Содержание:

Я появилась на свет в конце 60-х годов двадцатого столетия. Одно время своё детство, отрочество и раннюю юность считала скучными, потому что обстановка в стране была тихая, стабильная и, как мне тогда казалось, однообразная. Как-будто время замерло и нигде ничего не происходило... Таково было моё личное ощущение.

Начиная с подросткового возраста я стала интересоваться жизнью людей во времена революции, гражданской войны, Великой Отечественной войны. Как справлялись с трудностями? Об этом я спрашивала у интереснейшего, много повидавшего в своей жизни человека, готового поделиться со мной своими воспоминаниями — у моей двоюродной бабушки по линии матери. Несколько наиболее ярких её рассказов врезались в мою память, наверное, на всю жизнь. Ими я хочу поделиться.

К содержанию

Семья

Я называла её тётей, хотя на самом деле она была тётей моей маме, а мне — двоюродной бабушкой, сестрой моей бабушки Валентины. Так же, как и мама, я называла её тётей Катей.

Екатерина Дмитриевна Лукина родилась 7 декабря 1908 года в день Святой Великомученицы Екатерины в городе Ряжске Рязанской губернии в родовом поместье потомственного дворянина Дмитрия Александровича Лукина, дослужившего до звания подполковника царской армии.


Сестры Валентина и Екатерина (справа)

В 40 лет Дмитрий Александрович женился на 28-летней Маргарите Христофоровне (урождённой Валисгаузер). Оба они — родители тёти Кати и моей бабушки, мои прадедушка и прабабушка.

Тётя Катя была первенцем в семье. Через полтора года после её рождения появилась на свет вторая дочь — Валентина (моя бабушка).

Прадед по распоряжению командования часто уезжал в г. Мурманск, где исполнял обязанности начальника порта. Именно там моей бабушке посчастливилось увидеть царя Николая Второго.

Прадед был самый младший в семье. У Маргариты Христофоровны была младшая сестра Анна, известная в то время пианистка. Замужняя, но детей не имела.

К содержанию

Потерялась

— Тётя Катя, расскажите о революции, о гражданской войне!

Мы сидим на лавочке в парке. Весна, светит солнце. Я с интересом смотрю на тетю и жду рассказа.

— Наташ, трудное было время, неожиданное. Кругом — сплошная сумятица и неразбериха. Какой-то порядок полностью отсутствовал. Каждый день приносил нам что-то новое, всё очень быстро менялось. Перед революцией папу по работе направили в Мурманск. Он и мама уехали с Валентиной, а меня оставили с тётей Нюсей (Анной) — сестрой мамы, которая жила в то время в Москве. По возрасту мне было пора в школу, из-за этого меня и оставили в Москве. Валя была моложе.

Ты знаешь, в городе в то время можно было увидеть и отряды белых, и отряды большевиков, идущих куда-то... В этот момент находиться рядом с ними было небезопасно. Однажды мы с тётей куда-то шли, и я перебежала на другую сторону улицы. И улица-то была небольшая, и тётя только что была рядом... Но появился отряд (чей — уже не имеет значения) и занял всю улицу. Шёл он довольно долго. Я продолжала видеть тётю, она что-то кричала мне, но кругом стоял такой шум, что я уже не могла её услышать. А кругом — люди, люди... Множество людей! Толпа понесла меня. Потом в другую сторону прошёл ещё один отряд. И опять — шум, крики. Я уже не видела тётю.

Когда всё понемногу стихло, я поняла, что потерялась, поскольку теперь находилась в неизвестной мне части города. Тёти Нюси нигде не было... Очень быстро меня подобрали люди в военной форме. Они не стали долго выяснять все мои обстоятельства. Потерявшихся и беспризорных детей тогда было множество, и всех нас в срочном порядке отправляли эшелонами на юг страны. Городе переходил на военное положение.

К содержанию

Жизнь без семьи

Я смотрела на тётю Катю широко открытыми от ужаса глазами и пыталась всё себе представить! Что творилось тогда у неё на душе? Как она это выдержала? А она спокойно рассказывала, как в её жизни закончилась стабильность и началось что-то непонятное. Какое-то время она находилась в нескольких детских домах. Бывало и голодно, и холодно, а вокруг — такие же, как и она, потерянные дети (или сироты), все стали почти одинаковые.

— Тётя Катя, а как и когда вы вернулись домой?

— Через 10 лет. За эти годы я уже привыкла к положению сироты, видела много разных людей. Адаптировалась к новой жизни. Помнила, конечно, что когда-то у меня была семья и младшая сестрёнка, но понимала, что эта жизнь осталась в прошлом, и как могла приспосабливалась к новой. Рядом со мной другие дети тоже приспосабливались.

