Содержание:

Начало

К содержанию

Здравствуй, Жук!

Итак, меня провели в отделение. Сначала в маленькой комнатке положили делать КТГ. Доктор ушел, а я тихонько подремывала под стук родного сердечка моей девочки. Девочка иногда ворочалась, но в целом вела себя прилично. Потом сделали УЗИ, предсказали вес 3,4-3,6 кг. И отвели в палату.

Палата оказалась шестиместной. Это меня несколько удивило, я читала, что они в Сеченова трехместные. Но душ и туалет были прямо в палате, стоял холодильник и телевизор, даже электрочайник был, а из 6 кроватей заняты были только 3 (через пару дней все 6 были заселены). Я выбрала кровать у окна. Через пару часов поняла, что эта кровать дополнительная, ее поставили, чтобы "жилплощадь" не пропадала. А ни лампы, ни кнопки вызова медсестры не провели. Но это меня тогда не взволновало, главное, я лежу немного на отшибе.

Пришла девушка-ординатор, подробно расспросила про то, как протекала беременность (а чего спрашивать, карточка-то у нее в руках!), про всякие болезни в семье. Отправила в приемный покой. Я переоделась в домашние штаны и футболку и пошла.

В приемном покое пришлось снова отвечать на всяческие вопросы про беременность, про болячки. Потом сдавать кровь из вены (уже не помню, зачем им это надо было). А с этим мне везет через раз, то "как комарик укусит", то вену не могут найти, пока чуть в обморок падать не начну. Естественно, на сей раз вена "спряталась", но состояние было настолько возбужденное, что до обмороков дело не дошло.

Вернулась в палату. Тут вошли две девушки, то есть мамочки. Им как раз сняли швы, и они обсуждали то, насколько теперь жизнь легче станет. А потом им принесли малявок кормить. Да, в этом отделении очень часто беремешку не перекладывают в другую палату после родов, так что в одной палате могут лежать и пузатики, и мамы. А с нами даже потом одна девочка на сохранении лежала. Не уверена, что это хорошо, ей ведь покой нужен, а в палату в двенадцать ночи и в шесть утра приносят пищащих деток. С другой стороны, для беремешек вид малышей - залог того, что и у них через пару дней все будет так же. Успокаивает как-то.

В час дня доктор позвал меня в смотровую, опять загнал на кресло. Знаешь, - говорит - по-моему, ты тихонько вступаешь в роды. А что мне ему сказать? Живот вроде потягивает немножко, но я к этому привыкла уже за последние дни. Я-то жду схваток, то есть сильной боли с перерывами, схватит - отпустит, как в книжках и в Интернете описывают. А у меня тянет все время чуть-чуть, на месячные похоже.

В палате сидеть - тоска, хожу по коридору. Смотрю на часы: время тянется, еще только полвторого. Подошел доктор: "Чего на часы смотришь? Время засекаешь?" Не, говорю, просто смотрю, который час. Он меня предупредил, что ему надо отъехать на пару часов по делам, и чтобы я ему на мобильный звонила, если что. Я ему, не волнуйтесь, не рожу. Позвонила Вите, попросила привезти журнальчиков почитать и попить что-нибудь. Он сказал, что часам к четырем уже подъедет.

Вернулась в палату, нашла старый "Космополитен", лежу, читаю. А живот болит все сильнее и сильнее. Но я-то знаю, что схватки идут с перерывами! Минут через пять, потом чаще. А у меня перерывов нет, значит, это не схватки. Пытаюсь подремать, но без толку. Через какое-то время понимаю, что не могу лежать, больно. Надо бы походить. Хожу вдоль окна палаты, как тигр в клетке. И потихоньку до меня доходит, что болит все сильнее и сильнее, и что боль эта действительно цикличная! То есть, то сильная, то чуть послабее. А вот таких пауз, когда совсем не болит, нет. Беру часы, засекаю, как долго боль слабая. Получается где-то 2-3 минуты. О-па, думаю, неужели это мы так быстро рожаем?

