В тот день 4-месячный Костя с утра был беспокоен. На руках у меня он кряхтел и всхлипывал, в кроватке — отчаянно плакал. А мне надо было заняться старшим, 4-летним Володей. Долго я пыталась уложить Костю спать, но тщетно — он чуть задремывал на руках и тут же просыпался, едва я склонялась над кроваткой. Наконец я оставила его плачущим и пошла на кухню. Я закапывала Володе капли в глаза, он вырывался и орал. Сколько времени это могло занять? В какой-то момент я отметила, что не слышу Костиного плача. "Заснул, значит..."

Потом я вошла в комнату. В первый миг мне показалось, что во рту у Кости незнакомая мне пустышка бело-алого цвета. Лицо моего сыночка было в крови и срыгнутом молоке. Он лежал, раскинув бессильно ручки, и грудная клетка не двигалась, на тоненьких запястьях не было пульса, и когда я схватила обмякшее тельце на руки, веки его не вздрогнули.

Кажется, я закричала. Не помню точно.

Кажется, Володя теребил меня за одежду и кричал: "Мама, сделай что-нибудь, помоги ему!" Не помню.

Кажется, я хотела умереть, или сойти с ума, или проснуться. Не помню, не помню, не помню...

Память милосердна, она скрывает самое страшное. Я осознаю себя уже в коридоре, на полу, на коленях над телом своего сына. Губы привычно прижимаются к нежным щечкам, пальцы привычно толкают ребра, подталкивают замершее сердце. Вдох-толчок-толчок-толчок... Почему в коридоре? Ах да, к телефону ближе. На миг прерываю реанимационные мероприятия, бросаюсь за трубкой. Вдох-толчок-толчок-толчок. Во время вдоха набираю "03". Правильно набрать получается с третьей попытки. Вдох — "Скорая"? Ребенок... Асфиксия... Клиническая смерть..." — толчок-толчок-толчок. Вдох — "Поскорее, пожалуйста!" — толчок-толчок-толчок.

Рядом мечется и рыдает Володя. На меня наваливаются кошмарные воспоминания. Все это уже было со мной, я уже стояла так на коленях над безжизненным телом, а рядом металась и рыдала мама. Без малого 10 лет назад умер мой отец... Он умер во сне, и я обнаружила его тело и долго, не меньше получаса, проводила искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Потом мне сказали, что он был мертв не меньше 5 часов... И тогда я так же обманывала себя, будто звуки, которые я слышу — не просто шум, с которым выходит воздух из легких, а на самом деле его дыхание, такое родное и знакомое... Но нет, сейчас это уже не обман, я и правда вижу, как шевельнулись ребра. Вдох, еще один... Входят врачи "Скорой". Потом они говорили, что доехали за 5 минут — возможно, не знаю. Я считала время не минутами, а вдохами. Адреналин. Преднизолон. Бегом в машину. Едем с мигалкой и сиреной, на перекрестке нас пропускают. Железнодорожный переезд открыт — повезло! Реаниматолог ждет нас у дверей больницы. Все. Мы успели.

Следующие сутки я живу от звонка до звонка. "Как он? Состояние... Дыхание самостоятельное... Температура... Когда еще можно будет позвонить?" Будь моя воля, я бы звонила каждые 15 минут, а приходилось ждать 2-3 часа...

Потом было 4 суток в реанимации и еще 10 дней в отделении, где мы были уже вместе. Но это уже было не страшно. Главное — мы успели. Я успела спасти сына, хотя до самого страшного оставалось, быть может, 2 минуты.

Я пишу это не для того, чтобы услышать слова поддержки и сочувствия — у нас уже все в порядке. И не для того, чтобы выговориться, выплеснуть пережитый ужас, хотя и для этого тоже. Я пишу для того, чтобы еще раз напомнить — уметь оказывать первую помощь должен каждый. Несчастье не выбирает, где и когда случиться, и тогда счет идет на минуты. Искусственное дыхание, непрямой массаж сердца, наложение жгута, даже рассечение трахеи — всему этому может научиться каждый. И должен научиться каждый. Чтобы суметь помочь своим близким, когда до беды будет оставаться несколько минут...

Лариса, larka1@bk.ru.