"Почему дует ветер?", "Откуда берутся реки?", "Что в радиоприемнике?"... Десятки и сотни вопросов обрушивает на головы взрослых 4-5-летний малыш. Как правило, в спешке, в суете мы просто отмахиваемся от них, иногда, занятые своими мыслями, что-то отвечаем, иногда они заставляют нас задуматься. В самом деле, как объяснить ребенку, откуда появляются дети, почему трава зеленая?

Пройдут годы, прежде чем ребенок будет готов к восприятию научной картины мира, узнает и поймет те "внутренние механизмы", которые лежат в основе озадачивающих его явлений. Но малыш не может и не хочет ждать: ответить ему надо сейчас, не откладывая.

Процесс активного познания, освоения мира, мышления начинается задолго до того, как наш ребенок станет дошкольником. Вот годовалый малыш, подобрав какой-то острый предмет, с увлечением царапает им мебель, обои, вот 2-летний ребенок внимательно разбирает на части игрушку: а что же внутри?

"Что внутри?" — это и есть основная задача человеческого мышления. Понять внутренние связи явлений, заглянуть за поверхность внешне видимого, осязаемого — с этим не может справиться восприятие, тут нужна пытливая, сравнивающая, измеряющая, всюду проникающая человеческая мысль. Вначале, в первые годы жизни ребенка, мысль еще не может обойтись без руки: 2-летний малыш "мыслит руками", разбирая, царапая, ломая, — словом, в доступной ему форме преобразуя предметы. Мышление ребенка пока лишь наглядно-действенно — оно погружено в непосредственное и активное действие, изменение вещей. В этом — его сила, и в этом же — ограниченность. Мышление годовалого и 2-летнего занято лишь тем, что рядом, что можно потрогать, пощупать, попробовать на вкус, развинтить или разобрать.

Но уже в это время, незаметно и постепенно, в мышлении ребенка готовится "великий переворот": у малыша формируются средства, с помощью которых он может называть, обозначать, а значит, воображать и представлять явления и их связи. И самое мощное из этих средств — речь. К 3-м годам ребенок активно усваивает несколько тысяч слов, умеет грамматически преобразовывать их, связывать в предложения. Мир, в котором живет ребенок, как бы удваивается: теперь это не только внешний, видимый, слышимый, осязаемый мир, но и мир, отраженный в словах, представлениях, понятиях. Мир, как бы перешедший внутрь человеческого сознания.

Возможности мышления невиданно возрастают. Теперь оно может охватить всю "вселенную": не только окружающие предметы, но и явления природы, космоса, и сферу социальных отношений людей, и сферу психики. Звезды и планеты не потрогаешь руками, нельзя разобрать свою голову и посмотреть, где же там находится сон. Но спросить об этом — можно. И дошкольник спрашивает, спрашивает, спрашивает без конца...

Но для того чтобы умело, понятно ответить, надо знать, каких же ответов ждет от нас дошкольник. Знать тот "язык", на котором "говорит" мышление ребенка. Иными словами, знать особенности, закономерности детского мышления.

А что если попробовать задать вопросы, интересующие дошкольника, ему самому? Мысль на первый взгляд неожиданная, но только на первый взгляд. Ведь, для того чтобы ответить ребенку, надо выяснить, что он уже знает, а что — еще нет. И не только что, но и как. Как мыслит ребенок? Жан Пиаже поставил этот вопрос еще в 20-е годы нашего столетия: он просил детей разных возрастов дать объяснение явлениям природы и космоса, явлениям психики, рассказать об устройстве и причинах действия простейших приборов и машин... И обнаружил удивительную вещь.

Оказалось, что дети, отвечая на эти вопросы, часто одухотворяют природу, приписывают неодушевленным вещам способность мыслить, чувствовать, желать. Солнце светит для того, чтобы людям было тепло и светло; ветер дует, чтобы подгонять парусники, ночь наступает, чтобы люди ложились спать. Явления природ как бы знают о нуждах и потребностях человека, хотят сделать так, чтобы ему жилось хорошо и удобно. Эту особенность детского мышления Жан Пиаже назвал анимизмом (от лат. animus — душа). Первоначально дети одухотворяют все, даже неживые предметы (если по камню ударить, ему будет больно), чуть позже — только те, которые движутся, затем — только предметы и явления, способные к самостоятельному движению (вода, ветер), наконец, приписывают способность думать и чувствовать только животным и человеку.

Откуда же возникает эта удивительная особенность мышления дошкольника — видеть жизнь, душу, психику там, где, с точки зрения взрослого человека, видеть их нелепо? Многие находили причину детского анимизма в том уникальном видении мира, которое складывается у ребенка к началу дошкольного возраста. Для нас, взрослых, весь мир упорядочен, разложен по полочкам. В сознании взрослого существует четкая грань между живыми и неживыми, активными и пассивными объектами, в большинстве случаев мы безошибочно различаем события внешние, объективные и события, происходящие в нашем собственном психическом мире.

