Реклама

Реклама

Дочка у меня папина. В том смысле, что всегда за папу. Вот купила я папе рубашку, а она возьми и расколись о подарке к 23 февраля... Рубашка, кстати, явно была ему велика, но уж больно красивая. Я подумала: "а вдруг подойдет?" А если нет, то ее ведь и поменять можно, правда? А дочка по секрету папе ее возьми и покажи. Далее рассказываю ее словами. Дочку зовут Катя.

- Померяй, - сказала я.

Папа надел рубашку, рукава у нее были очень длинными, и в плечах она была широка.

- Ну, как? - спросил он.
- Великовата... немножко... - ответила я.
- Велико - не мало, - сказал папа. - Переделаем, дабы не расстраивать маму! В школе я очень хорошо шил... Знаешь, Катя, я могу пришить пуговицу лучше мамы! Это правда. Папа хорошо пришивает пуговицы!
- Сейчас я тебя быстренько покормлю, и буду шить!

"Буду шить" папа сказал очень торжественно и важно, потому что все, что делает папа должно быть торжественным и важным. Даже когда он готовит яичницу, то готовит ее с очень важным видом.

Папа быстренько разогрел вермишель, сварил сосиски и сказал: "Катя, иди, ешь!" Я спросила: "А ты?". Папа сказал: "Попозже! Вот, сейчас за полчасика укорочу рубашку и поем!" Я пошла на кухню, а папа взял нитки и ножницы и сел в кресло. Я поела и подошла к папе. Было интересно, как он будет укорачивать рубашку.

- Во всем нужен научный подход, Катя! - сказал папа. - Вот смотри, я померил новую рубашку со старыми и увидел, что рукава длинны ровно на четыре сантиметра. Поэтому, что?
- Что?
- Поэтому, я сейчас отрежу четыре сантиметра от рукава и все... Делов-то! И папа начал резать. Получалось не очень ровно, но папа сказал: "Ничего, подошью!" И папа начал шить. Получалось некрасиво.

- Да, - сказал папа. - Что-то не то! Знаешь, Катя если отрезать еще немного, то, наверное, будет лучше. Видишь, шов? Вообще, надо всегда резать по шву! Потому, что шов красиво смотрится. Я согласилась, что по шву будет лучше.

Тогда папа отрезал рукав до шва.

- Ну, как? - поинтересовался он.
- Не очень, - призналась я.
- Да, не очень! - согласился папа. - А что если от второго рукава отрезать три с половиной сантиметра и представить к первому? Должно получиться! Вот смотри, Катя: здесь останется немного и здесь - немного. Ведь второй-то рукав цел! Значит, нам повезло! Как считаешь, получится?
- Ну, да! - сказала я.

И папа начал резать второй рукав, но недорезал, и сказал.

- Катя принеси мне напильник! Буду ножницы точить!

Я принесла ему напильник и папа начал точить ножницы.

- Вот, теперь все пойдет как по маслу! - заверил папа. - Главное в любом деле, что? Ин-стру-мент!
- А ты есть не хочешь? - спросила я. - А то уже час прошел.
- Ничего, - ответил папа. - Осталось отрезать, приставить и пришить. Минут на пятнадцать работы! И папа продолжил резать. На этот раз у него получилось ровнее.

- Вот видишь! Теперь приставляем и...
- Пап, но один рукав короче получается...
- Да, - сказал папа. - Наверное, я где-то обсчитался... Только вот, где? А... я просто не учел длину шва... Значит, что нам теперь надо делать? А нам надо отрезать от второго рукава до шва и приставить заново.

И папа отрезал и приставил...

- Ну как?
- Ну...
- Это потому что не пришито. Вот, я сейчас пришью, и все будет замечательно... Папа начал шить и ругаться, что иголка попалась какая-то колючая.

- Получается? - поинтересовалась я.
- Получается, - папа вздохнул. - Только на машинке шить удобнее. Я на машинке никогда не шил, но знаю, что удобнее. Там как? Там просто: положил, прошил, получился ровный шов. А здесь, шьешь, шьешь. Хотя и здесь я придумал: буду шить большими стежками, а не маленькими. Так быстрее. Я согласилась, что быстрее. Через полчаса, папа надел рубашку и спросил: "как?"

- Мммм, - промычала я.
- Понятно, - сказал папа. - Мама, наверное, заметит.
- Но, ничего! - заявил он. - Не все еще потеряно. В конце концов, можно отрезать по шву и получится здорово. А потом я уж и поем. И папа начал отрезать... Получилось неплохо.

- Теперь надо обметать, пришить пуговицы и сделать разрез.
- Угу, - сказала я. - А какой разрез?
- Вот, смотри, Катя. У каждой рубашки есть пуговицы и разрез от пуговицы, чтобы рука лучше входила. Видишь?
Папа показал мне старую рубашку, и я сказала: "вижу!" И папа принялся делать разрез.

- Ну, как? - спросил он.
- Хороший разрез, - поддержала я папу.
- Видишь, я же говорил, что все будет здорово! Теперь осталось пришить пуговицы. Ну, это то я умею. Я всегда хорошо пришиваю пуговицы! Вот, еще минут пятнадцать, и все будет готово. Поставь пока чайник, пусть греется.

Я пошла ставить чайник, а папа принялся пришивать пуговицы.

Чайник закипел и папа сказал, что все готово.

- Сейчас померяю...

Папа надел рубашку и подошел к зеркалу.

- Вот видишь, Катя, рукава в самый раз... Хотя что-то все же не так... Только вот не пойму, что? И пуговицы есть и разрез... Странно! Тут пришла мама, и я сказала:
- Мама, а папа рубашку меряет...

Папа вышел к маме в рубашке и сказал: "Спасибо за подарок! Кстати, рукава не длинны?"
- Странная какая-то рубашка, - сказала мама... - А где манжеты?
- Что? - спросил папа.
- Манжетов, говорю, почему-то нет.
- А что, они на всех рубашках есть? - спросил папа.
- Конечно, - ответила мама.

Но папа ей не поверил и пошел смотреть на свои рубашки.
- Так вот как эти штуки называются с разрезом и пуговицами... Но у меня же есть и разрез и пуговицы... Странно! - сказал папа.
- Ты есть будешь? - спросила мама. - А то я все разогрела!
- Подожди мне некогда... Я придумал, как сделать манжеты. Катя, иди сюда. Я подошла, и папа сказал:
- Я понял, Катя, чем отличается манжет от неманжета. Он уже, чем рукав! Поэтому, что? Поэтому, надо заузить рукав и будет манжет... И папа принялся зауживать рукав. Потом он надел рубашку и позвал маму.

- Ну, а теперь, как? - спросил он.
- Манжетов то все равно нет! - сказала мама.
- Ну вот, - сказал папа. - А я думал, что манжеты получатся. Действительно, не очень похоже!
- Про рубашки я теперь знаю, - продолжил он. - А вот про брюки пока не очень. Кстати, у меня есть новые брюки... Кажется, они мне немного длинны... Я думаю, завтра после работы заняться их укорачиванием... Мама посмотрела на папу как-то странно, но ничего не сказала.

Да, посмотрела я на него очень странно, и сказать мне было нечего. А рукава у рубашки я укоротила... муж носит с удовольствием.

Ирина Радостина.