Содержание:

Почти ежедневно в конференциях на 7е мелькают топики типа "Карьера или дети", "Хочу быть домохозяйкой!", "Выходить ли на работу?". Сегодня мы разговариваем с женщиной, в жизни которой воспитание детей, семейное счастье, профессиональный рост и успешный бизнес соединились, кажется, идеально. Ольга Сорокина (Конеева) — юрист, управляющий партнер O2Consulting, мама восьми детей — пяти сыновей и трех дочек. Старшей дочери — 20, младшему сыну — 7 месяцев.

Ольга Сорокина— Ольга, все началось с изучения иностранных языков?

— Да. У моей мамы была мечта — она очень хотела выучить французский. Она начала его учить, но продолжать не смогла: жизнь была сложная. И у нее была идея-фикс, что дочери должны в совершенстве владеть французским. Поэтому меня отдали в школу с преподаванием ряда предметов на французском языке.

Лет с 14 я подрабатывала переводчиком, сопровождала иностранные группы. Это была и практика, и заработок. А в 16 лет, когда мы ездили во Францию, в Бретань, местные жители были полностью уверены, что мы из Парижа. Но последние 20 лет я французским пользуюсь редко, только на каникулах.

На базе французского я очень быстро выучила итальянский — он мне очень нравился, и это заняло буквально три месяца. За три недели я могла уже свободно разговаривать. Конечно, не очень глубоко знала грамматику, но общаться могла на любые темы.

— То есть вам незнакомо ощущение языкового барьера?

— Недавно мы приняли решение о перевозе семьи в Европу и стали активно общаться на эту тему с друзьями, с родственниками. И я поняла, что очень многие хотели бы уехать, но их держит язык. "Представляете, вы будете находиться как будто среди чужих людей", — говорят они. "Почему среди чужих?" — не понимаю я. "Ну, вы не сможете просто так с ними сесть и пообщаться". — "Почему не смогу? Смогу". — "Ну, все равно это тяжело, это не родной язык..."

Я люблю читать книги на английском, на французском. Я начала немецкий учить, потому что мне хотелось почитать Ремарка в оригинале, но оказалось, что этот язык сложнее, на него нужно чуть больше времени.

— А ваш рабочий язык сейчас — английский?

— Да. Английский я выучила, когда приехала в Штаты. Мой первый муж работал переводчиком и как-то разговорился с ректором одного из американских университетов — тот предложил поучиться у них. Выяснилось, что стоимость обучения очень высока, но они могут дать грант, если сдать экзамены. И муж решил попробовать. Мы поехали туда, он начал учиться, и оказалось, что там есть специальная программа для жен студентов: они имеют право набрать меньшее количество баллов для поступления в университет. Через три месяца, благодаря самостоятельным занятиям и посещению бесплатных курсов для неграмотных американцев (я даже не знала, что в Америке такие есть!), я смогла сдать экзамен и год учить международное право на английском в Indiana University.

— До отъезда в США вы год проучились в Московской государственной юридической академии...

— И продолжила там учиться по возвращении. Юриспруденция — это был мой выбор сразу после школы. Многие одноклассники собирались поступать в иняз, а меня отговорила завуч по иностранным языкам: "Зачем тебе язык, он у тебя уже есть. Иди получай профессию. Профессия плюс язык — вот что нужно". Я очень ей благодарна за этот совет.

Учиться было несложно. Сейчас смотрю, как у меня дочка в Строгановке учится, и понимаю, что мне так тяжело не было. И на момент написания диплома, честно могу сказать, я знала свой предмет лучше, чем научный руководитель — я уже консультировала клиентов. Я могла прочитать кодекс Наполеона и кучу другой непереведенной литературы, а мои преподаватели не могли. Я самостоятельно изучала законодательство других стран, пользуясь интернетом. Специалистов такого уровня на момент начала моей карьеры — середина 90-х — не было вообще. Стать востребованной оказалось нетрудно: люди, которые могли свести наших и западных бизнесменов, были на вес золота.

К содержанию

Хорошая разница

— И в это самое время вы не только учились, консультировали, зарабатывали, но и рожали детей.

— Когда мы поженились и уехали в Штаты, то рассчитывали, что первый ребенок родится там. Я знала, что там более качественная медицина. Кроме того, американское гражданство дается по рождению...

— То есть в 18 лет вы уже все в своей жизни решали самостоятельно?

— От рождения первого ребенка меня очень отговаривали родители. Мой папа, врач акушер-гинеколог, считал, что я — очень болезненная, что мне рожать нельзя. К тому же, он считал, что я должна жизнь посвятить карьере, стать известным или адвокатом, или журналистом.

— Получается, образование у вас благодаря, а дети — вопреки родительской воле?

