Содержание:

Вникая в смыслы многочисленных имен этого острова, ощущаешь их особую восторженность. Шри-Ланка означает нечто вроде "почтенная, священная, удивительная земля". Цейлон — официальное название страны до 1972 года — это искаженное европейцами название, в переводе означающее "родина львов", которых, правда, в историческое время тут никогда не водилось. Арабо-персидское Серендиб связано с теми же хищниками. Тапробана в глазах древних греков была местом чудесных превращений и землей великанов. Все это — из области легенд, скажете вы. Какое отношение такие сказки могут иметь к Демократической Социалистической Республике Шри-Ланка? А вот, представьте, имеют...

В Средние века на Западе центром мира — даже географически — считался Иерусалим. Все чудеса, надежды и упования были связаны со Святой землей. Так вот, представьте себе: на Востоке у Палестины есть почти зеркальный культурный аналог. Для буддистов и индусов этот остров, "слезинка на щеке Индостана", как романтически выразился один арабский путешественник, — такое же средоточие чудесного и священного. Нигде в мире нет большего числа изображений Будды и дагаб, как здесь называют буддийские ступы. Именно на Шри-Ланке, на развалинах древней столицы, в Анурадхапуре, растет "почтеннейшее из почтенных" дерево Бодхи, самое старое растение в мире, возраст которого подтверждается документально. Отросток от того, изначального, фикуса в индийском Бодх-Гая, под которым принц Сиддхартха Гаутама достиг просветления. Со скальной крепостью Сигирией связана одна из интереснейших легенд индо-буддистского мира. Наконец, в последней исторической столице, Канди, пребывает многократно спасенная от врагов и воров величайшая реликвия, какая только есть у последователей Шакьямуни (Будды) — его зуб. Раз в год этот зуб выносят к народу, и тогда тысячи людей стекаются сюда со всего острова и из стран, отстоящих от него на тысячи километров. На грандиозный праздник Эсала Перахера в этот раз устремились и корреспонденты "Вокруг света", по дороге отслеживая священные области Шри-Ланки и протекающую в них обычную необычную жизнь.

К содержанию

Столица. В дорогу

Коломбо не желал выпустить нетерпеливых корреспондентов в свободное плавание по чудо-острову, не ознакомив с собственными протокольными достопримечательностями. Преодолевая пробки и огибая многочисленные участки ремонтных работ, прошуршали мы шинами мимо классических образцов колониальной архитектуры столицы — старого здания Банка Цейлона, где теперь расположены типографии центральных газет, и главной автобусной станции. Втянули ноздрями непередаваемые запахи рыбного рынка, который хоть и работает только с четырех до восьми утра, но пахнет круглосуточно. Увидели, как неподалеку мелькнул в росписи храма силуэт принцессы Хемамалы, которая, по легенде, выкрала в 310-х годах из Индии зуб Будды, спрятав в прическе... Проехали парадной океанской набережной Галле с голландскими пушками и маяком. Существует несколько версий этимологии названия Коломбо, но ни одна из них не имеет отношения к Христофору Колумбу, как иногда полагают туристы, — великий путешественник здесь никогда не бывал. Возможно, оно произошло от выражения "оживленная гавань". Во всяком случае, уже в ранние часы город более чем оправдывает это предположение: он просыпается и высыпает на улицы, которые неизвестно где кончаются — мегаполис в 1950-х годах начал стихийно разрастаться и с тех пор каждый год поглощает очередные квадраты приморской равнины. На дорогу без конца и края нанизываются грязно-серые, желтые или вдруг ярко-бордовые и оранжевые (цвета буддизма) дома, в них — автосервисы, заправки, забегаловки с бесконечным рисом и карри. И ты едешь, едешь вдоль бесконечного пригорода, отматываешь десятки километров и скоро теряешь им счет.

Этим Коломбо похож на прочие столицы этой части Азии. Что его выделяет — так это немыслимое число военных в щеголеватых мундирах. Впечатление такое, что солдат — по виду весьма гордых своей участью (армия в Шри-Ланке добровольная, контрактная и вербуется только при помощи рекламы и пропаганды) — здесь больше, чем гражданских. А автоматов и пистолетов-пулеметов больше, чем дамских сумочек. Едва ли этому следует удивляться, учитывая, что 26-летняя гражданская война закончилась всего пять месяцев назад. Тигры освобождения Тамил-Илама официально признали свое поражение в мае 2009 года.

