В августе и сентябре 1947 года Москву и другие города Советского Союза посетили американский журналист Джон Стейнбек и военный фотограф Роберт Капа. Из их впечатлений родилась книга "Русский дневник", которая стала доступна на русском языке лишь в 1990-м. В этом году книга переиздана. Какой увидели журналисты Москву в 1947 году? Как в то время отмечался День города? Когда читаешь о праздновании 800-летия Москвы, не верится, что с момента окончания войны прошло лишь два года...

День города Москва

Москва пребывала в состоянии лихорадочной деятельности. Многочисленные бригады развешивали на зданиях гигантские плакаты и портреты национальных героев — они занимали целые акры. Мосты обрамляли гирлянды электрических лампочек. Кремлевские башни, стены и даже зубцы стен тоже были усыпаны лампочками. Каждое общественное здание подсвечивалось прожекторами.

На всех площадях были сооружены танцевальные площадки, а кое-где стояли маленькие киоски, похожие на сказочные русские домики — здесь продавали сладости, мороженое и сувениры. К этому событию централизованно выпустили памятную медаль на колодке, и многие носили ее.

Почти ежечасно прибывали делегации из разных стран. Автобусы и поезда шли перегруженными. Дороги заполнили ехавшие в город люди, которые везли с собой не только вещи, но и еду на несколько дней. Они так часто голодали, что в поездках старались не рисковать, поэтому каждый брал с собой несколько буханок хлеба.

Кумач, флаги и бумажные цветы украшали каждый дом. На здании каждого ведомства висело свое панно. Управление метрополитена выставило огромную карту московского метро, под которой ездил взад-вперед маленький метропоезд. Вокруг каждого стенда собирались толпы людей, которые глазели на него не только днем, но и ночью.

В город прибывали вагоны и грузовики, груженные продовольствием: капустой, дынями, помидорами, огурцами. Это были подарки, которые коллективные хозяйства послали городу к его 800-летию.

Вечером накануне празднования Дня города нас пригласили в Большой театр, но не сказали, что там будет. По какой-то счастливой случайности мы не смогли туда пойти, а позже узнали, что там было шесть часов речей, и никто не мог уйти, потому что в правительственной ложе сидели высокие чины. Это была одна из самых счастливых случайностей в нашей жизни.

Сентябрь 1947. Иллюминация на День города Москвы
Сентябрь 1947. Иллюминация на День города Москвы

Рестораны и кафе были заполнены людьми, а немногочисленные свободные места оказались зарезервированными для делегатов, которые приехали из разных республик Советского Союза и из других стран, поэтому мы никуда не могли попасть. Да что говорить — в тот вечер вообще было трудно поужинать.

Город был просто забит народом; люди медленно гуляли по улицам, останавливались на одной площади, чтобы послушать музыку, а потом не спеша перемещались на другую. Они смотрели, потом шли дальше, чтобы посмотреть на что-то другое. Приезжие провинциалы наблюдали за всем происходящим широко раскрытыми глазами. Некоторые из них никогда раньше не бывали в столице, а такого богато иллюминированного города вообще не видели. На площадях танцевали, но нечасто. Большинство людей просто гуляли по празднично украшенному городу.

В музеях было такое столпотворение, что туда невозможно было попасть. То же творилось и в театрах. Не было ни единого здания, на котором не висел бы хоть один очень большой портрет Сталина. Вторым по размеру был портрет Молотова. Еще были развешаны портреты руководителей союзных республик, героев Советского Союза, но те уже были размером поменьше.

В добавление ко всем украшениям к юбилею города было выпущено много транспортных средств; на улицах появились большие новые трамваи и безрельсовые трамваи (автор имеет в виду, конечно, троллейбусы. — Примеч. ред.). Автомобильный завод "ЗиС" изготовил много прекрасных новых машин, но почти все они использовались для обслуживания больших зарубежных делегаций.


Москва, сентябрь 1947

Хотя было только 6 сентября, в Москве становилось очень холодно. Наша комната промерзала, но отопление обещали включить не раньше, чем через месяц. Когда мы не спали, приходилось расхаживать по номеру в пальто. Корреспонденты, проживавшие в гостинице "Метрополь", распаковывали свои электронагреватели, спрятанные на лето.

В день праздника Капа носился по улицам со своими фотоаппаратами почти с рассвета. С ним теперь был русский фотограф, который мог облегчить ему передвижение по городу и, если придется, объяснить милиционерам, что все в порядке. А на Красной площади к нему приставили милиционера — тот помогал ему со съемками и защищал от неприятностей. Теперь Капа мог фотографировать здания, стенды, толпы, лица, группы гуляющих людей и был так счастлив, как он может быть счастлив только во время работы.

На тротуарах многих улиц были устроены небольшие кафе. Одно из них находилось прямо напротив нашей гостиницы и состояло из двух столиков, накрытых белыми скатертями, вазы с цветами, большого самовара и застекленной витрины, в которой находились небольшие сэндвичи (это были открытые сэндвичи с сыром и колбасой), банки с соленьями, груши и яблоки. Все это предлагалось на продажу.

День выдался ясным и холодным. По улицам шествовали слоны из цирка, а перед ними шли клоуны. Военного парада в этот день не было, но на стадионе "Динамо" должно было проходить большое представление. Туда мы днем и отправились.

