Содержание:

Хобби интеллектуалов. Так некогда называли полиглоссию, владение многими языками. Самих же полиглотов считали чудаками с гениальными наклонностями, изучающими ...дцатое наречие исключительно из любви к искусству. В наше время отношение к этому феномену серьезно изменилось. А секреты оперативного изучения иностранных языков, ведомые полиглотам, хотели бы взять на вооружение и учителя, и ученики.

Биографии некоторых российских полиглотов можно читать как приключенческие романы. Каждый из этих удивительных людей — свидетельство того, что возможности человека безграничны. Но удастся ли простым смертным пройти их путь? Какими качествами нужно обладать и какие технологии использовать, чтобы выучить десяток-другой языков?

Доктор филологических наук, профессор МГЛУ Дина Никуличева, которая занимается изучением и моделированием различных полиглоссических методик, считает, что всем полиглотам свойственны любопытство и упорство. Так, Сергей Халипов, полиглот из Санкт-Петербурга, в процессе изучения очередного языка повторяет новое слово десятки раз, словно пережевывает. Однажды Никуличева наблюдала, как Сергей общался с двумя африканцами, говорившими на одном из языков группы банту. Дело было на семинаре по лингвистике, и африканцы выступали в роли помощников Халипова. В течение первого дня он так много спрашивал одного из них о структуре языка и традициях, что на второй день парень не явился, заявив, что его замучили вопросами. Ему на смену пришел другой помощник, но и он изнемог после долгой беседы. Африканцы называли ключевые слова и фразы, а Халипов повторял их на разные лады, просил собеседника поправлять ошибки, соединял новые слова с выученными ранее, менял их местами. Его помощники уже устали говорить на родном языке, а он в азарте повторял их фразы, словно играл...

"Играть в слова" Сергей начал еще в детстве. В годы войны его эвакуировали в Казахстан. Знакомые вещи здесь назывались иначе. Это занимало мальчика, и он начал "коллекционировать" новые названия предметов. Когда Сергею было восемь лет, к нему попал каталог марок — французских! Халипов начал изучать их названия. Разобраться в чужой речи помог словарь. А вот финский язык он выучил с помощью радио, по которому звучали передачи "северного соседа". "Безумно хотелось понять, о чем они говорят", — вспоминает Халипов. Он начал искать книги, но все, что удалось достать, — материалы съезда КПСС на финском и русском. Он проштудировал оба текста, сравнивая их, а когда позже к нему в руки попал учебник грамматики, Сергей убедился, что многие правила языка понял абсолютно верно. Всего в его "коллекции" 20 иностранных языков, а датский и шведский он долгое время даже преподавал.

К содержанию

Путь в неведомое

Самым удивительным из наших полиглотов можно назвать Вилли Мельникова. Его история проста и невероятна одновременно. Парня отправили на афганскую войну. Далее как в фильме "Бриллиантовая рука": упал, очнулся — гипс... Из комы Вилли вышел другим человеком. Но вместо бриллиантов он получил нечто подороже — безлимитный доступ в мировой лингвистический "Интернет". С тех пор Вилли каждый год изучает по нескольку языков. Хотя "изучает" — не совсем верное слово для описания происходящего. Очевидцы говорят так: "Языки к нему словно приходят". Вилли внимательно смотрит на человека, говорящего на незнакомом наречии, слушает его речь, потом будто настраивается, пробуя разные регистры, и внезапно, словно приемник, "ловит волну" и выдает чистую речь без помех...

Вилли Мельников окончил Московскую ветеринарную академию. Позже заочно учился в семинарии Троице-Сергиевой лавры, но священником не стал. Сейчас его называют фотохудожником и поэтом. И добавляют — он самый необычный из поэтов, потому что пишет стихи, комбинируя фрагменты на 93 языках мира. Но вот понять его "языковые гобелены" может лишь равный ему, а такого нет. Когда Вилли начинает быстро и без усилий говорить на гортанном языке какого-нибудь исчезнувшего народа или затерянного племени, людей охватывает мистический ужас...

Возможно, его основной метод изучения языков — полифония. Точнее сказать сложно. Да и сколько языков Мельников знает на самом деле — неизвестно. Каждый раз, когда проводят эксперимент по изучению его метода, Вилли встречается с носителем очередного уникального наречия. После беседы его личный "лингвистический" актив пополняется новым языком... "Это уже не метод, а что-то запредельное, — считает Никуличева. — Кто-то может подумать, что после ранения он получил некий неограниченный доступ к мировым "лингвистическим каналам", но еще до войны он знал шесть языков и признает, что именно пристрастие к ним помогло ему выжить. Полиглоссия не только вернула Вилли к работе, но и помогла достичь выдающихся результатов в творчестве. Мельников может быть примером только того, что изучение иностранных языков — один из способов саморазвития".

К содержанию

Иностранный по книгам

Полиглотский запас Ирины Шубиной, которая работает старшим инженером в нефтяной компании Total, ограничивается "всего" 16 языками. Вот что Ирина говорит о своей карьере полиглота: "Лингвистические способности у меня развиты очень неравномерно: в отношении восприятия и воспроизведения звуков они весьма посредственные, а вот с письменными текстами я работаю хорошо. Не знаю, в чем тут дело, в способностях или в тренировке. В школе я с первого класса изучала французский язык вполне успешно, но абсолютно в пределах нормы. Прорыв произошел только летом после пятого класса, когда я научилась читать без словаря. Хотя, если честно, это был просто "переход количества в качество". Другое дело, что даже для того, чтобы просто попробовать, нужно было откуда-то узнать, что это возможно. Мне повезло — папа подсказал. Он, кстати, учился французскому у Шехтера, по лозановскому методу. Потом в девятом классе я попала на лингвистическую олимпиаду и благодаря этому поняла еще одну важную вещь: чтобы переводить с языка А на язык Б, в общем-то, не обязательно владеть этими языками, достаточно иметь некоторое количество параллельных текстов, кое-какие фоновые знания и много времени. Кстати, на олимпиадах я всего лишь получала почетные грамоты, а вот призерами там были люди с явно незаурядными способностями.