— Мне просто всегда нравилось учиться, а в какой-то момент появилось сильное желание создать семью. Я с детства считала, что нужно четко знать, чего ты хочешь, и получать удовольствие от того, что делаешь.

— И разница в возрасте между детьми была запланирована?

— Практически всегда. У меня с сестрой разница в возрасте два года — и очень хорошие отношения. Я посчитала, что оптимальная разница между детьми — это два-три года: у них общие интересы, они могут друг друга поддерживать. Погодки — это слишком. Между старшей и младшей группой, как я их называю, перерыв в шесть лет. Потом перерыв два года, погодки (тоже посетило желание "побыстрее отстреляться" — но это оказалось очень тяжело). И вот через три года — самый младший.

— У вас всегда были помощники?

— С первым ребенком мы никого не привлекали. Но как только я начала зарабатывать больше, чем домработница, постепенно делегировала все домашнее хозяйство. Есть профессионалы, и их час времени стоит дешевле, чем твой час, когда ты занимаешься любимым делом.

— Как же вы учились и работали с маленьким ребенком?

— А я тогда не знала, что нельзя работать с маленьким ребенком. Я не знала, что с ребенком, который только что из роддома, нельзя ходить в магазин. Не знала, что нужно что-то протирать, стерилизовать, проглаживать. Я очень многих вещей не знала, и мне было очень спокойно. Немного сложно было не высыпаться, когда кормишь, но это нормально.

Ольга Сорокина с семьей

— Все дети были на грудном вскармливании? Долго?

— Младшего пока кормлю: сцеживаю молоко, оставляю. Я считаю, что это важно — особенно в современном мире, когда так мало всего настоящего. Одного ребенка пришлось прекратить кормить в 4 месяца — это было связано с моим лечением. А остальных — кого до года кормила, кого — до 10 месяцев. Сейчас так в семье сложилось, что к младшему ночью встаю только я — и мне это даже нравится.

— А уход за детьми вы делегируете?

— У моих детей есть няни, которые могут приготовить поесть, одеть их, куда-то сопроводить — то есть занимаются обеспечением жизнедеятельности. Или ребенок спит в коляске два часа — ему не важно, кто возит эту коляску, я или няня. Еще периодически появляются профессионалы-педагоги, которые могут их чему-то научить: ну, скажем, с русским проблемы или с другим предметом. Зачем я буду тратить свое время на обучение детей, когда есть люди, которые смогут это сделать качественнее?

А вот гувернантки — те, что призваны с детьми проводить время, общаться с ними, воспитывать — вот это, я считаю, как раз не нужно. Родители должны свою концепцию мира до детей доносить. Нельзя гувернанткам поручать ходить с детьми в театры, музеи — потому что это живое общение, ты должен сам наблюдать их эмоции и испытывать свои.

— Что для вас важно в образовании детей? Чего вы ждете от школы?

— От школы я хочу, чтобы они могли детей заинтересовать, замотивировать, воспитать в них любовь к учению. Этим меня подкупили западные школы. Когда я говорила с директором школы, в которую младшие пойдут этой осенью, она сказала: если ребенок хочет, то даже самого неспособного можно научить. А самого способного, если он не хочет, научить очень трудно. Поэтому они все силы тратят на то, чтобы привить детям любовь к учебе.

В России с этим было очень сложно, потому что в школах с хорошим академическим уровнем часто такая атмосфера, что идти туда совсем не хочется. Никому ведь не нравится, когда на тебя кричат...

А в частных школах — там другое. Им главное, чтобы родители были довольны. Дети всегда шли туда с удовольствием, но они шли туда не учиться. По идее, дети в этой школе полного дня должны были заниматься спортом, музыкой, какими-то дополнительными языками — а в результате не занимались почти ничем. Им всегда предлагали выбор: хотите позаниматься китайским языком или мультики посмотреть?

Лишь спустя много времени у меня возникло ощущение, что они там недорабатывают. Я помнила, что сама в этом возрасте гораздо больше трудилась, напрягалась в школе. Поэтому отвела двух старших девочек и двух старших мальчиков в гимназию и попросила протестировать по основным предметам — результаты были просто шокирующими! Я поняла, что все, что предлагала эта частная школа, работало бы — но при моем активном участии.

После этого мы перевели их на домашнее обучение. С точки зрения получения знаний это действительно оказалось более эффективно, но появилась проблема психологическая. Оказалось, что детям трудно работать, когда у них нет конкуренции. Хуже он, лучше других — ребенок не понимает. Хотя они и много друг с другом общаются, недостаточно развиваются такие навыки, как умение выстраивать отношения, умение дружить, умение себя защитить. И дети это почувствовали: нет друзей, нет каких-то коллективных праздников, соревнований школьных. Они все вместе пришли и сказали: мы хотим в школу, мы будем очень стараться. И мы нашли им хорошую государственную гимназию.

— Какие у них — или у вас в связи с ними — планы на будущее?