Несколько раз меня брали в семьи. Помню, попала в многодетную еврейскую семью и пробыла там довольно долго, даже стала их воспринимать, как родных. Не могу сказать, чтобы ко мне было плохое отношение. Детей там не делили на чужих и своих. Я училась в школе и делала то, что от меня требовалось.

Вернулась домой я уже взрослой девицей, совсем не помнящей своих родственников. Когда мне было 17 лет, я неожиданно получила письмо от родителей, которые все эти годы не переставали искать меня, только теперь нашли и просили, чтобы я приехала домой, в Москву, где все они жили теперь. Я очень растерялась. Но надо было ехать!

Бедно одетая, худенькая, невзрачная сирота при живых родителях, привыкшая к чужой семье, возвращалась домой... Приехала в Москву, а города совсем не помню! Возможно, он очень изменился за это время из-за перемен в стране. Родителей не помнила совсем. Увидела сестру — красивую девушку в берете и с густой чёрной косой — и почувствовала себя «гадким утёнком». Она была очень важная и, кажется, сначала даже не посмотрела на меня. Валя моложе и, конечно, меня не помнила. Впоследствии она бывала немногословна и горделиво-обидчива. Нас поместили в одной комнате. Если сестре что-то не нравилось, она могла подолгу не разговаривать со мной. Родители были рады моему приезду, но я сложно привыкала к новой обстановке и другому жизненному укладу.

Я не успела окончательно привыкнуть к своим родителям, потому что через 2 года вышла замуж и вторично покинула отчий дом. Вячеслав Михайлович Сысоев — парнишка, приехавший в Москву учиться, овладевать профессией журналиста, — впоследствии стал очень уважаемым человеком, начальником одного из отделов газеты «Труд». От этой же газеты был военным корреспондентом в военные годы, был ранен и контужен. Очень хороший был человек, всю жизни прожили с ним душа в душу, с мужем мне необыкновенно повезло.

С Валей мы потом стали настоящими любящими сёстрами, родными людьми. Конечно, иногда сказывалось то, что мы не росли вместе, но нам удавалось преодолевать всякие разногласия.

К содержанию

Война

— Когда началась война, мы с мужем и сыном находились в Риге, на самой границе. Женщин и детей начали отправлять в тыл. Мне с сыном Славой удалось сесть в последний поезд. Муж не мог уехать вместе с нами. Через какое-то время нам удалось увидеться с Вячеславом Михайловичем, но очень быстро его отправили на фронт.

После войны по поручению газеты «Труд» он присутствовал на Нюренбергском процессе, когда судили всех этих людей, какое-то время державших в страхе весь мир. Тётя Катя показала мне документ, подтверждающий его присутствие там. Все документы и фотографии были у неё аккуратно сложены и хранились в чемодане.

Тётя Катя обычно рассказывала только факты и очень мало говорила о своих чувствах. Оставалось с содроганием сердца додумывать, что же она пережила при этом. Но не все её рассказы были грустными. Она любила вспоминать одну курьёзную историю, случившуюся во время войны.


Екатерина Дмитриевна, 79 лет

К содержанию

Шпион

Дядю Чесю (могу, наверное, и так называть Вячеслава Михайловича) во время войны отпустили в очередной кратковременный отпуск. Тётя Катя тогда временно жила вместе с сыном в одном подмосковном поселке.

Вячеслав Михайлович приехал на станцию около 17.00, когда уже начинало смеркаться, отметился у дежурного. Расспросив подробнее про нужный ему адрес. Надо отметить, что выглядел он очень хорошо: на нём была новая форма военных корреспондентов. А ещё он вёз гостинцы жене и сыну, очень торопился порадовать их.

— Только, вряд ли вы сегодня попадёте домой! — вдруг сказал дежурный.

— Почему?

Милиционеры с улыбкой переглянулись.

— Скорее всего, вас остановят наши местные молодцы. Вы нездешний и слишком хорошо одеты, можете вызвать у них подозрение. Подумают, что вы — немецкий шпион, и даже ваши документы могут их не убедить.

— Что же мне делать?

— Можете переночевать у нас в участке, а утром пойдёте. Завтра попробуем найти вам сопровождающего.

— Нет! — решительно сказал дядя Чеся. — Всё же я пойду сегодня!

— Ну, как знаете! Мы вас предупредили!

В тот день Вячеслав Михайлович добрался к жене и сыну ближе к полуночи. Когда раздался стук, в доме уже все спали. Тётя Катя, выглянув в окно, увидела мужа с несколькими мужчинами. Немного волнуясь, она открыла дверь.

— Вот, доставили вашего мужа в целости и сохранности. Простите. Помяли его немного, но мы тогда про него ничего не знали и приняли за другого.

