Как часто нас поражает до глубины души то, что дети в многодетных семьях не ходят в детский сад. И как стремительно мы пытаемся осудить таких мам, даже не подумав, что осуждать, быть может, надо тех, кто отдает детей в так называемые «учебные заведения». Однажды я поинтересовалась у подруги, почему она не отдает детей в садик, и услышала, что рожала она их не для того, чтобы их воспитывала тетя Дуся из детского сада. Этот простой и в тоже время удивительный по содержанию ответ заставил меня задуматься над тем, а правы ли мы, отдавая детей в чужие руки, под присмотр воспитателей?

Я вспомнила, как мой старший сын мучительно долго привыкал и без особой радости ходил в сад с 3,5 лет. Как мы сменили три садика в поисках лучшего, и как я забирала ребенка после обеда, потому что дольше, чем полдня, ребенок там не выдерживал. Вспомнила, как забрала совсем из сада среднего в 5 лет, потому что он так просил и причитал, что сил не было сопротивляться.

И я задала мужу вопрос о младшем сыне: «А Максимку в садик отдавать будем?» Муж сразу сказал, что до трех лет даже не надо думать об этом. А я и не думала. Если честно, то я считаю не вполне нормальными мамочек, которые отдают малышей, когда им исполняется полтора года или еще раньше, в ясли. Для того чтобы так рано бросить ребенка на произвол судьбы, должны быть очень веские причины. Что-то вроде выхода на работу, чтобы этому ребенку не умереть с голоду. Ничем другим оправдать такой поступок я не могу. И все рассуждения на тему, что ребенку нужно общаться в коллективе детей, что ему нужно привыкать к обществу, расцениваю я как пустую болтовню взрослых, которые не любят своего ребенка.

Потому я и не думала отдавать сына в полтора года. Муж привел мне кучу аргументов в пользу того, что до трех лет ребенка должна воспитывать мама, чтобы прописать в его чистой душе самые основные нравственные понятия и жизненные ценности. «Ну, а после трех можно и отдать, не страшно,»- сказал мне муж. А я все никак не могу успокоиться. А не страшно после трех лет отдать ребенка чужим людям?

Никто не будет отрицать, что ребенок приходит в этот мир через мать. И что познает этот мир с ее помощью. Мама для малыша — это его маленький и в тоже время огромный мир, вне которого он теряется как личность. Ему надо физически ощущать ее неповторимое тепло, касаться ее ласковых и нежных рук, смотреть в ее полные доброты и любви глаза. Мама — это поводырь. И она отвечает за то, куда поведет своего ребенка. А ребенку нужно знать, что он не один в этом бестолково-жестоком мире, окружающем его грубостью и злостью. А как ему это узнать, если...

Давайте вспомним весьма типичный случай: мама приводит ребенка в детский сад, воспитатель любезен и доброжелателен, терпеливо общается с малышом. Воспитатель — само чудо: добрые глаза, мягкий голос. Мама рада и довольна, ведь ее малыш в добрых руках. Через минуту после ее ухода добрые руки воспитателя становятся жесткими, они бесцеремонно хватают ребенка, который полез на шкаф, и трясут его с неимоверной силой. Добрые глаза стали маленькими и колючими. От мягкого голоса в два счета не осталось и следа. Воспитатель багровеет лицом и неистово орет, продолжая трясти ребенка: «Куда ты лезешь, Орлов? Сколько раз повторять, что этого делать нельзя? Ты что, тупой?»

Ребенок начинает плакать и слышит в ответ все тем же колючим холодным голосом произнесенное: «Нечего орать, я тебе не мама, со мной эти штучки не проходят. Марш в угол».

Стоя в углу, ковыряя пальцем крашеную стену, ребенок пытается найти в своей трехлетней головушке ответ на вопрос: «Почему? Почему мама отдает его сюда?» Что он сделал такого, что мама от него ушла, а его оставила с этой злой тетей, которая ему не мама?

На следующий день малыш ужасно не хочет идти в сад, чем вызывает негодование матери, опаздывающей на работу. Он ревет взахлеб, он отчаянно упирается ногами, хватается что есть силы за дверной проем. И, кажется, что жизнь заканчивается для него тогда, когда мама вырывает свою руку из его ручонки и, не оборачиваясь, уходит, хлопнув дверью детского сада.

Малыш плачет и зовет: «Мама, мама, мааа-маааа!» Но мамы нет. Той, что создана оберегать и лелеять, той, что создана обнимать и утешать, той, что для него — весь мир, той самой мамы — нет. Нет рядом поводыря. И ребенок, как слепой, потерявший клюку, растерян и беспомощен. А та, которая не мама говорит: «У-ууу, нюни распустил. Закончишь реветь, зайдешь в группу».

Размазывая маленькими кулачками слезы по щекам, ребенок, еще немного всхлипывая, идет в группу. Но он уже не тот, что был раньше. От его души уже отломали кусочек. Ее будут ломать и дальше. Каждый день по кусочку...

Пройдет время, и ребенок привыкнет к тому, что мама оставляет его здесь, он даже со временем начнет понимать, что так надо, таковы правила. Он привыкнет. Привыкнет быть частью толпы, которую мы именуем детским коллективом. Привыкнет, что с его чувствами никто в этой толпе не считается. Привыкнет, что надо слушать и слушаться чужих, не любящих его людей. Привыкнет и к тому, что он среди этой толпы один. Привыкнет...

Но разве к этому нужно привыкать? Разве для этого он пришел в этот мир?

