мама накормит тебя, как только ты скажешь ей, что голоден, ведь она понимает тебя, и ты можешь на нее рассчитывать, ибо она — Вселенная, и вместе вы составляете единое целое, а ты пока не обладаешь самостоятельностью.
Каждый раз, когда мы незаметно засовываем ложечку каши в рот малыша или даем ему бутылочку только потому, что пора кушать, а не потому, что он просит об этом, или радуемся, когда малыш доел фруктовое пюре, но забываем, что он закрыл ротик и отвернулся, дойдя до половины баночки, мы должны понимать, что нарушаем его тайное соглашение со Вселенной, выводим из строя прекрасно отлаженную систему и лишаем ребенка уверенности, с которо