Третьего сентября я шла из школы, где проходила практику, в институт на консультацию и жаловалась девчонкам, что живот начинает как-то странно тянуть вниз. После консультации я зашла к подружке переписать конспекты, которые пропустила, пока лежала в ОПБ. Потом через весь город я пошла пешком к маме, она должна была забрать в роддоме мои документы и справку. Затем я пошла на прием в женскую консультацию, сдала выписку, мне назначили прийти на прием 12 и записали на КТГ на 6 сентября. В течение дня живот иногда напрягался и болел, но я про это быстро забывала. Дома приготовила ужин, помыла полы, встретила мужа с работы, приласкала его (надо сказать, что в течение всей беременности я не отказывалась от секса — в книгах писали о благоприятном его влиянии, а в женской консультации об этом вообще ни разу речи не вели). В 23-00 мы легли спать.

Я всегда почему-то знала, что схватки у меня начнутся ночью, но не знала, как и когда это будет. Поэтому заранее боялась не выспаться и устать во время родов. В 1-00 ночи я проснулась от оргазма, который плавно перешел в некоторое болезненное ощущение. Я сходила в туалет, боль прошла. Я попыталась уснуть, но в 1-25 живот снова заболел. Я начала подозревать схватки и засекла время. Через 25 минут схватка повторилась. Я попробовала разбудить Андрея: "Кажется, у меня начались схватки". Он промычал что-то в ответ, отвернулся и продолжал спать. Боль давно прошла, и я начала сомневаться, стала подозревать ложные схватки и снова попыталась уснуть. Но живот снова заболел, а я опять засомневалась. Я встала, проверила пакеты, собранные в роддом, удостоверилась, что все на месте, подтащила их к двери, сняла серьги и кольца, собрала документы. Когда живот заболел опять, я решила все же, что мужу тоже пора вставать. Он долго не мог понять, чего я от него хочу, но когда понял, выпучил глаза и начал суетиться. А я с поразительным спокойствием стала мыться, бриться, одеваться. Андрей же моментально оделся и не знал, что делать дальше.

Мы решили дойти до мамы, она жила в соседнем микрорайоне, а у брата была машина. Телефона у нас тогда не было, будить соседей показалось неудобно. На улице было тепло, сухо и безветренно. По дороге живот сильно прихватывало, приходилось останавливаться и, повисая на муже, терпеть. Но боль была вполне терпимой, мне было радостно и непривычно. Брат тоже долго не мог понять, зачем его разбудили среди ночи. Схватки продолжались через какие-то непонятные промежутки времени, как-то нерегулярно, но довольно часто, мама даже удивилась. Брат с мужем отвезли меня в роддом, по дороге купили шоколадку (на курсах подготовки к родам нам говорили, что она понадобится во время схваток), до которой потом мне, кстати, и дела не было.

Так в роддом я попала в 4-00, только начиная осознавать, что это, наверное, действительно схватки, а не просто побаливает живот. В роддоме меня встретил тот же персонал, что оформлял меня в ОПБ. Акушерка спросила, больно ли мне, я сказала, что да, на что она засмеялась и сказала, что это еще не больно. Им показалось, что я недостаточно хорошо побрилась, и они провели еще раз эту не особо приятную процедуру, потом мне поставили клизму, отправили в туалет. Мне казалось, что здесь надо просидеть еще, но меня поторапливали. Потом отправили в душ, из которого я тоже долго не хотела выходить — там было легче. После этого мне выдали выцветшую, но чистенькую сорочку и отвели на пятый этаж в родильный зал № 1.

Мне попалась очень ласковая акушерка и злая врач. Пока я вела себя хорошо, акушерка называла меня "Солнышко" и "Олечка", а врач была нервной и невыспавшейся, но спасибо ей, вероятно, она все делала правильно. Врач меня посмотрела на кресле, проколола пузырь. Я не видела этого "страшного", как рассказывают, инструмента, и ничего не почувствовала, только теплая водичка побежала. Шейка матки открылась уже на 5 пальцев, и меня отправили в родильный зал.