Другими (кроме французского) языками я стала заниматься, уже будучи студенткой, поскольку учеба в институте связи оставляла достаточно свободного времени. Потом работала в НИИ. К 1992 году месячного оклада хватало на прокорм в течение недели, а все остальное зарабатывалось как придется — уроками французского, переводами (с любого языка, на какой найдется заказчик), машинописью. Из института монолитного домостроения пришлось уходить, я стала редактором в бюро переводов, а вскоре меня это самое бюро "сдало в аренду" российскому отделению компании Elf. Еще через два года меня взяли в Elf на постоянную работу — я анализировала публикации про российскую нефть. Здесь список используемых языков ограничился французским и английским".

В изучении языков Ирине больше всего нравятся... озарения. Она не забывает, как радовалась, самостоятельно додумавшись до одного из соответствий между португальским, испанским и французским языками: "До сих пор помню: cheia — llena — pleine. Это позволило мне использовать для перевода с португальского французско-русский политехнический словарь, ведь португальско-русского взять было негде. Конечно, это открытие вполне тривиально, любой образованный португалец легко дал бы подсказку (как любой образованный украинец подскажет соответствие swiat — свiт — свет), только в тех условиях у меня не было доступа ни к образованным португальцам, ни к инязу, вот и приходилось заново изобретать велосипед. Впрочем, только в таких условиях и мог возникнуть спрос на работу "читателя на иностранных языках", которой я долгое время и с огромным удовольствием занималась".

Вот несколько полиглотских секретов Ирины Шубиной:

Разговорной речи без общения (хотя бы с преподавателем) научиться нельзя. Самостоятельно можно научиться разбирать/читать/переводить письменный текст и в определенной мере писать самому.

Хотя бы один иностранный язык надо изучать систематически (речь, конечно, не идет о ситуации, когда находишься в языковой среде и усваиваешь язык, общаясь с его носителями — Ирина имеет в виду привычную ей ситуацию, когда в наличии только письменные тексты). Тогда появляется материал для сравнения, а значит, и для интерполяций/экстраполяций.

Чтобы читать текст на иностранном языке и получать от этого удовольствие и/или пользу, совершенно не обязательно понимать каждое слово и каждую грамматическую конструкцию. Язык — система с высокой избыточностью, и надо просто использовать эту избыточность и свои собственные фоновые знания, которые есть у каждого. Читать без словаря и переводить — это разные виды деятельности (но, конечно, они здорово подпитывают друг друга). Чтобы хорошо и с удовольствием читать, надо отказаться от стремления переводить текст и воспринимать его сразу на том языке, на котором он написан.

Способность извлекать смысл из текста на малознакомом иностранном языке идет рука об руку со способностью извлекать смысл из маловразумительного текста на родном (или просто хорошо знакомом) языке. Вероятно, это один и тот же вид деятельности. Такая способность может быть развита тренировкой.

Способности к коммуникации отличаются от способностей к работе с текстом, хотя могут быть свойственны одному человеку. Есть люди, которые, зная два десятка слов, будут разговаривать на иностранном языке, и их поймут. Ирина признается: "Я таких видела, восхищаюсь ими, но природа их способностей для меня загадка. Я так не умею".

Дина Никуличева находит метод Шубиной оригинальным: "Ирине неведом страх, к цели ее ведет интерес или необходимость". Удивительно, но Шубина, не ведая того, повторила путь Генриха Шлимана, который известен большинству как открыватель Трои. Но, кроме того, он был еще и полиглотом, знавшим несколько десятков языков. Их изучение Шлиман начал именно с чтения книг, содержание которых поначалу было для него тайной за семью печатями... Генрих Шлиман родился в семье бедного немецкого священника и в 17 лет вынужден был отправиться в Венесуэлу. Там он устроился грузчиком в порт, но однажды у него началось сильное носовое кровотечение, и он слег в постель. Ему недостаточно было только вылечиться — нужно было освоить новую профессию. И он решил, что обязательно станет конторщиком. Пришлось научиться понимать речь негоциантов из тех стран, чьи корабли постоянно приходили в порт. Чтение в постели непереведенных приключенческих романов сменилось другим методом, как только он попал в контору. Этот метод — общение с людьми — Шлиман считал лучшим. Потом он сам сделался негоциантом, начал путешествовать по разным странам и даже несколько лет жил в России, естественно, выучив русский. В отличие от Гумбольдта, Шлиман не относил себя к лингвистам. Иностранные языки всегда были для него инструментом, помогающим вытянуть себя, как Мюнхгаузен за косичку из болота, и сколотить при помощи успешных переговоров большое состояние. Даже своей жене-гречанке он поставил условие: каждый год он будет говорить с ней на новом иностранном языке. И неграмотная до замужества девушка также стала полиглоткой.

Михаил Киселев
Статья предоставлена журналом
Карьера