Сентябрь 1947. Салют во время празднования Дня города
Сентябрь 1947. Салют во время празднования Дня города

На стадионе действительно состоялось массовое выступление заводских рабочих в ярких костюмах. Они маршировали по полю, делали гимнастические упражнения, составляли разные фигуры. Мы увидели состязания по бегу среди женщин и мужчин, соревнования по толканию ядра и по волейболу, а еще прекрасно выдрессированных лошадей, которые танцевали вальс и польку, кланялись и делали пируэты.

Здесь находилось какое-то важное правительственное лицо, но кто бы он ни был, мы его не увидели, потому что правительственная ложа была как раз на нашей стороне стадиона. Это был почти рекорд: за все время пребывания в России мы не увидели ни одной важной персоны. Сталин находился на Черном море и на торжество не приехал.

Представление на стадионе длилось весь день. Здесь прошли и показательные выступления велосипедистов, и гонки мотоциклов, и, наконец, был показан номер, который потребовал, очевидно, большой подготовки. По стадиону проехала вереница мотоциклов. Точнее, на каждом мотоцикле сидел мотоциклист, а за ним стояла девушка в облегающем костюме, которая держала огромный красный флаг. Когда мотоцикл разгонялся на полную скорость, большой флаг красиво развевался. Эта кавалькада дважды проехала по кругу стадиона, и программа завершилась.

Сентябрь 1947. Салют во время празднования 800-летия Москвы
Сентябрь 1947. Салют во время празднования 800-летия Москвы

Вечером мы ужинали с четой Арагонов, которые остановились в гостинице "Националь". У них был номер с балконом, который выходил на огромную площадь перед Кремлем. Отсюда мы наблюдали салюты, которые шли почти непрерывно, и весь вечер слушали артиллерийские залпы.

Площадь под балконом была забита толпой. Наверное, здесь ходили взад-вперед, образуя водоворот, миллионы людей. В центре площади стояла сцена, на которой произносили речи, исполняли музыкальные произведения, танцевали и пели. Единственное место, где мы еще видели вблизи такое скопление народа, — это Таймс-сквер в новогоднюю ночь.

Только поздней ночью мы сумели пробиться сквозь толпу и вернуться в свою гостиницу. А тысячи людей все бродили по улицам, все глядели на огни и электрические панно.

У нас оставалось очень мало времени, а сделать надо было еще многое. Москва входила в зиму. Открывались театры, начинались балетные спектакли, в магазинах стали продавать толстую, подбитую ватой одежду и войлочную обувь, которые здесь носят зимой. На улицах стали появляться дети в шапках-ушанках и плотных пальто с меховыми воротниками. В американском посольстве электрики ускоренными темпами меняли проводку во всем здании. Прошлой зимой проводка перегорела, и без привычных электронагревателей всему персоналу посольства пришлось работать в пальто...

Сентябрь 1947. Интерьер Большого театра
Сентябрь 1947. Интерьер Большого театра

Наша жизнь пошла рывками. Мы бросались из одного места в другое, стараясь за несколько последних дней увидеть как можно больше. Мы посетили Московский университет, где старшекурсники оказались очень похожи на наших. Они толпились в коридорах, смеялись, носились из аудитории в аудиторию. Они ходили парами, юноши с девушками, как ходят наши. Во время войны в университет попадали бомбы, но студенты восстановили здание еще до ее окончания, поэтому он не закрывался.

Начались балетные спектакли, и мы ходили на них почти каждый вечер. Это был самый замечательный балет, который мы только видели. Спектакль обычно начинался в семь тридцать и продолжался до начала двенадцатого. Труппы были огромны. Конечно, коммерческий театр не может себе позволить содержать такой балет. Исполнение, репетиции, декорации и оркестр нужно субсидировать, без этого труппа не выживет. Окупить подобные пышные постановки только продажей билетов просто невозможно.

Москва все еще пребывала в состоянии возбуждения и бурной деятельности — надо было быстро снять все эти огромные портреты, флаги и полотнища до начала дождей, иначе с них потечет краска. Все это снова понадобится при праздновании тридцатой годовщины революции.

Да, для Москвы это знаменательный год, год больших праздников. Кстати, лампочки на всех зданиях, на Кремле и на мостах оставили, поскольку дождь им повредить не мог. Потом, на седьмое ноября, они еще пригодятся.

Москва, сентябрь 1947
Москва, сентябрь 1947

Напоследок мы старались увидеть в Москве все, что только можно. Мы забегáли в школы, мы разговаривали с деловыми женщинами, актрисами, студентами. Мы заходили в магазины, в которых за всем выстраивались очереди. Например, если объявлялась продажа грампластинок, то тут же выстраивалась очередь, и за пару часов пластинки распродавались подчистую. То же самое случалось, когда в продажу поступала новая книга.

Нам показалось, что даже за те два месяца, которые мы здесь пробыли, люди стали лучше одеваться. Московские газеты объявили о снижении цен на хлеб, овощи, картофель и некоторые ткани. В магазинах все время было столпотворение, скупали буквально все, что предлагалось.

Экономика Советского Союза, которая была почти полностью ориентирована на военную продукцию, постепенно переходила на продукцию мирного времени. Люди, которые были лишены потребительских товаров — как товаров первой необходимости, так и предметов роскоши, — теперь стремились их купить.

Когда в магазин завозили мороженое, очередь за ним выстраивалась на много кварталов. Продавца с ящиком мороженого моментально окружали, и его товар распродавался так быстро, что он не успевал брать деньги. Русские любят мороженое, и его им всегда не хватает.