Московский орнамент архитектурных стилей. Часть I

Не секрет, у многих коренных жителей столицы, на глазах которых поднимаются жилые, коммерческие и административные комплексы высотных башен из стекла и титана, возникает тревожное ощущение, будто в привычную мозаику сложившегося архитектурного стиля города проектировщики привносят нечто совершенно чуждое. Только это не так.

Конечно, Аристотель, которому было велено просто скопировать для Москвы Владимирский собор, кое-что добавил и от себя. Так, у пятиглавого белокаменного храма появились элементы декора эпохи итальянского Ренессанса. Например, узорчатые пилястры, аркатурный пояс. Иными словами, немного владимирского стиля, чуть-чуть болонского, и собор в эклектическом духе, столь характерном для Москвы, был готов. Потом - в 1504 году в Московское княжество был приглашен еще один итальянец Алевиз Новый. Его детище в Кремле - пятиглавый Архангельский собор с некоторыми венецианскими решениями и даже авангардными для той поры стенами. Дело в том, что зодчий покрасил их в два цвета: традиционный белый и красный. Судя по летописям, москвичам этот вариант очень понравился. И то сказать, редкий русский человек не любит разнообразия.

С конца XV начала XVI столетия (особенно в царствование Бориса Годунова) строительство жилых и административных зданий в Москве стало делом государственным, а контроль над проектировщиками и исполнителями осуществлял специально созданный Каменный приказ. В это же время московские и иностранные мастера, работавшие в городе, стали широко использовать новый материал: красный и белый кирпич. Так, под началом итальянских зодчих и фортификаторов Марко Руффи (Марка Фрязина), Пьетро Антонио Солари (Петра Фрязина), Антонио Джиларди (Антона Фрязина), Алоизо ди Какано (Алевиза) и Алевиза Нового вокруг московского Кремля были возведены красные кирпичные стены протяженностью до двух километров с 18 башнями, Грановитой палатой, двурогими зубцами ("ласточкиными хвостами", свойственными крепостной архитектуре Милана и Вероны), бойницами и парадным въездом через Фроловскую (Спасскую) башню с курантами. Позднее русский архитектор Бажен Огурцов соорудил наверху этой башни аркаду с готическими стрельчатыми сводами. То есть новый объект тоже оказался выполнен в уже привычном для столицы эклектическом стиле.

В XVI веке Москва настолько разрослась, что существенно превосходила размерами такие крупные европейские города своего времени, как Лондон, Флоренция и Прага. Более того, именно тогда в историческом центре нашей столицы возникла уникальная, не имеющая аналогов в мире радиально-кольцевая планировка (с 1935 года по этому же принципу строятся железнодорожные пути Московского метрополитена), сохраняющаяся и сегодня.

Ну а началось с того, что город для "пущей защищенности от ворогов" дополнительно обнесли еще тремя рядами крепостных стен с караульными башнями и воротами. Первым "окольцевали" кирпичом Китай-город, потом (камнем) Белый город. За ним укрыли деревянными стенами Земляной город. Теперь от Кремля основные улицы, словно струны, тянулись к воротам округленных крепостных стен, за которыми кипела бурная жизнь. Шумели базарные площади, грохотали новостройки домов, храмов, монастырей. Ну а былые тракты на Тверь, Ярославль, Дмитров, Рязань, Владимир, Нижний Новгород из-за новых крепостных стен и радиально-кольцевой планировки центра чудесным образом превратились в радиальные узлы в прежнем привычном направлении. Так появилась Тверская улица, Дмитровка, Сретенка, Ордынка, Покровка, другие бывшие дороги.

Повторюсь: архитектурный стиль радиально-кольцевой застройки Москвы не был известен не то чтобы столицам, но и вообще ни одному городу мира. Эта находка исключительно русских зодчих. И пришла она из далекой старины. С тех почти легендарных времен, когда в сознании русского человека, заселявшего дикие леса, идеальный план селения причудливым образом ассоциировался с кругом, олицетворяющим Солнце, "от которого все". В этом смысле Москве повезло еще и в том, что она в основном располагается на дне своеобразного природного котлована с множеством храмов. И если взглянуть на нынешнюю столицу с высоты любого холма, то при достаточном воображении можно увидеть и символическую чашу для причащения, и, конечно, христианский крест. Словом, святое место.

