Позади все палочки-крючочки, прописи и бантики. Позади огромные пеналы с цветными карандашами и фломастерами, лежащими каждый в своей ячейке, согласно цветовой иерархии... Казалось бы, только вчера мы держали маленькую ручонку в своей, торопясь навстречу неизвестности и искренне надеясь на то, что она будет к нашим деткам благосклонной. И вот уже восьмой класс. Как снег на голову. И маленькая ручка ребёночка уже совсем не маленькая, и фломастеры уже все переломаны и потеряны, да и сам пенал тоже давно канул куда-то в небытие. Теперь другие приоритеты, другие идеалы и кумиры, причём иногда настолько другие, что порой создаётся ощущение, что мы, родители, находимся в каком-то дурном сне, от которого было бы неплохо очухаться, и желательно поскорее.

Этот сложный переходный возраст, или С ног на головуПочему всё изменилось чуть ли не в один миг, перевернувшись без нашего ведома с ног на голову? Всё, что столько лет с любовью и нежностью вкладывалось нами в любимого ребёнка, оказалось вдруг ненужным и не имеющим никакого смысла. Редко кому из родителей посчастливится миновать этот запоминающийся период становления личности, именуемый "переходным". Пожалуй, я не открою Америки, если скажу, что эти самые "переходные периоды" детского взросления выжимают из нас, родителей, соки с постоянной периодичностью, начиная чуть ли не с первого года рождения деточки. То у них "садовская адаптация личности в социуме" (проще говоря, привыкание к группе детского сада), то борьба с затянувшейся жадностью, то мы кусаемся, то плавно и не совсем переливаемся из сада в школу, а затем из началки — в среднюю параллель, то у нас подростковые "прелести", когда изгиб собственной чёлки куда как важнее войны на Ближнем Востоке... И всё это через "переходный период", конца и края которому, кажется, не предвидится никогда.

Есть ли жизнь на Марсе? Риторический вопрос, но ответить на него явно проще, чем подсчитать, сколько же разнообразных кризисов придётся пережить родителям. Как с ними справляться — каждый решает для себя сам. Но кризис "восьмого класса" — особый период. И пережить его не так-то просто. Обрушивается кризис этот на наши головы вдруг, внезапно, и оттого эффект от его прихода просто сокрушительный. Неожиданно, чуть ли не в неделю, ребёнка как подменяют. Всё, что говорят родители, начинает восприниматься им в штыки. Любое слово квалифицируется как нажим, как вторжение в личное пространство, куда вход по какой-то непонятной для родителей причине вдруг закрывается наглухо. Всё, что мы пытались донести до ребенка, заранее обречено на провал, мало того на провал — на агрессию, которая буквально зальёт собой всё свободное пространство между вами и ребёнком. Нужно и не нужно, подросток будет с нами спорить, доказывая свою точку зрения с пеной у рта (и свято веря в свою правоту, между прочим) или будет замыкаться, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень презрения.

Порой родительские нервы не выдерживают, и на столь откровенное "хамство" мы начинаем отвечать силовыми методами, вплоть до того, что хватаемся за ремень. И очень удивляемся, почему же средства, столь безотказные ранее, не действуют теперь. Как же так, раньше хватало нахмуренных бровей или осуждающего взгляда, а теперь не знаешь, что делать с этим человеком, не понимающим человеческой речи? Учебники не открываются; хорошо, если тетрадки, даже и мятые-перемятые, валяются в рюкзаке, а то и вовсе любая работа пишется на очередном листочке! О заточенных карандашах и запасных ручках можно забыть, дневник не допросишься... А одежда? А что сооружено у детки на голове? Название этому подобрать вообще невозможно.

До каких же пор ребёнок намерен трепать родительские нервы?! Но деточке всё равно, рыдаем мы или нет. Пережив очередную бурю дома, он выходит за порог родной квартиры и, полностью отключившись, уже через минуту забывает о неприятностях, которые остались позади. Он в другом мире. Он вырвался. И ему всё равно, сколько капель какого лекарства вы вливаете в свою рюмку. Нет, где-то в глубине души, на самом её дне, ваш отпрыск ощутит пару-тройку уколов того, что ещё год назад называлось совестью, но не более того. Он вырвался, понимаете? Вырвался. И ничто его не может остановить.