Мне было скучно одной и очень, как казалось, больно. Сначала мне показалось, что меня сейчас вырвет, но потом рвотный позыв прошел, только слюней много скапливалось. Из коридора доносились страшные стоны, охи и крики. В эту ночь нас рожало много. Я пошла гулять по коридору, чтобы отвлечься от боли — ни сидеть, ни лежать я не могла. Проходящая по коридору врач посрамила меня, что хожу в таком некрасивом виде и с задранным подолом, что надо вернуться к себе в родзал, но мне было все равно — слишком больно, чтобы обращать на нее внимание. Санитарка мыла полы, а я за ней наблюдала. Мне хотелось хоть как-то отвлечься, забрать у нее ведро и помыть самой. Конечно, я это желание преодолела. Внезапно я почувствовала, что все-таки мне после клизмы дали мало посидеть на унитазе и рванула в другой конец коридора, в туалет. Еле успела. Я едва нашла в себе силы подмыться и поменять прокладку. Было уже очень больно, хотелось плакать, но я держалась, вернее, все-таки плакала без слез, корчилась и причитала: "Ой, мама, ой, мамочка, почему же так больно! И зачем ты родила меня женщиной?". Раньше у меня всегда были очень болезненные месячные, когда они начинались, я вела себя точно так же, так что такая боль была мне знакома.

Пришла акушерка и сказала, что нечего так вредить ребенку, ему от этого только хуже, надо терпеть боль с радостью. Чем сильнее боль, тем шире раскрылась шейка, тем быстрее начнутся роды, сказала, чтобы я не думала, что раз их тут нет, то они ничего не слышат, важно правильно дышать, и тогда все пройдет легче и для меня, и для ребенка. Мне стало стыдно, акушерка научила меня правильно дышать (в ЖК нас учили совершенно по-другому), и стало немного легче терпеть схватки.

Я все спрашивала, когда же я рожу. Сначала она говорила, что часам к десяти, потом — к девяти, что раскрытие хорошее, можно только позавидовать, сейчас важно только не навредить ребенку. Мне сделали КТГ. Показания были плохие, и мне поставили укол — "для ребеночка".

Схватки становились все чаще, живот почти постоянно болел. Когда акушерка смотрела меня в очередной раз, я сказала: "Не могу больше". Она начала ругать меня, сказала, что женщина во время родов может все, и я тоже должна суметь. И я помнила об этом. Во время схватки разговаривала с дочкой, просила ее потерпеть, я ведь знаю, что для ребенка это тоже большой стресс, успокаивала ее, настраивала на лучшее. Когда начиналась схватка, я хваталась за ручку двери или косяк за дверью, прижималась щекой к холодной плитке и дышала изо всех сил. Врач увидела меня в такой момент и закричала: "Ты чего так дышишь? У тебя голова заболит, ты сейчас лопнешь. Зайди в родзал и не выходи в коридор". Но там мне было хуже. Я попросила акушерку не бросать меня, но она сказала, что нас у нее много. Я это понимала, но одной было так плохо.

Между схватками я успевала разглядывать родзал, думать о практике, которую не успела закончить. И об Андрее, о том, что он там сейчас делает — спит или беспокоится обо мне. Мне очень хотелось посмотреть в окно. Начинало светать, но окна были чем-то замазаны, видимо, специально. Я разглядывала улицу через окно в туалете, следила за проезжающими машинами... Погода была теплая, ночь мягкая, уютная, а на небе светила абсолютно полная луна.

Я вернулась в родзал. У меня начались потуги, мне стало страшно. Я позвала акушерок, мне крикнули: "Сейчас посмотрим". Но долго еще никто не шел. Я легла на кушетку и почему-то очень сильно закричала. Тут же прибежала акушерка и велела мне ложиться на кресло. И тут я поняла, что больнее уже не будет, что я настроилась на ужасную, невыносимую боль и жду ее, а уже почти все кончилось. Боль даже уменьшилась, просто хотелось тужиться. Я сказала, что хочу тужиться и спросила, можно ли? Акушерка сказала, что можно, а сама крутилась у раковины. Меня это удивило, хотелось, чтобы кто-то был рядом, вдруг я рожу? Подошла врач, они начали "руководить моими родами", кричали: "Тужься!" Вернее, говорили: "Какай, какай давай". Они так увлеклись процессом, что называли меня другим именем. Врач все время слушала сердцебиение ребенка и нажимала мне на живот во время схватки. Болей уже не было, хотелось быстрее родить. Врач кричала: "Не поднимай задницу! Ты неправильно тужишься!" Я ей говорю: "Объясните, как правильно, и я буду". А она: "Это нельзя объяснить. Это природа. Ты сама должна чувствовать!"