Долго ещё этой ночью семейная пара не могла уснуть! Всё разговаривали, разговаривали, пили чай, привезённый Вячеславом Михайловичем. Они очень соскучились, а ещё — дядя Чеся всё время возвращался к истории, происшедшей с ним в этот день, вспоминая новые подробности. По природе своей он был человеком весёлым, поэтому отнёсся ко всему с юмором.

Итак, выйдя из участка на станции и разыскивая нужный адрес, он увидел впереди шумную компанию местных, видимо, слегка подвыпивших мужчин. Они были, что называется, на взводе.

— Смотри, какой красавец идёт! Заезжий, это точно. А одет-то как! У меня таких сапог отродясь не было. Наверняка переодетый немец! А, ну-ка, давайте проверим его!

И мужики набросились на дядю Чесю, отобрали документы, после чего потащили его на станцию, в участок. Когда вся компания ввалилась туда, милиционеры дружно рассмеялись:

— Мы же говорили, что домой вы сегодня вряд ли попадёте. Уж больно у нас народ бдительный, никого не пропускают!

После этих слов местные очень удивились и немного растерялись.

— А вы его разве знаете? Выходит, мы его зря задержали? Он правда военкор?

— Да, верно!

— Тогда мы извиняемся! Правда, мужики? — затараторил бойкий молодой паренёк. — А давайте мы его сами домой проводим? Пусть жена с сынишкой порадуются, что он хоть немного с ними побудет!.. С фронта ведь!

Идея была дружно поддержана, и Вячеслав Михайлович в сопровождении своих новых знакомых наконец добрался домой.

К содержанию

Последние годы

Последние годы своей жизни тётя Катя жила в 3-комнатной коммунальной квартире большого сталинского дома. Одна комната была её, вторая принадлежала её сыну, Вячеславу Вячеславовичу Сысоеву, художнику-графику, карикатуристу, жившему в то время в Германии. Выставки его работ проходили в разных странах Запада. Там он нашёл понимание и признание, которых не было на Родине, поэтому и уехал на пмж в Германию вместе с женой Ларисой. Его комната была всегда закрыта на ключ. А в третьей комнате квартиры жили соседи тёти Кати. Все три комнаты разделял большой коридор.

Метро «Университет», улица Марии Ульяновой — сюда раз в неделю в один из выходных дней я приезжала к тёте Кате в течение 4–5 лет. Сдержанно, с тихой радостью принимала меня эта одинокая пожилая женщина, около 10 лет назад похоронившая мужа. Самой ей в то время было уже под 80.

Тогда я тоже была по-своему одинока, хотя жила вместе с мамой и бабушкой. Спокойно и интересно мне было с тётей Катей. Она могла ответить на мои многочисленные вопросы, дать дельный совет... Думаю, что она очень ненавязчиво принимала участие в моём воспитании и развитии моей личности. Она была мудрая, я часто прислушивалась к её мнению. В её комнате всегда было чисто и аккуратно, да и сама она выглядела очень опрятно и достойно. И это не удивительно, ведь много лет тётя Катя проработала референтом министра здравоохранения.

Сдержанность, некоторая строгость во всём удивительно сочетались в ней с искренностью и доброжелательностью. Я же была совсем юная, очень импульсивная, многого не понимала, а она меня уравновешивала и наставляла. С ней было интересно БЕСЕДОВАТЬ. Именно БЕСЕДАМИ я бы назвала наши разговоры. При этом мы гуляли в парке, ходили в магазины, обедали, отдыхали. Смотрели «Международную панораму» (была в то время такая часовая телевизионная передача по воскресеньям), вместе готовили, пили замечательный чай. Всё было интеллигентно и вместе с тем просто. Тогда мне казалось, что ей больше, чем мне, нужно было это общение, а сейчас я понимаю, что нуждалась в нём не меньше, чем тётя Катя.

Но всё когда-то заканчивается. Сначала заболела я и не смогла больше приезжать к тёте Кате. А потом у неё случился инсульт, и она оказалась в больнице, находящейся не очень далеко от моего дома. Туда я смогла к ней приехать. Я не знала, что это наша последняя встреча, и просто радовалась общению с тетей Катей. Как всегда. Там, в больнице, я и познакомилась с её невесткой Ларисой.

Очень скоро после этого дня тётя Катя с невесткой уехала в Германию к сыну. Там она прожила ещё несколько лет и умерла. Тётя Катя прожила 85 лет. У неё была долгая, полная разных событий жизнь, о которой мне немного удалось узнать, и я попыталась здесь об этом рассказать. Буду рада если моё повествование получилось хоть немного призывающим к стойкости в любых обстоятельствах. Так жила тётя Катя, так бы хотелось жить и мне. Любить ближних, делиться с ними душевным теплом и, что бы ни происходило, просто — ЖИТЬ!