— Старшая дочь учится в РГГУ на факультете культурного туризма, она будущий искусствовед. Следующая дочь учится в Строгановской академии на факультете дизайна. Сын, которому сейчас 14, собирается в архитектурный. В общем, и не могу сказать, что я этому рада, мои старшие — творческие дети, они хотят получить профессию, не связанную ни с бизнесом, ни с областями, в которых всегда работали их родители.

И младшие туда же. Шестилетний ребенок говорит: "Я создан для музыки и танца". И я с надеждой смотрю на четырехлетнюю дочку: может, хотя бы она пойдет по родительским стопам?

Мне важно, чтобы дети были добрыми, чтобы они с позитивом смотрели на жизнь, на людей. Важно показать, что не всегда материальная составляющая определяет духовную наполненность человека, качество его образования, той жизни, которую он будет вести.

К содержанию

Интересы и компромиссы

— Как выбрать мужчину, который столько детей захочет, потянет?

— Это основное — выбрать себе мужчину и вообще правильно выбирать людей, которые вас окружают. Женщина часто хватается за того, кто кажется ей приемлемым, идет на какие-то компромиссы — заранее или уже потом.

Я компромисса в жизни и в отношениях очень не люблю. Многие говорят: надо работать над отношениями, надо примиряться — я считаю, что это — пустая трата времени. Нужно все время находиться в комфорте и в гармонии с собой. И нужно найти человека, с которым у вас будут общие жизненные принципы. Как воспитывать детей? Какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной? Какую модель семьи хотите передать детям? Если у вас общие взгляды, то потенциальность будущих конфликтов сводится к нулю.

Важно не идти на компромиссы в самом начале отношений. Людей очень много, и надо не отказываться от дороги к "своему" человеку, цепляясь за "не своего" человека. Потому что, пытаясь удерживать такие отношения, мы закрываем для себя дорогу к тому счастью, которое, может быть, нас где-то ждет.

Женщины спрашивают: а где же гарантия, что мы найдем "своего" человека? Гарантии нет. Но если будете цепляться за этого, то точно ничего не найдете.

Я считаю, что у меня в этом плане жизнь сложилась удачно. И в первом браке, и сейчас. С первым мужем мы сохранили хорошие партнерские отношения, общаемся по поводу детей, пересекаемся на каникулах.

— Как же удается совмещать серьезный бизнес и воспитание детей? Вы знаете какой-то секрет?

— Ну, во-первых, не всем надо это совмещать. Кому-то для реализации вполне достаточно детей, кому-то — работы, у кого-то эти составляющие жизни существуют в других пропорциях. Если женщине хочется реализоваться подобным образом, могу сказать, что это возможно — и своим примером доказать и как-то поддержать.

Во-вторых, женщина должна четко понимать, чего она хочет в этой жизни. Если есть ответ на вопрос "что?", тогда найдется и способ "как". Если же у нее путаница в голове, она не может сформулировать свое желание, то очень сложно реализоваться — и это не зависит от области применения сил и знаний.

Ольга Сорокина с семьей

— Что важно для вас? На первом месте — семья, дети, а дальше?

— Мне интересен предмет, которым я занимаюсь. Мои клиенты заключают сделки на миллиарды долларов, и я у них работаю консультантом. Мы участвуем в переговорах, готовим всю юридическую документацию, проверяем активы, выявляем риски, пытаемся их оценить. Мы помогаем двум сторонам друг с другом договориться, когда они вдруг разругаются, и сделка рискует не состояться.

Мне это, с одной стороны, лестно, с другой — это очень высокая степень ответственности и доверия, и я не могу этого доверия не оправдать. К тому же, бесконечно интересно общаться с "иконами" бизнеса, людьми, которые очень многого добились. Это так же интересно, наверное, как общаться с известными писателями, учеными — лучшими в своей области людьми. От этого очень сложно отказаться — это своего рода допинг.

Вторая важная для меня вещь — доход. Многое хочется детям показать, многому их научить, а это стоит определенных денег.

Бывает, говорят: если бы женщина могла не работать, она бы не работала. Я примеривала такой вариант на себя: я занимаюсь детьми, и мы полностью на содержании у мужа. Но тогда он работает по 20 часов в сутки, не видит семьи и с детьми почти не общается. А для меня важно, чтобы дети "получали" маму и папу в равных частях.

Иногда я чувствую какую-то усталость: хочется поменьше времени уделять бизнесу, а побольше — семье. Но полностью отказаться от работы не могу, потому что иначе мне придется изменить какие-то желания, потребности в отношении себя и детей. А я хочу им показать максимум возможностей, весь ассортимент — что есть в этой жизни. Чтобы потом, когда они вырастут, когда смогут ответственно принимать решения, они смогли сделать выбор, зная, что выбор есть.