Откуда-то появилось много народу, все начали что-то кричать, помогать мне тужиться. Весь процесс занял минут 15, но я его помню как в тумане. Акушерка была недовольна моей промежностью и огорченно мотала головой. И тут заплакал ребенок. Совсем недолго, но это было так неожиданно почему-то. В этот момент живот у меня резко упал, мне даже показалось, что с каким-то громким звуком. До этого у меня спрашивали, кого я жду. Я сказала, что девочку. Когда ребеночек родился, у нее было двукратное обвитие пуповины вокруг шеи, все бросились разматывать. И когда я их спросила: "Девочка?" Они сказали: "Да подожди ты, мы не на то место смотрим!" А потом посмотрели и говорят: "Девочка".

Я смотрела на мой родной комочек и чувствовала неописуемое счастье, она была вся красная, рыжеволосая, такая сморщенная и толстенькая... Я наблюдала, как ее мыли, взвешивали, измеряли, и даже не почувствовала, как родился послед.

А потом меня начали зашивать. Наложили без наркоза 4 малюсеньких шва, вот это было больно. Я орала довольно громко, но кратковременно — на каждый стежок. Акушерка устала и говорит: "Ольга, я домой хочу, у меня смена заканчивается. Хочешь, давай схватки вернем?" Я смеялась: "Не вернете. И вообще все женщины говорят почему-то, что в родзале думаешь, что все мужики — сволочи, и больше никогда сюда не приду". Она улыбнулась: "Что, еще придешь?" Я ответила: "Обязательно!"

Я почему-то совсем не чувствовала себя уставшей и невыспавшейся. Ведь в этот день в 6-55 у меня появилось маленькое Солнышко, моя дочурка, весом 3850 и ростом 56 см — богатырша, рожденная в год Змеи, под знаком Девы в полнолуние, во вторник.

Ее запеленали и положили ко мне на грудь. Уже рассвело. Дочка сразу активно начала сосать. Я лежала, целовала ее и разглядывала, стараясь запомнить (накануне я страшно боялась всяких историй с подменой детей). Какое счастье испытываешь в этот момент, может понять только мать. Как будто не было этой боли, этой бессонной ночи. Все сразу же ушло, где-то растворилось.

Так мы пролежали два часа. Персонал уже поменялся, у меня все затекло и казалось, что тазик подо мной до краев наполнился кровью. Потом за нами пришли — меня увезли в палату и сказали еще два часа не вставать. Но дочку привезли через полчаса, я смотрела на нее, любовалась и не могла просто лежать. Я шутила, смеялась, чувствовала прилив сил, спать совершенно не хотелось, несмотря на бессонную ночь. В 10-00 я позвонила брату, он только проснулся и даже не поверил, что я уже родила.

Дочка проспала весь день, я все любовалась ею, мечтала, а в 21-00 уснула так, что меня разбудили соседки по палате — я не услышала, что малышка проснулась и требовала внимания. Причем это продолжалось всю ночь, я качала ее на руках несколько часов подряд, чтобы не разбудить остальных.

Уже на второй день вся бодрость духа у меня прошла. Болели все мышцы, ходить по-маленькому в туалет было больно, по-большому — страшно. Швы болели, крови было очень много, появился геморрой. Девчонки смеялись, что сразу после родов я выглядела намного лучше.

Зато дочка радовала. Мы быстро развивались, самые первые описались, раньше всех у нас появился меконий, затем переходный и обычный стул. У меня раньше всех появилось молоко, его я щедро раздавала нуждающимся — сцеживала в бутылочку и отдавала медперсоналу. Правда, по ночам мы не спали, но педиатр сказала, что это нормально — ребенок еще только приспосабливается к новой жизни, поэтому беспокоен.

Выписали нас на пятый день с небольшой желтушкой, которая довольно скоро прошла.

Можно было бы еще долго рассказывать, как мы боролись с ночными капризами, как сразу приучились ходить по-маленькому в тазик, как быстро росли и развивались, умудрились вместе закончить 5 курс очного отделения, пройти госпрактику и получить красный диплом, оставаясь на грудном вскармливании до полутора лет...

Но сейчас я думаю только о том, что скоро моя Полиночка станет первоклассницей, и, находясь на 38-й неделе беременности, мечтаю увидеть ее 1 сентября с букетом цветов на пороге школы, а потом со спокойной душой отправляться в роддом за долгожданным братишкой не раньше ее седьмого дня рождения. Но это будет уже совсем другая история.

Ольга Цыплакова, charry23@rambler.ru