Остается еще юридическая сторона вопроса.

Например, что делать учителям, если им в класс приводят ну очень вшивого ребенка. Действительно, что? Как зафиксировать сей факт? Как поступить со вшивоносцем? Вернуть родителям? Отделить от других детей? Может, учителям дают Дебрак бесплатно? И еще какой-нибудь местной валерьянки впридачу?

Читатель, наверное, уже догадался, что ничего подобного не полагается. Хотя ситуации бывают пренеприятные. Соседка Ирена, сама учительница множества дисциплин, от музыки до математики, рассказывала как-то об этих моментах в своей практике. А ну-ка попробуйте запеть, когда у вашей ученицы в голове ползает! Вспомнишь тут дилемму инфекционного госпиталя!

В тех, мягко говоря, рамках, в которые поставлена школа, она ведет себя безупречно. Стоицизм тут сочетается с вежливостью, оперативность - с осторожностью, все лучшее современное и традиционное собрано в один пакет. Просто в какой-то момент перед паровозом кончаются рельсы.

После первого сигнала о вшах - со стороны меня, например,- школа немедленно печатает циркуляр всем, всем, всем. Будьте бдительны, написано черным по белому (желтому, голубому), они опять появились! Вторым шагом является нота непосредственно источнику, на который уже настучали озабоченные товарищи или сам(а) учитель(ница). Не уверена, что учитель(ница) может написать письмо без согласования с начальством. В письме родителям (опекунам) источника предлагается проверить ребенка на предмет вшей. К тому времени это уже несложно. Следующий ход со стороны школы - телефонный звонок. Тут вещи называют своими именами, школа как бы настаивает. Затем... Нет, не угадали... Не остановят. Не завернут. И, уж конечно, не пристыдят - здесь вам не Азия какая-нибудь. Кстати, частые повторения одного и того же воззвания в отдельно взятую семью - это black mail, вторжение в privacy. Аналогично - со звонками. Так что приходится ждать какое-то время, прежде чем снова подступиться со своими просьбами и советами гражданам демократического общества. Тут многое еще зависит от самих учителей - от их энергии и инициативы. А многое - совершенно не зависит.

Где-то раз в год по школам проходит компания под названием Bug Buster Kit. В переводе это примерно означает Набор для Защиты от Паразита. Или Комплект Удара по Врагу. Ну, все, конечно, в курсе, о ком идет речь. В набор (или комплект) входит пара миниатюрных частых гребней ярко-желтого цвета (Seton Nit Comb или его упрощенная модель) и подробное описание процедуры. Начинается инструкция сообщением, что несколько вшей в голове ребенка - дело житейское, а кончается заверением, что никакого Дебрака не понадобится, если чесать, не переставая. Видимо, британцы таки жмутся покупать противовшивые снадобья, или дети протестуют из-за запаха. Стесняются.

В общем, чешите нам, чешите.

Гребни эти в нашей семье очень подошли - маленькие, яркие, они оказались удобнее классических аптечных сетон нит комбов. Жаль только, служили недолго - быстро ломались. Последний год что-то их нет - и я грешу на нелюбимое правительство. Оно такое, я знаю! Зато в популярных журналах вы можете найти названия новых препаратов - абсолютно натуральных. Сколько они стоят? Ой, не спрашивайте! Такое себе могут позволить только очень богатые люди, какие-нибудь лорды или поп-звезды. Мы лучше гребешками...

Разумеется, злостные вшивоносцы абсолютно устойчивы ко всем этим призывам. Вернее, устойчивы их родственники, ведь бедные дети сами не в состоянии справиться с задачей. Как я уже отмечала, в запущенных случаях это и для взрослого нелегко. Ей-богу, проще пренебречь проблемой, тем более, демократическое общество учит терпимости. Я куда легче могу представить себе компанию по борьбе за права вшей, чем против оных. Действительно, надо же им где-то жить и питаться! Чем они хуже других... меньшинств?

- У многих англичан вши - это часть тела, - объясняет мне Валера. Что ж, она родилась здесь и знает о чем говорит.

Олина мама Таня, например, сама видела, как во время семейного обеда ее золовка вынимала вшей из волос своих детей и бросала на пол. Может, сочла их лишними, не знаю. Между прочим, Танины родственники - вполне респектабельные люди. Родители ее мужа не раз приглашали нас покупаться у них в бассейне. Вышеупомянутая золовка когда-то ходила в частную школу, деньги в семье водятся. Судите сами...