Для малыша же таких строгих границ просто нет, явления и предметы внешнего и внутреннего мира еще не разделены непроходимой гранью; не только неодушевленные, на наш взгляд, предметы для ребенка могут обладать психическими свойствами, но и внутренние, психические явления обладают свойствами внешних, материальных вещей: так, сновидение, по мнению малыша, приходит к нему извне, может войти в глаза, в голову, выйти из нее и перейти к другому человеку. Подобно материальному предмету, оно перемещается в пространстве и занимает в нем определенное место. Именно эта зыбкость, неустойчивость, размытость границ между внешним и внутренним, физическим и психическим и лежит в основе "анимистического" мышления дошкольника.

Казалось бы, вполне понятное объяснение. И все же... "Откуда же берется эта размытость границ? — спросит читатель. — Возникает ли она самостоятельно, с неизбежностью стихийного явления, либо она — следствие обучения, воспитания?" Вопросы верные. И в самом деле, дошкольник не новорожденный, за 3-4 года он прошел длительный и сложный путь психического развития. Его мышление — наследник богатств, накопленных в период младенчества и раннего детства. Не там ли кроется источник детского анимизма?

Вспомним наши первые игры с годовалым и 2-летним малышом, обратим внимание на формы речевого общения: "Кукла хочет кушать", "Мишка пошел спать", "Кашка просит, чтобы ее съели"... Вся наша речь, обращенная к малышу, буквально насыщена "анимистическими" конструкциями. Конечно, мы отнюдь не вкладываем в них такого смысла, вовсе не хотим сознательно привить ребенку склонность к одухотворению неодушевленных вещей: просто говорить так — легче, понятнее. К тому же эффективнее. Двухлетка гораздо охотнее подчиняется просьбе надетого на пальцы Буратино, чем прямому приказу взрослого.

Да только ли в общении с ребенком мы насыщаем свою речь анимизмами? "Дождь идет", "Солнце взошло", "Вода пролилась" — говорим мы друг друг так, как будто бы и в самом деле дождь, солнце, вода могут проявлять активность и волю. Для нас это условность; мы-то понимаем, что за этими речевыми оборотами отнюдь не подразумевается одухотворенность предметов. А 2-летний малыш? Он понимает слова буквально. Метафорический контекст нашей речи скрыт от него. Если кукла "хочет спать" — значит, она действительно "хочет"; если пугающий малыша пылесос, по словам мамы, "хороший и добрый" — значит, он действительно волен "совершать" хорошие и плохие поступки. Вот и выходит: анимизму мышления дошкольника нечего удивляться. Напротив, удивляться следовало бы, если бы его не было.

Хорошо это или плохо? Практика нашего общения с ребенком-дошкольником давно ответила на этот вопрос. Мы читаем малышу сказки? Смотрим мультфильмы? Играем с ним в ролевые игры? Но ведь мир сказки, мультфильма, игры полон "живых предметов", необычных явлении. Животные говорят и действуют, как люди, неживые предметы обладают психикой и душой, самые удивительные события, необычные превращения обычны в сказке или игре. В этом особом, одушевленном мире дошкольник легко и просто осваивает связи явлений, овладевает большим запасом знаний, научное, "взрослое" понимание которых ему еще недоступно. В самом деле, как научно объяснить 4-5-летнему малышу происхождение ветра, как ответить, почему звезды не падают на землю, как ввести его в мир борьбы между добром и злом? А в сказке, в игре это легко и просто.

Иными словами, сказка, игра — это особый способ освоения мира, способ, позволяющий дошкольнику в специфической форме присвоить, понять и по-своему систематизировать тот поток событий, который обрушивается на него со всех сторон и который не хочет ждать, пока мышление ребенка станет "научным". А такая, пусть ненаучная, пусть временная, систематизация ребенку необходима: она снижает "напряженность непонимания", гармонизирует сознание малыша, делает мир понятным, а значит, приятным и удобным. Делает его миром, в котором интересно жить, который хочется лучше исследовать и глубже понять.

Но посмотрим на вещи с другой стороны. Ведь мысль дошкольника далеко не всегда интересуют глобальные вопросы. Как и ребенок младшего возраста, он продолжает активно осваивать предметы окружающей его обстановки, часами готов копаться в новой сложной игрушке, возиться в песке, пускать кораблики по воде. Экспериментируя с доступными ему предметами, малыш не только задает вопросы, но и сам пытается объяснить причины действия механизмов, свойства магнита, плавающих или тонущих в воде тел.

Е.В. Субботский
Статья предоставлена психологическим центром "Адалин"