Говорят, время камень точит. Так и случилось. С годами стены, ворота и караульные башенки застав посадов пообветшали, а на восстановление, как водится с той поры, не хватало ни царева финансирования, ни рабочих рук. Раз так, то крепостные укрепления постепенно разваливались, потихоньку растаскивались или банальным образом превращались в пыль. На тех же местах, где еще вчера высились, казалось бы, непоколебимые стены, оставались лишь кольцевые улицы. К примеру, вместо бывшего Белого города у Москвы появилось знаменитое Бульварное кольцо, а крепостное ограждение Земляного города заменило Садовое кольцо с его пышной зеленью, огородами и разными по архитектурному исполнению домами с башнями-повалушами и дворцами на европейский манер.

С тех пор Москва неизменно прирастает кольцами: МКАДом, третьим транспортным, жилыми кольцеобразными микрорайонами. И пусть над некоторыми из них сегодня возвышаются сверкающие стеклянно-металлические жилые, административные или коммерческие высотки. Ну и что? Это ведь лишь деталь в старинном орнаменте радиально-кольцевой планировки. Она-то остается прежней. Только выглядит свежее, моложе, светлее. К слову, вероятно, немногие знают, что вплоть до восхождения на российский престол императрицы Анны Иоанновны (XVIII век) московские улицы вообще не освещались. Ничем. Только после высочайшего указа государыни в городе были установлены первые ночные слюдяные светильники.

В правление государя Алексея Михайловича Романова, а потом и в царствование императрицы Елизаветы Петровны в городской архитектуре пышным цветом расцвел западноевропейский стиль барокко. Он предполагает пышность, причудливость лепнины, обилие декоративных украшений и скульптур. Проще говоря, каждый особняк, как, например, роскошный дом князя Голицына, что в Охотном ряду или многоярусный храм Покрова Богоматери, украшенный белокаменным декором в селе Фили (вотчина бояр Нарышкиных), должны были поражать гостей или прихожан своим богатством. И поражали.

Другое дело - эпоха Петра I. Он не терпел в строительстве излишеств. Кирпичные дома велел штукатурить и красить в белый цвет, всевозможную внешнюю лепнину, прочие декоративные элементы и скульптуры убрать, а впоследствии жестко соблюдать в зодчестве "сдержанность и строгость". Более того. Именно Петр Алексеевич, всецело поглощенный проблемами сооружения новой российской столицы на Неве, категорически запретил использовать на стройках Москвы камень. Даже сгнившие деревянные мостовые не разрешил мостить хотя бы щебнем. Есть у города разработанные карьеры? Тогда грузите валуны на телеги и отправляйте в Санкт-Петербург. Сами же деревом обойдетесь. Вон вокруг сколько леса. А еще император-реформатор распорядился в сжатые сроки перенести дома и дворцы, расположенные в отдалении от дорог прямо к линии обочин. "Чтобы городские кварталы получились, а не деревня".

Об этом же заботилась и Екатерина II, которая в 1775 году утвердила первый "Прожектированный городу Москве план" реконструкции и застройки. В нем нашлось место указанию насчет того, чтобы все новые дома (любого назначения) строить в прямую линию. Этот же документ предписывал возводить только каменные здания, а улицы аккуратно мостить и освещать. Так в XVIII столетии в Москве, которая пять веков подряд застраивалась хаотично (кому где вздумается), появились первые прямые улицы и переулки. По их сторонам выстраивались прелестные особняки из белого и красного кирпича с декорированными фасадами в стиле русского классицизма с элементами барокко. Как пример - настоящий замок "Пашков дом" архитектора Василия Баженова, что и сегодня красуется на Ваганьковском холме у дороги напротив Боровицких ворот...

Московский орнамент архитектурных стилей. Часть III
Галина Кириллова
Статья предосталена сайтом
KDO.ru