Позади все палочки-крючочки, прописи и бантики. Позади огромные пеналы с цветными карандашами и фломастерами, лежащими каждый в своей ячейке, согласно цветовой иерархии... Казалось бы, только вчера мы держали маленькую ручонку в своей, торопясь навстречу неизвестности и искренне надеясь на то, что она будет к нашим деткам благосклонной. И вот уже восьмой класс. Как снег на голову. И маленькая ручка ребёночка уже совсем не маленькая, и фломастеры уже все переломаны и потеряны, да и сам пенал тоже давно канул куда-то в небытие. Теперь другие приоритеты, другие идеалы и кумиры, причём иногда настолько другие, что порой создаётся ощущение, что мы, родители, находимся в каком-то дурном сне, от которого было бы неплохо очухаться, и желательно поскорее.
Подростковый кризис: откуда он берется
Почему всё изменилось чуть ли не в один миг, перевернувшись без нашего ведома с ног на голову? Всё, что столько лет с любовью и нежностью вкладывалось нами в любимого ребёнка, оказалось вдруг ненужным и не имеющим никакого смысла. Редко кому из родителей посчастливится миновать этот запоминающийся период становления личности, именуемый "переходным". Пожалуй, я не открою Америки, если скажу, что эти самые "переходные периоды" детского взросления выжимают из нас, родителей, соки с постоянной периодичностью, начиная чуть ли не с первого года рождения деточки. То у них "садовская адаптация личности в социуме" (проще говоря, привыкание к группе детского сада), то борьба с затянувшейся жадностью, то мы кусаемся, то плавно и не совсем переливаемся из сада в школу, а затем из началки — в среднюю параллель, то у нас подростковые "прелести", когда изгиб собственной чёлки куда как важнее войны на Ближнем Востоке... И всё это через "переходный период", конца и края которому, кажется, не предвидится никогда.
Есть ли жизнь на Марсе? Риторический вопрос, но ответить на него явно проще, чем подсчитать, сколько же разнообразных кризисов придётся пережить родителям. Как с ними справляться — каждый решает для себя сам. Но кризис "восьмого класса" — особый период. И пережить его не так-то просто. Обрушивается кризис этот на наши головы вдруг, внезапно, и оттого эффект от его прихода просто сокрушительный. Неожиданно, чуть ли не в неделю, ребёнка как подменяют. Всё, что говорят родители, начинает восприниматься им в штыки. Любое слово квалифицируется как нажим, как вторжение в личное пространство, куда вход по какой-то непонятной для родителей причине вдруг закрывается наглухо. Всё, что мы пытались донести до ребенка, заранее обречено на провал, мало того на провал — на агрессию, которая буквально зальёт собой всё свободное пространство между вами и ребёнком. Нужно и не нужно, подросток будет с нами спорить, доказывая свою точку зрения с пеной у рта (и свято веря в свою правоту, между прочим) или будет замыкаться, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень презрения.
Порой родительские нервы не выдерживают, и на столь откровенное "хамство" мы начинаем отвечать силовыми методами, вплоть до того, что хватаемся за ремень. И очень удивляемся, почему же средства, столь безотказные ранее, не действуют теперь. Как же так, раньше хватало нахмуренных бровей или осуждающего взгляда, а теперь не знаешь, что делать с этим человеком, не понимающим человеческой речи? Учебники не открываются; хорошо, если тетрадки, даже и мятые-перемятые, валяются в рюкзаке, а то и вовсе любая работа пишется на очередном листочке! О заточенных карандашах и запасных ручках можно забыть, дневник не допросишься... А одежда? А что сооружено у детки на голове? Название этому подобрать вообще невозможно.
До каких же пор ребёнок намерен трепать родительские нервы?! Но деточке всё равно, рыдаем мы или нет. Пережив очередную бурю дома, он выходит за порог родной квартиры и, полностью отключившись, уже через минуту забывает о неприятностях, которые остались позади. Он в другом мире. Он вырвался. И ему всё равно, сколько капель какого лекарства вы вливаете в свою рюмку. Нет, где-то в глубине души, на самом её дне, ваш отпрыск ощутит пару-тройку уколов того, что ещё год назад называлось совестью, но не более того. Он вырвался, понимаете? Вырвался. И ничто его не может остановить.
Изменения в жизни ребенка
В четырнадцать, действительно, происходит некий перелом в сознании человека. Это возраст, когда он сам считает себя абсолютно взрослой, сложившейся личностью, которая обладает некими правами, но при этом одно упоминание об обязанностях, автоматически прилагающихся к правам этой самой взрослой личности, приводит его в состояние, мягко скажем, раздражения. Сейчас, в четырнадцать, для него главное не вы, а группа и принадлежность к этой группе, общность с этой группой. Мнение со стороны тысячекратно важнее вашего, но мнение не любого постороннего, а уч