Позвонила Вите, сказала, чтобы не приезжал, потому что у меня схватки, и я к нему не выйду, а внутрь его не пустят без пропуска. Потом узнала, что он чуть не заплакал прямо в метро, растерялся и поехал к моим родителям искать утешения... И хожу дальше по палате, терплю, дышу глубоко, опираюсь на подоконник. То есть врачи не в курсе. Спросите, почему? Да я же Серзов читала перед родами! Думаю, сейчас врачам только скажи, они меня тут же схватят и уложат на спину, обклеят датчиками и вколют чего-нибудь вредного. Пока могу, значит, буду молчать. Первой не выдержала одна из мамочек, позвала сестру с поста. Но я ей сказала, что все пока ОК, так, живот побаливает, но терпимо. Сказала, что позову, если что. А еще через какое-то время поняла, что больше терпеть нет сил. Схватки стали достаточно сильными, а самое противное, что не было перерыва, когда можно было бы отдохнуть. Минуты две - и по новой. Тут я позвонила доктору, и обрадовала его тем фактом, что процесс пошел. Мне было велено не волноваться и никуда не ходить, он сам все организует по телефону и приедет.

И завертелось. Пришла дежурная врач, убедилась, что рожаю. Еще через пару минут явилась сестра и от дверей помахала мне клизмой. Пошли в маленький специальный закуток. Я дома бриться не стала, потому что думала, вдруг до родов еще долго? Просто взяла с собой станок, чтобы самой в больничном душе побриться. Зря я так. Сестра с моим станком не справилась и извлекла свой, кондовый, советских времен. Потом я мысленно прокляла Серзов и их советы не отдаваться врачам. В обычном советском роддоме такие фишки не катят. Позвала бы я их раньше, мне бы, пардон, клизму делали заранее, когда я еще могла бы это вытерпеть. А клизма с сильными схватками не просто ужасна, но еще и бесполезна.

Потом был душ, чистая линялая роддомовская рубашка, и я отправилась в родовой бокс, где меня ждала акушерка Катя. Она уложила меня на кушетку и подключила датчик КТГ. Сопротивляться я не стала: у детки было обвитие, так что было не до преимуществ свободного положения мамочки, это в начале можно было ходить, пока схватки были слабые. Тут я прекрасно понимала, пусть мне так больнее, но детку опасности подвергать нельзя. В какой-то момент я поняла, что уже не молчу, а стону, и готова закричать. Но спасибо Кате, она тут же напомнила мне, что не орать надо, а дышать. И я стала дышать часто-часто на пике схватки. Помогло. В руку ввели иголку-катетер, к которой потом прикрепляли емкости с физраствором, обезболивающим и т.д. Очень практично, чтобы каждый раз не колоть и капельницу за собой не таскать.

Пришла врач, посмотрела раскрытие. Я ей: да какое раскрытие, схватки только начались! А она мне - между прочим, уже 3-4 сантиметра. Чтобы к приезду Олега Александровича было полное! Я обрадовалась, что хоть не похоже на затяжные роды, этого я сильно боялась и из-за боли, и из-за обвития детки. Тут я, кстати, не выдержала, и попросила обезболивание. Мне очень не понравилось, что мне ответили, как ребенку: сейчас, пошлем молодого доктора за промедолом в другое отделение. Могли бы честно сказать, что еще рано, будет раскрытие побольше - сделаем.

Благодаря Интернету и книгам я прекрасно понимала, что со мной происходит, что делают врачи, поэтому ничего не боялась. Когда внесли судно, я сразу спросила: пузырь вскрывать будем? И, получив утвердительный ответ, успокоилась. Это было совсем не больно, даже любопытно. Вообще, в родах любой отвлекающий момент - подарок. Потом ввели промедол, обещали, что я посплю. Немного покружилась голова, но сна не настало. Просто наконец появились перерывы между схватками, когда боль почти исчезала, до этого перерывов практически не было, просто боль становилась терпимей.