В четырнадцать, действительно, происходит некий перелом в сознании человека. Это возраст, когда он сам считает себя абсолютно взрослой, сложившейся личностью, которая обладает некими правами, но при этом одно упоминание об обязанностях, автоматически прилагающихся к правам этой самой взрослой личности, приводит его в состояние, мягко скажем, раздражения. Сейчас, в четырнадцать, для него главное не вы, а группа и принадлежность к этой группе, общность с этой группой. Мнение со стороны тысячекратно важнее вашего, но мнение не любого постороннего, а участника той группы, к которой он хочет принадлежать.

Этот сложный переходный возраст, или С ног на головуШколы бывают разные. Где-то быть умным — это круто. Учиться на "отлично" и "хорошо" — определённая оценка твоего умственного потенциала. Но такие классы и школы, к сожалению, — редкость. Обычно всё иначе. Тот, кто не может выделиться на общем фоне умом и какими-то особенными успехами, сплачивает вокруг себя костяк тех, кто готов быть в центре внимания, зарабатывая своё место под солнцем наглостью и напористостью. Выстраивая определенную шкалу ценностей, лидер (будем называть его так) требует соблюдения правил навязанной классу игры. Часть класса, глядя на то, с какой лёгкостью лидер приобретает авторитет, идёт за ним сознательно, интуитивно стремясь быть поближе к "кормушке". Часть детей, не желающих идти на конфликт, обходит, как умеет, острые углы, предпочитая стадное чувство перспективе быть изгоем. Пусть их место будет не таким тёплым и завидным, как место лидера и его непосредственного окружения, но зато и в открытую конфронтацию вступать тоже не придётся.

Надо понимать, что в подобном коллективе у ребёнка выбор не велик: или ты идёшь со всеми в ногу, подчиняясь общим правилам, или тебя попросту растопчут, как Моську, выступающую против слона. Естественно, проще дать списать, чем наживать себе врага, и даже, как это ни парадоксально, легче заявить во всеуслышание, что тобой не сделан урок и схватить двойку, чем изложить материал и получить свою заслуженную пятёрку, за которую, между прочим, в этой самой группе потом придётся расплачиваться ох как дорого. Что же касается рубашки с отглаженным воротничком, то многие, на самом деле, были бы не против выглядеть красиво, но страх показаться белой вороной намного сильнее желания одеваться аккуратно и быть радостью своих родителей.

Не один страх движет ребёнком в тот момент, когда он пытается занять своё место в классной иерархии. Очень часто свою роль в этом процессе играют амбиции. Быть не только в общей массе, а выделиться из неё (и неважно, какой ценой!), быть на виду у всех — чем не цель? Часто эта цель заставляет ребёнка играть определённую роль и быть тем, кем он на самом деле не является. Бывает так, что на уроке ребёнок просто "выпрыгивает из штанов", пытаясь на каждое слово учителя найти оглушительно-остроумный ответ, и неважно, удачна его острота или нет, главное, что внимание всего класса, пусть и на короткое время, будет приковано к нему. Да, он готов быть шутом, паяцем, клоуном — назовите это как хотите, — лишь бы стать центром внимания хоть на какое-то время.

Если же получится так, что его поступок вдруг по какой-то причине получает одобрение "верхушки" класса и воспринимается ей как нечто героическое, совершённое чуть ли не с риском для жизни, ребёнок и сам начинает чувствовать себя героем, которому "любое море по колено и любые горы по плечу". Одобрение, выраженное группой, гораздо важнее мнения родителей и учителей, и на данном этапе шансов научить "клоуна" уму-разуму нет ни у кого, потому что одобрение группы укрепляет его позиции в классе, выделяет место, за которое он так борется. Что же до наших, родительских, нотаций, то на них ему откровенно наплевать, потому как они не дадут ему ровным счётом ничего. Вывод тут прост: всё, что мешает мне идти вперёд, — вред, а все, кто мешает, — враги.

Так неужели ничего нельзя сделать? Неужели нужно стоять в сторонке и покорно ждать, пока ваше чадо прозреет и дойдёт своим умом до того, что вы желаете ему исключительно добра? Конечно же, нет. А как же в таком случае быть? Что можно предпринять и чего не стоит делать ни в коем случае?

