Декабрь 2005. Разгар новогодних утренников. Идем по улице на очередной утренник, причем наш папа выступает в роли Деда Мороза.

- Мамочка! А Деда Мороз существует? Ну, не только в кино там или в мультиках, а по-настоящему?

- Конечно, существует. Смотри под ноги! Черт, ты, что не видишь, машина едет?

(С обидой) - Ты же сама сказала смотреть под ноги.

- Ну да. Тогда теперь смотри по сторонам, переходим дорогу.

- Ну уж нет, ты как-нибудь определись, мамочка.

- Я определилась, смотри вперед, в смысле по сторонам.

- Лучше ты смотри, а я за тобой пойду. Так что там с Дедом Морозом?

- А что с Дедом Морозом?

- Ты бантики какие взяла? Желтые или синие?

- А какая связь между Дедом Морозом и бантиками?

- Я просто интересуюсь.

- Чем?

- Дедом Морозом... и бантиками (слегка растерялась).

- Ты надо мной издеваешься? Пойдем, а то опоздаем.

- Папа без нас не начнет. Он же знает, что я приду.

- Кстати, Тосико, ты помнишь, что папу нельзя называть папой? Никому не говори, что Дед Мороз – твой папа.

- Ой!

- Что - ой?

(Останавливается, глубоко вздыхает и на выдохе) - Ой - это я споткнулась. Я над тобой не издеваюсь. Бантики к Деду Морозу подходят синие, потому что у папы платье голубое, я же снежинка! Мамочки, что я говорю... (уже кричит) Ты меня запутала! Я сейчас заплачу! Вот тебе! И всем скажу, что мой папа Дед Мороз!

(Присаживаюсь на корточки, прижимаю к себе) - Ну что ты, детка, просто я тоже волнуюсь.

(Орет и уже громко) - А я не волнуюсь! Я вообще спрашивала, есть ли на самом деле Дед Мороз. А ты-ы-ы... (люди уже оборачиваются, скоро подтянутся утешители).

- Тонечка, милая, если ты будешь плакать, на личике будут красные пятнышки, будет некрасиво. Ну, перестань, солнышко. Ты же девочка.

(Вырывается, поза великолепна, слез как не было) - Не смей отвлекать меня от главного! (Где-то я уже слышала нечто подобное, не от папы ли?) Какая разница, девочка я или нет, если я не знаю, есть ли на самом деле Дед Мороз! Зачем ты меня таскаешь на эти глупые утренники? (потрясает ладошкой, лицо скорбное, с ума можно сойти от жалости).

- Боже! Неужели тебе это так важно?

- Да!

- Что с тобой деточка? Такой красивый мальчик и плачет (и когда эта елейная бабулечка успела к нам пристроиться?).

- Идите к черту! У нас интимный разговор! (если вы думаете, что это я сказала, вы сильно ошибаетесь)

- Боже мой! Ну и дети пошли! И куда родители смотрят! (попытка выразительного взгляда в мою сторону)

- Родители смотрят, куда так стремительно уходят чужие бабушки, и не надо ли им в этом помочь.

- Хамка! (старушка обращается ко всем проходящим мимо, те уворачиваются, как могут) Что же это делается?

- Пошли, дочь! А то и вправду опоздаем.

- Пошли, мамочка, нас здесь не понимают.

(Несколько минут идем молча, объединенные праведным гневом. Вздыхаем по очереди. Типа, ходят тут всякие, влезают в интимные беседы.)

- Мам!

- А?!

- Прости меня...

- Боже, доча, за что?

- Ну что вела себя плохо.

- Ну что ты, миленькая моя, это ты меня прости. Я волнуюсь просто. Как там наш папа сыграет Деда Мороза?

(Обнимает за ногу, я одновременно пытаюсь присесть, обе валимся в снег).

- Мамочка! (снова готова рыдать, теперь от умиления) Я тебя так люблю!

- И я тебя солнышко! Сильно-сильно! А Дед Мороз есть! Я тебе после утренника расскажу, ладно? Вот вырвем папу из цепких лапок Снегурочки, и расскажу. Ладно? А теперь пойдем, а то люди не поймут, чего это две тетки, большая да малая, около входа валяются.

- Ой, мы же уже пришли! Или доползли... (смеясь, снова валится в снег)

- Вставай, Тос! Нас ждут великие дела!

(Мы все-таки успели на утренник)

Елена Конотопова, master_concept@mtu-net.ru.