Приехал Олег Александрович, проверил раскрытие - 5 см. И потянулось ожидание. Я стонала и дышала, в какой-то момент даже молилась, а доктор и акушерка сидели рядом, смотрели на монитор КТГ, разговаривали. Меня ни на секунду не оставляли одну, что очень приятно. Было так больно, что в какой-то момент я, кажется, даже просила о помощи, но чем тут поможешь? Утешало, что все идет очень быстро, по словам доктора, с таким запалом пятерых рожать надо. Иногда я между схватками обретала адекватность и даже вступала в разговор с врачом. Пожаловалась, что детка не родилась пятого, в день рождения Боба Марли. И услышала: "Зачем тебе ребенок-растаман? Дурь курить?" Приятно, когда доктор - свой человек, правда?

Раздражало то, что во время схваток кто-то все время пытается меня посмотреть, то доктор, то еще кто-то. В какой-то момент я даже попросила этого не делать, но кто слушает пациента? Наконец, акушерка спросила, знаю ли я как тужиться. Я, конечно, читала и об этом, но решила, что ее объяснения будут полезнее. Оказалось, доктор будет считать до трех, и тужиться надо на счет три. Главное, не в голову. Но мне пока еще не было понятно, как тужиться в принципе. Через некоторое время стало понятно, но было еще нельзя, пару схваток пришлось продышать.

Наконец, мне было сказано, что сейчас будем тужиться. Доктор сел у меня в ногах и дал команду. Вроде, получилось, и больно так больше не было. Потом еще. Мне сказали, что я все делаю хорошо. Еще потуга - и доктор сказал, что головка идет, вставляется правильно. Пошли рожать.

О, ужас! Родзал и кресло - через коридор! Туда надо было еще дойти. Надо сказать, что, несмотря на быстроту родов по меркам врачей, по моим внутренним часам прошла уже вечность, и я очень устала. Не, говорю, я туда не дойду. А доктор мне - куда ты, мать, денешься от нас, надо! И под рученьки с акушеркой меня отвели.

Как влезала на кресло - помню смутно. Потом снова тужилась, но больно уже не было, просто хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Это меня и подвело. В какой-то момент я уже не могла слушаться и выполнять команды, и не сумела сдерживать потуги, хоть и очень старалась. Поэтому, родив без разрывов головку ребенка, я порвалась деткиным плечиком. Но этого я не почувствовала, это мне уже потом рассказали. Видимо, доктор понял, что надо действовать быстрее, поставил кресло вертикально и один раз надавил на живот. Как я этого не хотела до родов! Мне казалось, что это неправильно, неестественно. Но из-за обвития важно было родить быстро, ведь головка уже была снаружи. Поэтому я об этом ни капельки не жалею, чем строить из себя героиню и навредить ребенку, лучше пожертвовать своим представлением об идеальных родах.

Как детка выскользнула, я не почувствовала, просто в один момент доктор поднял на руках маленький комочек и спросил: "Ну, мама, кто?" И я ответила: доченька. Я не могла ее толком разглядеть, но она показалась мне удивительно красивой. Я попросила положить ее мне на живот, но ее сначала унесли отсасывать слизь, попросив меня подождать пару минут. Из-за ширмы донесся детский крик. Я спросила, мы ли это - ответ был утвердительным. Так первый раз вместо "я" и "она" совершенно неосознанно появилось это забавное "мы", которым грешат все мамочки. Потом детку положили на такой непривычно-мягкий, словно сдувшийся живот - и детка тут же затихла. Сестра выдавила ей в ротик пару капель молозива. Очень не хотелось расставаться, но детку забрали. Сказали, что вес 3510, рост 52, 8-9 по Апгар, обвитие никак не сказалось - гипоксии нет. Время рождения - 18:30.

Плацента отошла совсем безболезненно, доктор ее рассмотрел и сказал, что все в порядке, но что теперь придет анестезиолог и он меня зашьет. Было как-то чудно: мне говорят, что у меня разрывы, а я ничегошеньки не чувствую, совсем не больно. Пришел веселый дядька-анестезиолог, прицепил к катетеру на руке очередной пузырек. Поговорили на тему имени для детки. И я отключилась. Это было неприятно, потом мне сказали, что этот наркоз вообще "глючный" и тяжелый, всем видится что-то, похожее на космический корабль - яркие огни, белые стены. Так и было. Пришла в себя на каталке в коридоре, трясет, знобит, болит, пардон, "мадам сижу". Подошли доктор с акушеркой, спросили, как дела. Честно призналась, что болит. Доктор давай меня смотреть, а я просить, чтобы этого не делал, сил больше нет. Слава богу, не слушают врачи пациентов. На следующий день он мне рассказал, что внутренний шов дал гематому, от того и боль началась. Пришлось меня снова усыплять, расшивать и зашивать по новой. Этого я, естественно, не помню, только по рассказу знаю.

