Беременность каждая женщина переживает по-своему. В большинстве случаев это состояние, связанное с душевным трепетом и появлением новых чувств. Я мечтала о детях всегда. Когда была маленькой, играла в куклы. Когда подросла, ездила в лагерь вожатой. Когда появился племянник, возилась с ним. Сразу после свадьбы я мечтала о весточке от аиста в виде двух полосочек. Так хотела, чтобы к нам "прилетел аист", а он все не летел да не летел. Причина в этом, что я боялась. Боялась ответственности. Я боялась причинить боль маленькому человечку. Во мне жило два чувства, противоречащих друг другу. Страх за малыша и желание иметь малыша. Как они жили у меня в душе, стоит только догадываться. Но потом страх ушел.

И вот настал тот самый счастливый для меня день. Как видно, победило желание иметь малышастика. Поругавшись с мужем, я пулей вылетела из квартиры его родителей, засев в сквере на лавочке. Сидела, ревела и судорожно курила. Муж обрывал телефон, но я гордо не поднимала трубку. В общем, мы помирились, устроив такую незабываемую ночь... Так у нас получился Владька.

Я знала, что он уже есть, поэтому курить себе запретила, хотя было очень тяжело. Тест купила почти на следующий день. Увы, тест ничего не показал. Стала ждать. Жду, жду. Жду и ничего. Но я спокойна. Зная, что ОН уже есть, покупаю тест опять. Пусто. На следующий день та же картина. Ну, думаю, все, не получилась у меня доча. В общем, когда получился положительный результат теста, я не помню, но сам тест храню, Владу потом покажу.

Утро. Я вылетаю с бешеным криком из ванной, держа в одной руке заветные 2 полосочки. Я так прыгала! И тут появляется он — страх за малыша. Как же я плакала на работе, просто так плакала. Боялась признаться сама себе, что во мне живет мой малыш — со своим характером, привычками, и что мамины слезы на нем отражаются. Я была уверена, что будет Настя. Я ходила, и мысленно с ней разговаривала, и точно решила, что звать ребенка будут Настя. Муж говорил, что пацан у нас, и всем своим видом показывал, что дочка не очень-то и желанна.

Я сразу дала себе установку, что все у нас будет отлично, никакие больницы нам не нужны, что мы справимся, если будем одним целым. Спасибо врачу, у которого состояла на учете, за его поддержку, отсутствие лишней перестраховки и желания уложить на сохранение. Беременность прошла на одном дыхании, без больниц. На работе скрывала ото всех свое положение, хотя хотелось кричать об этом. Только сейчас я узнала, что все мои тетечки меня раскусили, но приняли мою игру в партизанок.

В первые дни декретного отпуска мы поехали к моей бабушке в Пензенскую область. Она меня тоже раскусила, причем сразу. Я так удивилась, а она сказала, что беременную женщину сразу видно. Но как это видно, я так и не поняла. Бабушка сто раз брала меня за руку и благословляла, моя старушка... (Я помню, как лежала на столе в родзале, как позвонила ей. Я еле-еле говорила, отходя от наркоза: "Бабуль, ты стала прабабушкой в пятый раз". Мы заплакали обе, проревели семь минут). Потом было путешествие на море, и мой малыш побывал и на море, и в горах, купался в море и лазил по Красной поляне. Правда, он это делал в моем животе, но ведь это не важно. Важно, что он ощущал ласку моря, дыхание гор, прохладу ледника, улыбку солнца и красивый взгляд заката — мы же были вместе. Он, папа и я — настоящая семья!

Приехали в Ростов. Я накупила беременной одежды, чтобы все видели, как я счастлива. У меня даже походка изменилась. Как говорят окружающие, я была похожа на беременный электровеник. А потом походка начала приобретать какие-то непривычные для нее черты — медлительность, важность и гордость. Настало время "волшебных пузырьков". Я помню его первые шевеления. Как будто пузырьки лимонада... Он так скромно начинал меня щекотать изнутри... Дал знать, что он со мной. С каждым днем все увереннее и увереннее напоминал мне: "Мама, я тут, в твоем животике".