Мы же, покидая современную столицу, фактически направляемся к державному центру острова — области Раджарата, "земле царей". Так и сегодня принято называть "культурный треугольник" Шри-Ланки. Он находится в ее внутренних областях и имеет вершинами три великие столицы древнего царства. Примерно с 380 года до н. э. по Х век центром островной державы оставалась Анурадхапура. Затем царство на два столетия переместилось в Полоннаруву (XI–XIII века), перед тем как погрузиться в хаос индусских нашествий. Последним оплотом независимого шри-ланкийского государства, покорившегося англичанам только в 1815 году, стал Канди, где, как уже говорилось, и поныне хранится зуб Будды. Собственно, перенос столицы обуславливался обычно "переездами" реликвии, которую сингальские правители, защищаясь от интервентов, укрывали все дальше в глубине страны. Но мы в конце концов до нее доберемся.

[...]

К содержанию

Анурадхапура. Мистика

У дерева Бодхи создается впечатление, что в Шри-Ланке дети не учатся, а только и делают, что ездят на экскурсии. Девочки и мальчики в одинаковых форменных белых платьицах и рубашечках, которые правительство выдает бесплатно (как, впрочем, бесплатно и само образование — ланкийский народ, не в пример некоторым соседям по региону, поголовно грамотен), под предводительством учителей или молодых монахов нескончаемыми бодрыми змейками текут к святыне.

Обочины прямой, как стрела, белокаменной дороги густо "обсажены" пилигримами, присевшими отдохнуть и попить, спящими рыжими собаками низкорослой породы, греющимися на солнце крупными варанами и гидами с голодным блеском в глазах. Но какое экскурсионное сопровождение может потребоваться при рассматривании дерева?

Само растение, в тени которого благодать осенила Гаутаму, — обычный среднего роста фикус, на вид в самом деле исключительно ветхий. Ответвления мощного "тела" приходится поддерживать специальными металлическими конструкциями, чтобы не обломились.

Сделав несколько меланхолических кругов и поймав в некоторых точках пресловутую тень от дерева, я поднялся по ступеням к одной из четырех — по четырем сторонам света — дверей маленького храма. И, клянусь вам, в тот самый момент, когда прикоснулся к ее ручке в форме головы фантастического животного, откуда не возьмись сантиметрах в 20 от моей физиономии спикировал голубь и уселся тут же на узорчатой башенке парапета. В клюве он крепко держал какой-то лист и сверкал в мою сторону красноватым (или мне показалось?) белком глаза. Я попробовал снова. Маневр птицы повторился.

Мистика. Пришлось в изумлении ретироваться. И я так бы и остался в уверенности, что духи дерева Бодхи отгоняют недостойного, если бы из-за спины не раздалась на характерном "азиатском английском" такая речь:

— Испугались? Ха-ха! Да, это со многими случается. Ничего страшного, не расстраивайтесь. Храм все равно сегодня заперт. А голубей служители подкармливают. Знаете, фруктами, семенами. Иногда раскладывают кусочки папайи или личи прямо на перилах у святилищ. Или вокруг дагоб. Вот они и считают эти места своими. Защищают...

Я обернулся — со мной разговаривал молодой, очень смуглокожий сингал, по виду явный горожанин, в безупречной синей рубашке и даже при галстуке. Мне очень хотелось спросить его: разве голубям и прочим пернатым не хватает еды без этих кормушек — ведь повсюду растут и личи, и папайи, и прочие тропические фрукты? Но что-то побудило меня оставить эту тему:

— В самом деле? А я было подумал, что его соблазнила блестящая авторучка. Я, видите ли, русский журналист, все время что-то записываю на ходу.

— А-а... А я студент. Занимаюсь биологией. Университет Коломбо. Завтра у меня экзамен, и я ничего не знаю. Понимаете — ничего. И я решил, что самое лучшее — приехать сюда. Счастливо!