Очнулась снова на каталке в коридоре, со льдом на пузе и укрытая теплым одеялом. Было погано, все ныло. Потом меня отвезли в палату и уложили на живот. Вкололи то ли анальгин, то ли баралгин и сказали звать, чуть что не так. Я подремала чуток, проснулась - а ведь все в порядке, чувствую себя отлично, только слабость небольшая. Взяла мобильный и позвонила Вите: "Привет, папа!" Потом звонила родителям, разослала СМС всем друзьям, обещая завтра позвонить.

Кое-как удалось уснуть, но около 12 ночи меня разбудил доктор, тронув за плечо и поинтересовавшись, как мои дела. Я спросонья и еще под действием анальгетика буркнула, что все хорошо. Он удивился: "Даже хорошо? Молодец! А у меня уже следующая родила". А потом уже не могла толком уснуть, все вспоминала про роды, мне не терпелось дождаться утра и увидеть детку.

Посреди ночи поняла, что от крови промокла пеленка подо мной, надо бы перестелить. А кнопки вызова-то у меня нет (помните, кровать на отшибе?). Будить соседок по палате, ища в темноте кнопку у них над койками, не хотелось. И я ползком-ползком, сползла с кровати, влезла в халат и по стеночке пошла на пост в другом конце коридора. А там никого нет. Пошла обратно в палату, нащупала-таки кнопку вызова. Пришла дежурная сестра, выслушала мою просьбу, и сказала идти в душ, пока она перестелет все. Я ее и послушалась. Она-то не знала про двойную дозу наркоза и что я уже весь коридор туда-обратно проползла! В душе у меня закружилась голова, я тихонько выбралась и медленно пошла через всю палату к своей обособленной кровати у окна. Не дошла. Упала в обморок прямо посреди комнаты к ужасу всех проснувшихся соседок. Тут же пришла в себя, встала, присела на кресло, но вспомнила, что сидеть-то мне наверняка не стоит. И тихонько добралась до кровати. Обошлось.

Детку принесли в полдесятого утра. Какая же она была хорошенькая! Тут же ухватила грудь и зачмокала, хоть молока и не было еще. Имени у девочки пока не было, поэтому мы с Витей стали называть ее Жучком. И, правда, маленький такой сладкий Жучок.

Вообще, с детским отделением в Сеченова дела обстоят своеобразно. То есть там отличные врачи и оборудование, они специализируются на трудных случаях, есть реанимация и т.д. Но сторонницам свободного вскармливания и совместного пребывания в этом роддоме делать нечего. Мало того, что деток возят по часам, так еще никто и не покажет - не расскажет ничего. Суют детку в руки - и все, делай с ней, что хошь. У всех детка первая, никто ничего не знает. Мамочки мучаются, а детка спит себе и грудь не берет. Только добудятся - детку забирают, и потом "Дамилом" докармливают. Если попадется хорошая сестра - может быстренько показать, как грудь давать. Плюс, поборы по мелочам. Мамочка должна сдать пачку памперсов, масло, крем. Представьте, детка там лежит 4 дня, нужна ей целая банка масла? А покупать приходится в палатке в больнице, где цены в два раза выше городских. То-то и оно. Не жалко, но лучше бы деньгами брали, было бы честнее, и была бы уверенность, что о детке лучше позаботятся.

Я тогда не переживала из-за того, что детка отдельно от меня: чувствовала себя достаточно погано, швы болели, слабость постоянная, хотелось немного прийти в себя, и возможность отдыхать по три часа между кормлениями только радовала. Потом, я же ничегошеньки не знала про малявок, как бы я с ней управилась, если никто ничему не учит? Вот если доведется второго родить, тогда я уже попробую найти роддом с совместным пребыванием мамы и детки, но обязательно с техническим оснащением не хуже. И еще, я должна верить врачу, а Олегу Александровичу я доверяла.

