Часто приходится слышать о детях, в три-четыре года отданных в садик, которые не могут или, вернее, не хотят туда ходить. Они закатывают истерики матерям при прощании, плачут весь день до обеда, днем в тихий час не спят, часто болеют, перенося постоянный стресс, отчего мамы вынуждены забирать их обратно из сада и сидеть дома.

Проанализировав ситуацию, я пришла к выводу: все вышеперечисленное - это детские попытки манипулировать родителями.

Сейчас стало модным воспитание ребенка, основанное на тесном контакте с матерью: дитя до года ездит на маме в кенгурухе, спит с родителями едва ли не до школы, кормится грудью до трех лет и далее, на каждый его писк к нему несутся наперегонки мама с бабушкой. Возможно, ребенку так безопасней и спокойней, но при столкновении с внешним миром он вновь не желает отпускать от себя мать, ибо не привык ни на секунду оставаться один.

Очень быстро малыш понимает, что стоит ему заплакать, как развлечение в виде взрослых, качанья, тряски погремушками ему обеспечено. Вполне возможно, что, покричав 2 - 3 минуты он бы успокоился сам и занял себя игрушками, но мать, которой со всех сторон внушают, что ребенок непрерывно нуждается в ней, тотчас бросает все дела и бежит к нему.

Я не призываю оставлять кричащих малышей одних, я предлагаю постараться спокойней реагировать на детские вопли. Одетый ребенок, ожидая прогулки, теряет терпенье и начинает кричать. Мать принимается судорожно бегать по прихожей, одной рукой натягивая ботинок, другой качая коляску, успевая при этом сюсюкать и подпевать. И дитятко учиться манипулировать родителями с самых первых пеленок. Оказавшись в песочнице, он вновь не один: появляются друзья и враги, и на каждый недовольный писк вмешивается мать и отстаивает его интересы.

Собираясь отдавать в ясли младшего ребенка, я решила подойти серьезно к процессу отвыкания от мамы. В то лето я была на даче вместе с двумя детьми и решила поставить эксперимент, что будет, если предоставить полуторолетке больше свободы. Первое время он ходил за мной по пятам, как привык в городе, потом заметил, что огороженный участок достаточно большой, и начал потихоньку осваивать территорию. Я занималась своими делами, готовила, стирала, намывала посуду, ползала по грядкам с тяпкой, а ребятенок, оставленный один, приучился сам находить себе занятия. То принимался собирать сосновые шишки, то яблоки, прибегал и показывал все это мне, то сидел в тазу, то играл с водой в кране, то устраивал болото в песочнице, но сам, один и без моего постоянного контроля.

Позже он стал выходить за калитку к играющим рядом с нашим забором старшим детям. Вот тут-то и началось самое интересное - я наблюдала за ребенком, стоя за кустом или забором, не попадаясь ему на глаза. Оказалось, что с большими девочками интересно, у них сложные игры, и он стоял рядом, либо бегал вокруг. Как узнала я, большие девочки вовсе не собираются обижать моего малыша, использовать его вместо куклы и кормить песком. В игры они его не принимали, но приглядывали за ним по своей инициативе.

То же повторилось в городе на детской площадке - он играл один, и я вмешивалась только в самых крайних случаях, когда моего малыша нарочно обижали, что бывало крайне редко. В два года он уже мог отстоять свой трехколесный велосипед от посягательств. В сад он пошел сразу. Хныкал несколько дней при прощании, а вскоре и это прошло.

Тоже было и с моим племянником - его мать, молоденькая вертихвостка, бросала малыша то на брата, то на подружек, и в ясли он, привыкший к обществу посторонних людей, пошел сразу, без единого писка.

И дети из многодетных семей никогда не плачут в садике - они привыкли к постоянной компании. Так почему же мы так сходим с ума по своим первенцам? Почему порой до трех-четырех лет мама не отделяет себя от ребенка, говоря о нем, использует местоимение "мы"?

Возвращаясь к манипуляциям. Привыкнув управлять матерью посредством криков, ребенок ловко добивается своего - одна из моих дворовых приятельниц попала в такую ловушку и не видит выхода, да и не стремится к нему.

В 6 лет ее сын уже не кричит - в ответ на невыполненное требование он либо ходит весь вечер с несчастным видом, всячески проявляя свое недовольство, либо раскидывает вещи, не убирает игрушки, короче, не подчиняется. И мы принуждаем его: не уберешь игрушки - встанешь в угол, не сделаешь уроки - не поступишь в институт, не съешь картошку - не получишь мороженое. Угрожаем и принуждаем, и он платит нам тем же… Манипуляции - это война, в которой нет конца. Подросток манипулирует нами вызывающим поведением, открытым непослушанием, а то и угрозами, если слышал их в свой адрес в детстве.

