Татьяна Ивановна Якушкина (урождённая Сахарова) соединила две знаменитые фамилии. Предок её мужа, Иван Дмитриевич Якушкин, был декабристом, получившим 20 лет каторги. Это о нём сказал А.С.Пушкин в «Евгении Онегине»:

«Меланхолический Якушкин,
Казалось, молча обнажал
Цареубийственный кинжал...»

Другая фамилия — Сахаров — у всех на слуху. Академик Андрей Дмитриевич Сахаров был племянником Татьяны Ивановны. Её племянницей была также и моя жена — Наталия Сергеевна, урождённая Сахарова. Она и познакомила меня со своей тётей Таней.

К этому времени Татьяне Ивановне было уже за семьдесят. Меня сразу же покорил величавый и в тоже время очень простой облик этой замечательной русской женщины. Своеобразная смесь великой княгини и Арины Родионовны, няни Пушкина.

Татьяна Ивановна Якушкина и Андрей Дмитриевич Сахаров, 1946 г.
Татьяна Ивановна Якушкина и Андрей Дмитриевич Сахаров, 1946 г.

Она говорила Тургеневским языком — мелодичным, сочным, образным, с московским выговором, вроде слова «булошная», с употреблением таких редких для нашего уха слов, как «давеча», «намедни» и т.п. Я слушал её речь как музыку.

Отец Татьяны Ивановны, Иван Николаевич Сахаров, ещё до революции был известным юристом, которого тогдашние власти называли «постоянным адвокатом стачечников». К тому же он был чрезвычайно активным общественным деятелем. Видимо, эта активность генетически передалась его потомкам.

Рождённая в 1883 году в Москве, Таня Сахарова получила хорошее образование: после гимназии училась на Высших женских курсах, затем завершила образование в Германии. С детства знала английский язык.

Начитанная и смышлёная девочка, она с 12 лет стала убеждённой «толстовкой», вегетарианкой. С детства раздавала свои игрушки и одежду бедным, чем вызывала недовольство матери: не успеют родители что-то ей купить, как глядь, обновка уже уплыла из дому.

Когда началась Первая мировая война, Татьяна Ивановна поступила медсестрой в военный госпиталь и не жалея сил ухаживала за раненными солдатами.

Выйдя замуж за Николая Вячеславовича Якушкина, тётя Таня жила в одном из Арбатских переулков — Малом Николопесковском.

Где-то в начале двадцатых годов прошлого века на Арбате она увидела женщину с ребёнком, которая просила милостыню. Подошла к ней, подала и заговорила. Затем она сблизилась с этой парой, а через какое-то время взяла в свой дом мальчика, которого звали Егор. Она вырастила его, дала образование. В выделенную ему комнату повзрослевший Егор привёл жену, здесь они родили сына. Даже в те далёкие времена подобные поступки были большой редкостью.

Ещё один самоотверженный поступок Татьяны Ивановны. Когда после окончания Великой Отечественной в Москву вернулась жена её покойного брата с маленькой дочкой, и оказалось, что их дом разбомбили немцы, тётя Таня приютила их в своей единственной комнате. В такой тесноте, которую сегодня даже трудно представить, они прожили много лет.

Следующее деяние, быть может, не так значительно, но оно как нельзя лучше характеризует необычайно отзывчивую душу этой удивительной русской женщины. Однажды она пришла к жене другого своего брата, и на вопросы о жизни та посетовала на безденежье и заплакала. Татьяна Ивановна, не раздумывая, раскрыла свою сумочку и вытряхнула всё, что там было. Всё до копейки...

У тёти Тани была дача в красивейшем городке на Оке — в Тарусе. Так вот на этой даче постоянно жили гости — родственники, друзья и просто знакомые. В меру своих возможностей она поддерживала и подкармливала их всех.

Бог не дал Татьяне Ивановне детей, что очень огорчало её, и она посвятила свою жизнь другим людям. Тётя Таня умерла в окружении любящих родных и близких. В её облике отразились лучшие черты русского человека: доброта, сердечность, щедрость души до самоотречения... Она всегда будет в моей памяти и в памяти ещё многих и многих. А это значит, что она с нами... и мы с ней.