Девочка пахла не младенцем, а старостью и грязными тряпками

Как вы привыкали к запаху своих приемных детей? Долго ли ощущали их чужими? Как справлялись с мыслями "Зачем я это сделала?". Как часто и как долго жалели об усыновлении? Мама, усыновившая дочку и сына еще младенцами, - о первых днях адаптации и о том, что делать со страшными мыслями.

На пути к первому усыновлению меня ждало множество подарков судьбы.

Повторюсь: дочку мы нашли в первый же день, в своем городе, здоровенькую и красивую.

Потом нам очень повезло с судьей – суд по установлению усыновления должен был состояться только после новогодних праздников, но судья по нашей просьбе нашла окошко в своем расписании ровно в мой день рождения.

Я невероятно благодарна судьбе за счастливые стечения обстоятельств. К тому моменту, как мы с мужем получили заключение на право быть усыновителями, Ангелину давно уже должны были перевести в дом малютки. Но последнее обследование задерживалось, и она дождалась нас.

Наконец, после подписания согласия на ребенка, но еще на птичьих правах, мне позволили пробыть одиннадцать дней до суда вместе с дочкой в больнице в качестве ее мамы. Хотя у меня даже документов об опеке не было – Лина оставалась государственным ребенком.

Эти одиннадцать дней стали, без преувеличения, самыми тяжелыми в моей жизни. Я потеряла семь кило веса. Зато забрала семь кило дочки. Но обо всем по порядку.

Так пахнут одинокие старики

После подписания согласия прошло пять счастливых и суетных дней подготовки квартиры к внезапному и скорому появлению малышки. И я, собрав небольшую сумку вещей для себя и дочки, отправилась ложиться к ней в больницу до суда.

Меня проводили в отделение и открыли дверь в комнату, где в кроватке с желтыми металлическими бортиками лежала маленькая Ангелина. Мне сказали: "Проходите, мамочка, ваша дочь уже в палате".

И вот тут, на самом пороге, разбились все мои радужные ожидания от внезапно навалившегося материнства. Кажется, я даже услышала звон.

Полутемная комната. Незнакомый ребенок, чужой. Мой?! И очень, очень тихо.

Я наворачивала круги по палате, не в силах сидеть на месте. Малышка не реагировала на мое присутствие – не издавала никаких звуков, не показывала эмоций. Она просто лежала, как кукла в цветной одежке, и безразлично смотрела в потолок.

Я взяла на руки маленькое, словно каменное тельце и несмело поцеловала. Меня замутило: пахла девочка вовсе не младенцем, а старостью, страхом и какими-то грязными тряпками. Так пахнет в квартирах одиноких и несчастных стариков... Сейчас я знаю, что так пахнут дети в депривации и сильном стрессе, но тогда испытала физический ужас. В голове рефреном билась одна мысль: то, что я сделала – усыновление ребенка, – это навсегда.

Как дочка стала живым и теплым малышом

Дни, проведенные в больнице, казались мне бесконечными. Помню, как обзванивала подруг и спрашивала, как вообще обращаются с малышами. И делала все, что мне сказали, – механически, по кругу.

Помню, как заведующая отделением на любой мой вопрос орала в лицо, что с такой матерью ребенку будет хуже, чем в детдоме...

Помню, как пыталась уложить малышку спать, качая на руках, а она засыпала только одна, в кроватке. Как пыталась понять, не глухая ли дочка: хлопала в ладоши перед самым ее лицом и холодела от отсутствия реакции. А еще в свои почти четыре месяца Ангелина не держала головку и не фокусировалась на моем лице – смотрела как будто сквозь... Это было очень страшно.

Помню, как первый раз мыла ей попу, сдерживая позывы к рвоте.

Как просыпалась от ее плача и не ощущала ничего, кроме злости.

Я помню постоянный голос в голове: "Так не должно быть, она же моя дочь!"

После выписки стало легче, но ненамного. Дома я первым делом долго мыла ребенка с мылом, но запах никуда не делся. Я проводила с ней целые дни – носила на руках, обнимала и целовала, играла, укладывала спать и кормила – абсолютно механически.

Мне казалось, что это никогда не изменится... Но все изменилось. Спустя три месяца дочь совершенно внезапно стала пахнуть маленьким теплым малышом. Она вдруг научилась улыбаться в ответ на мою улыбку, расслабляться и засыпать на моих руках, оживленно махать ручками и ножками, когда я заглядывала в кроватку по утрам. Именно тогда Ангелина наконец стала моей любимой дочкой.

Случались еще откаты, но так страшно, как в первые дни, не было больше никогда.