Помню, как принуждала меня прабабка кушать - угрожала вызвать милиционера, и однажды довела до слез, отправившись открывать дверь "дядьке с мешком". Так неужели мы не прервем эту эстафету угроз и манипуляций? Так и передадим ее своим детям и внукам?

Каким же образом эти милые, ласковые, нежные и добрые существа манипулируют нами? "Мама, мне было так плохо в саду! Я плакал, плакал весь день, никто не хотел играть со мной, воспитательница не пустила меня в туалет!" - рыдает кроха вечером, придя домой из сада. "Я бросила его, бессердечная, думаю только о себе, о работе, о карьере! Моему ребенку плохо, а я вновь и вновь отвожу его в сад!" - терзает себя мать. Не правда, ли, знакомая сцена?

Зареванный кроха возбуждает в матери чувство вины, после чего добивается своего - мать не отводит его в сад, оставляет дома (скрытый подтекст: если ты меня любишь, то не отдашь в этот гадкий сад!). Кроха добился своего - мама рядом. Каким образом? Эмоциональным шантажом, манипуляцией. Я плачу - маме стыдно, она чувствует себя виноватой - мама не отводит меня в сад (в спортивную школу, в гости к бабушке, в летний лагерь...). Скрытый подтекст действий матери, отказавшейся от своих планов, и здесь легко выявляем - мой ребенок самый лучший, а в саду (школе) их всех стригут под одну гребенку, никакого индивидуального подхода.

Я отнюдь не призываю отдавать в сад всех детей с рожденья, я хочу лишь обратить ваше внимание на то, чтобы разделять, когда у дитя есть серьезные причины для слез, и когда слезы вызваны желанием добиться своего. Жертвенность - она в природе родителей, порой, не замечая сами, мы приносим свою жизнь на алтарь другой жизни, которая в какой-то момент времени начинает казаться важнее нашей собственной. Не будь родитель изначально склонен к самопожертвованию на благо потомства, ему ( потомству) было бы значительно сложнее заполучить жизненные блага - вечно находящуюся рядом мать в три года, мать, отказывающую себе в покупке новой одежды ради дитя - в 18 лет. А механизм воздействия в обоих случаях одинаков - эмоциональный шантаж, манипуляция. Не приносите свою жизнь в жертву, иначе однажды вам захочется (и вполне обоснованно) потребовать обратной жертвы от ребенка, а на ваше заявление: "Я ради тебя всем пожертвовала", - он вполне обоснованно может ответить: "Я тебя об этом не просил".

Среди первенцев и единственных детей в семье манипуляторов больше, чем в семьях с двумя и более детьми. Традиционно им достается больше родительского внимания, желания родителей прослыть демократичными и современными, прислушивающимися к малейшим пожеланиям со стороны обожаемого дитя, а так же в семьях, где родители слишком много работают и не уделяют ребенку достаточно внимания. Одной этой причины хватит, чтобы периодически испытывать чувство вины перед своим чадом. А сыграть на чувстве вины очень легко! "Мы всегда прислушиваемся к мнению и желаниям нашего ребенка", - даже в том случае, когда мать опаздывает на работу, а ребенок хочет и дальше ждать на остановке неизвестно где заблудившийся трамвай.

Как же мы взращиваем в своей семье манипуляторов? Наверное, слишком часто идем на поводу их упрямых капризов, почему-то принимая их слишком серьезно.

- Я пойду гулять в босоножках, - говорит двухлетка.
- Но на улице дождь, ты намочишь ножки.
- А-а-а, тогда я вообще не пойду гулять и буду здесь плакать!
- Хорошо-хорошо, одевай босоножки, только не плачь, а то будет истерика, как вчера...
- Отлично, мама боится моих криков!

Признайтесь себе, что и вы не раз шли на поводу у малыша, лишь бы избежать больших проблем. Мой собственный ребенок в 3 года катался по земле с дикими воплями, если я отказывалась купить ему очередную игрушку. Я паниковала и думала, что окружающие сочтут меня плохой матерью, которая во всем отказывает своему бедному сыночку. Вот как он требует игрушку, а мамке все равно! Потом я решила, что окружающие - они только зрители, а ребенок-то мой, и мне растить его и отвечать за него. И с истериками надо что-то делать. Перешагнув через крикуна, я пошла дальше. Он быстренько вскочил, обогнал меня и снова упал. Я перешагнула через него во второй раз. Покричав еще немного, он встал и побрел за мной.