Стоит ли удивляться, что мать бедной девочки Николы долгие годы игнорировала все попытки вторгнуться в ее домашний уклад? По каким-то неясным причинам четыре года средней, junior, школы Эля и Никола оказывались в одном классе. Между прочим, Никола хорошо училась, и вообще Эльке было с ней интересно. Моя дочь уверяла, что безработные родители Николы - умные и образованные люди, хотя мать Николы Эльку не очень жаловала - возможно, в ней бродили расовые или классовые чувства. Короче, почти каждое общение приносило вшей. Я сердилась, дочь плакала, я предлагала свои услуги по обработке Николы, дочь уверяла, что это неприлично. Никола сама просила свою мать, но та не слушает, - объясняла Эля с вполне британской логикой. Поэтому я не имела права лезть в их дела немытыми галошами.

История сия завершилась следующим образом:

В последний год средней школы мать Николы серьезно разболелась. У нее было что-то с суставами, она едва ходила, и я уже больше не встречала ее в городе. В доме у них, по рассказам Эли, пришлось переоборудовать ванну - перенести ее вниз. Мать Николы, видимо, уже спала внизу, но она теперь не могла подниматься наверх помыться. Последний раз я видела эту женщину возле школы. Она привезла свою дочь на дискотеку. С трудом вылезла из машины и прошла до школьных дверей, опираясь на палку.

Неизвестно, какой тихий ангел пролетел над этим семейством, но в один прекрасный день лета, после которого девочкам предстояло перейти в следующую, старшую, школу, Николины вши были замечены. Состоялась шумная сцена, после чего Никола была посажена под домашний арест вплоть до выведения всех насекомых. В новую школу она пришла с чистой головой. Неприятный запах, вызывавший насмешки у разных злых ребят (здесь таких немного), стал поменьше, и вообще Никола явно выбилась в лидеры определенной группы девочек, куда Эля не вошла. Но сохранила с ней хорошие отношения. А после празднования Николиных именин, куда девочки нарядились ведьмами, завоевала место в сердце ее матери. Не за костюм, не за умение мыть посуду, а за способность бодро отбрехиваться от шутливых нападок, на которые мать Николы великая мастерица. Я от души желаю всех благ этой стойкой женщине и ее семейству.

Валеркина вшивость происходила не от верности дружбе, а от строгости школьного порядка. В нынешних британских школах не так уж много строгостей, но каждое утро дочь с остальными детьми должна выстраиваться на площадке перед школой. Причем порядок выдерживается неукоснительно - по классам и по росту. Те вшивоносцы, которых Валера успешно избегала на уроках и переменах, оказывались рядом с ней на утреннем построении.

При наших ежедневных проверках вшам особенно негде было разгуляться, но тревога, что кто-то будет пропущен и размножится, сильно отравляла жизнь.

Дочь плакала, я сердилась, предлагая разные варианты выхода из положения. Может, Валере самой поговорить с вшивыми детьми? А что такого? И они ее когда-нибудь научат чему-нибудь полезному. (Например, вести себя за столом, - откомментировал мой муж). Но Валера объяснила мне, что вшивые и невшивые дети не общаются так уж тесно, вернее, по-настоящему вшивые с теми, кто озабочен чистотой своей головы. В конце концов я написала записку учительнице с просьбой отделить по возможности вшивых детей от невшивых. Не доверяя мне, Эля отредактировала послание, сделав его столь вежливо-абстрактным, что грубый идиотизм просьбы исчез вместе с ее смыслом. Я таки немного отредактировала письмо назад, но ответа все равно не получила. Возможно, трепетная Валера кинула его в мусор.

Последний эпизод с размножением на Валериной голове застал меня уже матерым вшивоборцем. Новое поколение вшат, малюток, живущих еще на коже, а не на волосах, столь крошечных, что никакой гребень им был не страшен, я вынимала голыми руками. Я видела их сквозь волосы вопреки своему скудному зрению, просто чуяла, как собака, и, в результате, ликвидировала всех, не прибегая к Дебраку. Валера была столь впечатлена, что решила впредь проверять себя сама. Взяв этот пионерский почин, она, вероятно, стала-таки сознательнее относиться к окружающим и вшей больше не приносила. Возможно, мы не миновали бы их все равно, но я увезла летом всех младших в Москву, отжав три недели учебного года, а когда через два месяца Валера вернулась в школу, выяснилось, что она переросла за каникулы многих детей, и ее место в строю сместилось в безопасную зону. К тому же два главных вшивоносца перешли в другую школу. Поэтому свою самую страшную угрозу: явиться на утреннее построение с Сетон Нит Комбом в руке и, прочесав кого-нибудь из наиболее злостных, сунуть результат под нос директору, я, вероятно не реализую. Валера может пока не волноваться.