Выпалив все это, студент развернулся, сделал несколько шагов в сторону и просто сел. Ни малейших признаков экзальтации не было ни в его облике, ни в движениях. Тем не менее он сел в чахлой тени древа и закрыл глаза. Не уверен только, согласуется ли такой образ действий — потратить последний день перед экзаменом на длиннейшую дорогу от Коломбо в Анурадхапуру (более 120 километров) и обратно, вместо того чтобы хоть что-то попытаться выучить, — с буддийской доктриной, которая велит каждому полагаться на свои силы. Впрочем, сохранять самообладание во всех ситуациях она тоже велит.

[...]

К содержанию

Эпилог. На священном месте не сори

Вот уже многие века утро застает участников и зрителей Эсала Перахеры совершенно обессилевшими. В серой дымке рассвета спят они — часто вповалку с едва освобожденными от праздничных нарядов слонами — прямо на террасах и во дворе храма, между его святилищ. Спят долго, до тех пор, пока солнце, достигнув экваториального зенита, не припечет их пожарче или, напротив, горный дождь Центрального ланкийского нагорья не сгонит с места. Потихоньку встанут они и разбредутся во все концы своей чудесной и священной родины.

Все еще притихшие, под впечатлением от зрелища, в этот час мы уже будем на обратном пути: раскрыв перед нами свои буддийские сокровища, остров Шри-Ланка станет с нами прощаться, помахивая широкими листьями кокосовых пальм (самых распространенных и популярных на острове — кокосовую мякоть и сок тут любят все) по обочинам дорог. И прежде чем сказать последнее "прощай", еще продемонстрирует нам чудеса природы. Пройти мимо них никак нельзя, ведь на святой земле и реки, и холмы, и горы должны быть исполнены значительности и тайны.

Так оно и есть на Шри-Ланке, могу засвидетельствовать.

Без подъема на Адамов Пик — знаменитую Шри-Паду, "гору следа", — не может обойтись ни один путешественник по Шри-Ланке. Ни буддист, который большой каменный "отпечаток ноги" на вершине приписывает Шакьямуни. Ни мусульманин, который думает, что "след" принадлежит, собственно, Адаму (а Шри-Ланку отождествляет в целом с Эдемом). Ни христианин, считающий, что его оставил святой апостол Фома. В путеводителях это мероприятие представляется обычной прогулкой. Если не легкой, то для людей, нормально подготовленных физически, вполне доступной — 5000 ступеней, вырезанных в скале. Ненамного больше, чем на Синае. Как и на египетскую гору, сюда принято подниматься посреди ночи, чтобы встретить на вершине рассвет. Как и туда, на Шри-Паду поднимаются тысячи паломников и просто любопытных. Но только в сезон, то есть обычно с декабря по апрель. Поздним же летом и ранней осенью на уровне выше 1800 метров (общая высота пика над океаном — 2243 метра) дуют такие ветра, бьет такой град, бывает так облачно и туманно и к тому же так обледеневают ступени, что в восхождении, мягко говоря, нет никакого удовольствия. Пролеты за пролетами, возникающие перед тобой из ниоткуда, каждый круче прежнего... "След" к тому же нам увидеть не удалось — "не в сезон" наверху живет только один монах, похоже, слегка обезумевший от одиночества и слепящей белизны. Он жует бетель (листья этого растения на Шри-Ланке жуют, как в Латинской Америке коку), предлагает напиться чаю, но внутрь маленького храма, поставленного прямо "поверх" священного отпечатка, не пускает. Да и не может пустить — ключ почему-то увозят на это время в Коломбо.

Забавные дорожные надписи по ходу подъема и спуска вроде "Пилигрим! Не сори на святом месте!" или "Благочестивый восходящий! Держись правой стороны!" нас развлекли не сильно — приходилось прилагать усилия к скорейшему возвращению. Это, знаете ли, тоже нелегко — ужасно дрожат колени. Шутки шутками, а когда мне удалось все же добраться до большой дагабы у основания знаменитой горы, я достал из кармана платок и повязал его на "деревце счастья". Надеюсь, Носитель Бескрайней Мудрости милостиво примет дань благодарности чужестранца за почти чудесное нисхождение с Его святого пика. А затем и со всей Его священной Шри-Ланки.