Я помню наши ночные игры: когда все спали, мы учились считать. И ведь научились! Я один раз пальчикам прикоснусь к животику, он мне ответит, я 2 раза прикоснусь, и малыш мне вторит в ответ. Наша математика закончилась на "3".

Этот день перевернул всю мою жизнь. Мои представления, мои мечты. Мечты о платьях, мечты о бантиках. О дочке-помощнице, о дочке-подружке, с которой мы вечерком сидели бы и сплетничали, обсуждая дневные события. Настал день УЗИ. Проснувшись утром, я, как всегда, поздоровалась с Настей. Приехав в НИИАП, села ждать, пока время подойдет, на которое мне назначено. А саму все трясет! "Лишь бы с ней все в порядке было". Захожу, ложусь, и тут звучат они, эти слова. Голос Заманской, прогремевшие как гром среди ясного неба, я запомнила на всю жизнь: "Пол плода мужской". Что со мной было! Я говорю: "Как мужской, у меня же Настя!" А она в ответ: "Нет, нет, мужской пол". Я, вылетев из кабинета, звоню мужу, рыдаю в трубку: "У нас мальчик". А он в ответ: "А чего ревешь?" Я рыдаю: "Бантиков хочу..." "Я сам тебе в бантиках буду ходить!" — сказал мой муж гордым голосом.

Потом я шла и думала о том, как же жить-то теперь, ведь не Настя у нас! Но потом я поняла, что малышастик-то не виноват, что у мамы "таракашки" в голове. Нужно было привыкать к новому ощущению, нужно было заново знакомиться с малышом. Имя же я придумала сразу — Артем. Но мужу не сказала, зная, что он эту идею не поддержит. Он твердо решил, что сын будет с именем Влад. Объясню почему. Папа у нас Слава, если разделить Владислав на 2 части, получается Влад и Слав, Владик Славкин, как говорит папа (а для меня теперь одной головной болью больше: когда я кого-нибудь из них зову, приходят ко мне оба).

Сколько секретов я рассказала малышу, сколько сказок, песен... А сколько я ему наобещала! Самое главное, что он не помнит о них, моих обещаниях. По крайней мере, я на это надеюсь. На Новый год я купила пузику подарок наперекор всем разговорам, что заранее покупать ничего нельзя. Но подарок я этот никому не показала, спрятала, чтобы избежать "воспитания" со стороны родственников.

Я ходила по магазинам с таким трепетом и нежностью в душе! Представляла, что все эти вещички будут и у нашего малыша. Чего мне стоило держаться и не покупать все, что продавалось. Хотя однажды, при очередном посещении "Улыбки", мы все-таки купили костюм. Я назвала его "смокингом". Он предназначался для выписки. Придя домой, я разложила все, что было. Начала рассказывать и показывать, и при упоминании о смокинге я получила пинок под грудь, говорящий об одобрении выбора первого наряда.

Сколько я пролила слез счастья и умиления, наблюдая за общением папы и малыша. Сколько раз папа гладил живот и что-то тихо ему нашептывал. Как я ни слушала, так и не услышала. Вот и у них появился первый мужской секрет. Малыш что-то отвечал, пихая маму.

Когда я легла в роддом, на меня сбегалась смотреть вся патология. На то, как малыш выставлял свои пяточки, я ему в ответ их щекотала, а он выставлял их с другой стороны. Как он "давал мне 5". Как выпрямлялся, показывая, где у него голова, а я ее гладила. Все мы дружно хохотали.

Все пролетело как один миг... Все было отлично. За исключением того, что парень наш сидел на попе и не хотел переворачиваться. Кто его только не уговаривал, все время так и просидел, и родился так.

Закончилось наше время. Время, в котором мы принадлежали только друг другу. Закончились те самые счастливые 9 месяцев ожидания, пробудившие во мне столько чувств, которые я сейчас дарю нашему сыну! Но началось самое счастливое время в жизни. Жизни, у которой появился смысл. Это наш Владька!