В целом же впечатление от роддома смешанное, причем именно из-за детского отделения. "Взрослые" врачи и акушеры там просто замечательные, персонал чуткий и внимательный, про то, что на рожениц можно накричать, никто и не слыхивал. Иначе как "Анечкой" меня в родах никто и не называл (кроме доктора, он предпочитал обращения типа "мать", но у него это очень здорово выходит.) Чистота идеальная, оборудование отличное. Никаких современных "наворотов" типа родов в воду и т.д., советская классика, но на высочайшем уровне. Эпидуралка возможна, но врачи ее недолюбливают и стараются отговорить.

Четыре дня в роддоме прошли, как один. Посещения там свободные (официально нужен пропуск и есть часы приема, а неофициально за маленькую мзду охраннику ходят все желающие и в любое время), так что на следующий же день все родные были у меня, на второй день Витя принес фотоаппарат, я сняла детку, и он отвез аппарат родителям показать, а еще через день муж прошел в часы кормления и посмотрел на детку сам.

На третий день, сколько я ни надавливала на грудь, молока не было видно. Я перепугалась, попросила маму купить смесь на всякий случай - нам завтра домой, а вдруг молоко так и не придет? И вообще, было грустно и страшно, хотелось плакать. До сих пор все было понятно, а как я буду дальше жить с дочкой? Ни молока, ни знаний... У-у-у-у! Говорят, именно на третий день со всеми такое происходит - адреналина от родов больше нет, гормональная перестройка идет, так что все видишь в таком черном свете - удавиться хочется.

Во время обхода пожаловалась Олегу Александровичу на отсутствие молока. Доктор засмеялся и говорит: "Это у тебя-то молока нет? Дай-ка гляну. А это что такое?" И как-то так надавил на сосок, что молоко фонтанчиком брызнуло прямо мне в лицо. Какое же это было счастье! На глазах у изумленной палаты врач брызгал мне в морду моим же молоком, а я заливалась от хохота. Два придурка, да? Но депрессию как рукой сняло.

Еще я спросила, как же так вышло, что я приехала к ним утром, и сразу начались роды? И доктор, улыбнувшись, объяснил, что я уже перенашивала, но он не хотел меня пугать. У меня, как у многих "старородящих", ткани уже не были эластичными, поэтому роды никак не начинались в полную силу, несмотря на то, что живот все время тянуло. И он во время осмотра немного отслоил плодный пузырь - тот стал сильнее давить на шейку и та начала раскрываться. А мне ничего не говорил, чтобы не напугать. Доктору, конечно, спасибо, я пару часов рожала, сама того не зная и сохраняя безмятежное спокойствие. Но, с другой стороны, это немножко подорвало мое к нему доверие - если это не сказал, может, в другой раз еще чего сделает без моего ведома? Ну уж нет.

А в пятницу сняли швы, снова взяли кровь из вены, на этот раз удачно (от анализа при поступлении синяк недели две сходил, но это почему-то казалось сущей ерундой). И дали добро на выписку. Педиатры тоже нас отпустили, сказав, что молока хватает, Жучок абсолютно здорова (за исключением физиологической желтушки, но это не болезнь), прививки сделаны. Так что я позвонила своим, и в пять вечера все приехали за нами, привезли доченьке красивейшие одежки. Не терпелось поскорее увидеть Жука без памперса, без больничных пеленок, и было очень страшно от той ответственности, которая теперь на мне лежит.

Вот такое со мной приключилось чудо. Чудо это было названо Софьей, и сейчас вовсю улыбается беззубым пока еще ртом, хватает игрушки и норовит погрызть, а я уже не могу себе представить, как можно было жить без моей сладкой доченьки. Мы до сих пор зовем ее Жуком, а еще Червячком и Хомячком. Щеки девушка и правда отъела хомячьи, ибо мамино молочко до сих пор ее единственная еда (тьфу-тьфу, не сглазить). Только вот, думаю, не скучно ли ей будет расти одной, без братика или сестрички? Надо над этим поработать...

Анна Романова (Синица&Жучок), homutovsky@webhold.ru.