Я не помню детей, которые бежали бы в детский сад впереди взрослых, да еще и поторапливали их. И не хотели бы уходить из садика вечером домой. Если такие дети и существуют, значит им плохо дома. Им не хватает общения, пусть даже негативного, им не хватает внимания, и неважно, какого, им не достает заботы, пусть даже казенной. Ребенок может быть рад идти в детский сад, если у него нет теплого дома с ласковой мамой и терпеливой бабушкой. Потому что никакой самый лучший, самый продвинутый, самый элитный детсад не может сравниться с домом.

В детском саду никто не спросит: «А что ты хочешь сегодня на обед?» Там поставят тарелку, и, глядя, как малыш ковыряется в ней ложкой, прикрикнут: «Ешь, что дают, дома будешь привередничать. Пока не съешь, из-за стола не выйдешь». И ребенок будет глотать ненавистную еду пополам со слезами.

Мой средний ребенок терпеть не может тушеную капусту. От одного вида этого блюда его выворачивает наизнанку. И все после того, как лет 8 назад в одном из лучших детских садов его насильно кормили этой самой капустой, запихивая ее в рот и заставляя глотать. Он давился до рвотного рефлекса, но не съесть он не мог. Он не мог пойти против правил, против системы. И никто в детсаду не собирался накормить его чем-нибудь другим. У доброй воспитательницы в дни, когда была капуста, он просто оставался голодным. Добрая тетя разрешала это не есть, но ничего взамен не давала.

А мой старший сын долго не мог преодолеть страха, вызываемого одной только мыслью, что надо подойти с вопросом к людям. Он не мог подойти и спросить что-то у относительно знакомых людей. А уж о незнакомых вообще речи не шло. Доходило до смешного, что в 12 лет я опекала его как 5 летнего малыша. А все почему? Потому что в детском саду на него орали, когда он подходил со своими вопросами, «почемучками» и «зачемками». Кричали или, в лучшем случае, отмахивались как от надоедливой мухи. И ребенок стал бояться подойти и что-то спросить. Каких трудов мне и ему стоило побороть этот его страх, которого могло и не быть.

У меня в альбоме есть фотография старшего на Новый год в саду. У него там такие щенячьи грустные глаза, что всякий раз, когда я смотрю на эту фотографию, у меня слезы наворачиваются. Я не знаю, что там случилось и почему он такой грустный. Меня не было рядом. Но, глядя на это фото, я поняла, как моему сыну было плохо в детсаду. Как он там, среди кучи других детей, был одинок. Теперь я панически не хочу увидеть в глазенках младшего сына то же, что разглядела во взгляде старшего ребенка на фотографии. Я не хочу забрать у моего малыша счастливую жизнь дома и дать взамен несчастное существование в детском саду.

Сторонники детсадовского воспитания могут хоть все хором скандировать, что есть чудесно-расчудесные детские сады, что ребенок должен общаться со сверстниками, что нельзя всю жизнь оберегать ребенка от всего, заслонив его своей юбкой. Скандируйте сколько угодно! Я убеждена, что ребенку лучше, чем в многодетной семье и быть нигде не может. Здесь тебе и общение с детьми, причем разновозрастное, что стимулирует развитие, здесь тебе и истинная забота, причем забота с любовью.

Вот вам и еще одни довод в пользу многодетности: не хотите травить ребенка пребыванием в детском саду — устройте ему детсад на дому с многочисленными братьями и сестрами. Ведь какие бы трудности воспитания не возникали перед мамой или бабушкой, которая может маме помогать возиться с детьми, в многодетной семье эти трудности в любви и терпимости преодолеваются. А в детском саду на них и внимания-то не обратят.

Кому нужны ваши дети, кроме вас и очень близких вам родных? Разве самый чудесный воспитатель на свете сможет так любить, как любите вы или ваша мама, или ваш муж? Разве у воспитателя столько же терпения по отношению к вашим детям, сколько и у вас? Когда, глядя на выпотрошенные в сотый раз шкафы и разбросанную по всей квартире одежду, вы теряете самообладание, и заканчивается ваше терпение, к вам на помощь приходит любовь. А к той, которая не мама и даже не бабушка, и по большому счету никто для вашего ребенка, что придет? Да злость придет на ребенка. И он эту злость впитает. И научится так же орать и выходить из себя, как это делает воспитатель.

Заметьте, что я говорю о хорошем и адекватном воспитателе. Это чаще всего женщина, которая не очень-то детей и любит, просто никуда в жизни она больше не пристроилась. А ведь встречаются в детсадах и психически больные люди. Увольте, но назвать здоровыми женщин, которые наказывают детей, запирая их голышом в холодной детской душевой, я не могу. А ведь такие случаи были, и издевались над детьми и сексуально домогались. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я ребенка в сад не поведу! Но это только мое решение. И, слава Богу, что я имею возможность сидеть с ребенком дома. Мне искренне жаль тех мам, что узнают от воспитателей о том, что их ребенок научился рисовать машину, лепить зайца или петь песню. Мне очень жаль, что мамы этого не видят. И я знаю, что у большинства женщин нет возможности сидеть дома с детьми. Таким мамам могу посоветовать только одно: доверьте детей родным бабушкам, а если и такой возможности нет, то найдите няню, которая сможет стать детям другом. Знаете, Арины Родионовны еще встречаются, но, увы, всё чаще не в детских садах.

Осипова Татьяна, tot-teatr@rambler.ru