Лизины вшивые приключения вообще прошли в стертой форме. После первого раза, где, как я уже отмечала, школа, возможно была ни при чем, наступило затишье. Я даже склонна думать, что Лизин класс состоит сейчас из одних чистых детей. Иначе бы она заразилась непременно, поведение ее не оставляет никаких надежд. Представьте, целый класс - и без вшей! Старшие девочки в этом месте скептически усмехаются. Однако, все-таки есть многое на свете, друг Горацио...

Последний мой общественный позыв произошел, когда в Лизину школу пришла новая медсестра и пригласила всех желающих встретиться и побеседовать. Получив письмо, я вдруг поняла, что это - реальная возможность поговорить о вшах, причем с человеком, явно причастным к вопросу. Тем более новым, со свежим взглядом. Обсуждать вшей с учителями, вполне загруженными учебным процессом, мне уже казалось неудобным, а тут можно даже выдвинуть инициативу: добровольцы-родители хотя бы раз в неделю, нет - в две недели, осматривают весь класс. Так сказать, сотрудничество персонала и родителей; ведь действительно многие приходят в школу и помогают с тем-сем. Я давно уже слегка комплексовала из-за своей невовлеченности. Почему бы мне не принести реальную пользу там, где я что-то умею?

- Ты свихнулась, - посочувствовал мой муж, и я осталась дома, убедив себя, что поддежурить с внуком куда важнее, чем самовыразиться в школе.

Тем более, вшивая волна в нашей семье явно прошла. Причем, я не совсем понимаю, почему. Так звезды встали. Похоже там, на небесах, решили, что хватит, переходим к следующему уроку. Теперь я силюсь понять, что за новое качество я приобрела. Мне кажется, я должна была получить немножко уверенности в себе - то, чего мне так не хватает. Но мой муж считает, что мне не хватает смирения. И тренировать я должна именно это.

Оглядываясь назад, я действительно вижу перемены в своем мировоззрении. Как я бушевала поначалу! Как напрягалась, пытаясь разглядеть причинно-следственные связи! Ведь - было дело - я заканчивала Университет. Почему, - спрашивала я себя - еще сравнительно недавно (старики рассказывали, в литературе встречалось) школьная медсестра проверяла вшей? Кому это мешало? Что тут - дальнейшее развитие демократии или дефицит бюджета? А как же забота о благосостоянии трудящихся? А может, пора перестать бороться за права человека во всем мире под чутким руководством сами знаете кого? Аллах с ними, с этими беженцами, повернемся лицом к нашим детям... Вот Россия - раньше был тоталитаризм, это понятно. Но сейчас-то... А ведь ходит наша Аля в районную школу и не чешется.

Вечерами, уложив после всех процедур детей, я шла в кабинет к мужу в поисках смысла. Я заставала его обычно мирно пощелкивающего мышкой, лицом к экрану, спиной к дверям. Выражение этой спины ясно указывало, что он занят просмотром новостей, а вовсе не соисканием Нобелевки, более уместным в нашей ситуации. Я вываливала на мужа свои эмоции, честно считая их аргументами. Как человек, мыслящий масштабно, он должен был мне объяснить.

- Британия... - бормотал мой муж, не поворачивая головы, - Россия... Россия - не член НАТО. Она вообще... не член... Пошли чай пить.

Я сникала и плелась пить чай, снова чувствуя себя студенткой. Словно и не уезжала никуда...

По ночам мне снились вши. Они наступали, и все прогрессивное человечество разделялось на две неравные половины. Одна половина несгибаемо вычесывала вшей, другая - несгибаемо терпела зуд. Утром я сразу шла проверять голову, которая, кстати, чесалась. Не найдя насекомых, я расстраивалась, потому что любая неопределенность мучительна. Призрак инфекционного госпиталя маячил на заднем плане моей жизни.

Трудное было время. В каком-то смысле я утратила еще и свою невинность. Веру в чистоту окружающих детей. И до сих пор, проходя мимо детских голов в магазине, ловлю себя на том, что приглядываюсь. А когда встречаю на улице этнографическую загадку - семью Эммы и Лорен, идиллически гуляющих на shopping или с оного, то старательно разглядываю красивые волосы их дружелюбно улыбающейся мамы. Но я надеюсь избавиться от этой глупой привычки.

Теперь я чувствую себя гораздо лучше. Тем более, в Британии хватает проблем пострашнее вшей.

Так что я стараюсь смотреть на вещи шире, как бы с высоты своего опыта. Есть время чесать вши, а есть время варить щи. Главное, помнить свое duty в этом странном мире.

Ну а пока продолжим наши упражнения с причастиями. Пиши, - говорю я Валерке: учащий, лечащий, запаршивевший.

- Чего? - недоумевает дитя.

Она забыла. Ладно, пускай.

Но это уже другая история

Татьяна Товаровская