Во-первых (и это главное!) обязательно надо помнить: то, что происходит сейчас с вашим ребёнком, — не конец света, через кризис взросления проходит едва ли не каждый второй. Возрастные изменения заставляют наших детей переоценить то, что их окружает, взглянуть на мир иначе, но это вовсе не значит, что они стали нашими врагами. Для того чтобы не вызывать излишней агрессии, постарайтесь при любых обстоятельствах не проявлять её сами. Вам гораздо проще справиться со своими эмоциями, чем вашим детям, и гораздо проще держать себя в руках, потому что вы осознаёте суть происходящего процесса.

Во-вторых, если вы хотите остаться со своим ребёнком в любом случае в хороших отношениях, разговаривайте с ним независимо от того, какую "чушь" он будет нести. Предполагаю, что вам не всегда будет интересно слушать, кто и как "выпендрился" на том или ином уроке или кто в какие лохмотья был одет. Но для вашего мальчика (или девочки) это сейчас важно, а значит, не упустите шанса быть ближе к нему. Не рубите с плеча, заявляя, что весь класс поголовно — недостойные недоросли, для начала постарайтесь понять, что движет вашим собственным ребёнком, искреннее восхищение чьей-то "лихостью" или элементарное нежелание отстать от коллектива.

Этот сложный переходный возраст, или С ног на головуЕсли отутюженные воротнички рубашки вызывают резкое неприятие вашего любимого мальчика, не настаивайте на своём, пусть рубашки повисят в шкафу, раз уж такая у них доля. Сходите вместе с ребёнком в магазин и купите то, что ему нравится. Пусть он чувствует себя в этой одежде комфортно. Не сомневаюсь, что между белоснежными накрахмаленными воротничками и разодранными джинсами можно найти какой-то разумный компромисс, устраивающий и его, и вас. В конце концов, давая своё согласие на покупку чего-то из ряда вон выходящего, можно заключить некий компромисс о времени и месте демонстрации потрясающей обновки. И это не обязательно будет школа, ведь правда?

И вспомните, разве вы сами не были молоды? Да, сейчас в моде водолазки выше пупка и джинсы, мотающиеся обтёртыми штанинами по асфальту. Но что же делать, если время диктует своё? И разве мы не ходили посреди зимы без шапок? И разве при первых звуках капели мы не распахивали курток настежь, несмотря на все мамины увещевания?

Нет? Ну, тогда вы просто идеал. Что до меня, то в моей жизни было всё: и непокрытая голова в холод, и настежь распахнутое пальто по весне, и вдрызг мокрые сапоги, и многое другое. И ссоры с родителями были, и слова их казались нудными нотациями, и в портфеле было "утро в курятнике". И никуда нам от этого не деться. Просто воспринимать всё надо через призму того, что все мы проходим через кризисы. И что они, кризисы эти, не вечные. Пройдёт полгода-год, снова произойдёт переоценка ценностей, и всё станет опять другим. Не говорю, что идеальным (с нашей точки зрения), а просто другим. И хорошо бы эта самая переоценка произошла не только в головах детей, но и в наших; было бы очень неплохо, чтобы мы пересмотрели своё отношение к собственным детям, вспомнив себя молодыми.

Агрессия — не метод решения проблемы, агрессия рождает только агрессию. И больше ничего. Я не предлагаю потакать детям во всём, но пойти на какие-то уступки необходимо, особенно сейчас, когда они уже ощутили себя взрослыми, но до взрослости им ещё ой как далеко. Хотим мы того или нет, жизнь всё равно всех нас сделает взрослыми, и от этого, к сожалению, никуда не деться.

Да, попустительствовать нельзя, но быть глухими — тоже. Нельзя слышать только себя, это может окончиться очень плохо. Старайтесь быть в курсе дел вашего ребёнка.

И ещё: если ваш отпрыск хоть чем-то увлекается, и это что-то способно увлечь его, хотя бы на время, не жалейте ни времени, ни денег, старайтесь жить тем, чем живёт ваш ребёнок. Порой это единственное, что может вас сблизить и единственное, что сможет вытащить вашего любимого ребёнка из затянувшегося кризиса "переходного возраста", которому он и сам не рад.